"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Да, да, это был тот самый главный чёрт, что командовал чертями помладше, наряженными в весёленькие красные комбинезоны. Самый опасный из тех, кто там, вообще, был.
— Огонь! — это я заорал, чувствуя, что счёт идёт уже на миллисекунды.
Народ дружно нажал на спуск, и в этого сморщенного диавола ударил плотный залп. Но, было бы слишком просто, если бы этого хватило для того, что бы решить проблему.
Этот жрец оказался прошаренным параноиком, поскольку поддерживал вокруг себя поле отторжения, в отличие от предыдущего свина, ныне покойного.
Когда раскалённая плазма окончательно стекла с пузыря его защиты на грунт, стало видно, как он, хищно щерясь, проделывает когтистыми руками какие-то пассы.
— Это конец, — обречённо подумал я, понимая, что этот гад творит какое-то особо гнусное колдунство, которое мы можем и не пережить.
Но тут из-за камней поднялась Лиза, с решительным выражением, застывшем на гипсово-бледном лице. Она прислонилась спиной к каменной стене, отвесно уходящей ввысь, и с её вытянутой руки сорвался тугой жгут ревущего пламени.
Струя огня ударила в щит жреца Хаоса и расплескалась по нему. Надо сказать, что напор этой огненной струи был весьма приличным. Жрец аж пошатнулся, и на физиономии его мелькнуло недовольство, правда, мгновенно сменившееся прежней сосредоточенностью.
Лиза, видимо понимая, что времени почти не осталось, зажмурилась, побледнела ещё сильнее, хотя, куда уж сильнее, казалось бы…
И напор пламени, вырывавшегося из её ладони многократно усилился.
И мы стали свидетелями, поистине, эпичной сцены.
Пламя ударилось, как и в прошлый раз, в пузырь защиты жреца, но на этот раз напор его был столь силён, что жреца, буквально, втолкнуло обратно в портал, и перламутровая плёнка сомкнулась за ним, чтобы мгновение спустя сжаться в точку с тихим хлопком. Вот и не стало, наконец, этой пространственной дыры.
Ноги у сестрёнки подогнулись и она сползла вниз по каменной стене ущелья.
Я метнулся к ней. Пульс, слава Богу, прощупывался, хотя и с трудом.
Я активировал её индивидуальный медицинский артефакт, встроенный в ИМД, здраво рассудив, что вреда, по любому, быть не должно.
Взвалил её на плечо, и мы все бодрой трусцой направились к выходу из ущелья, туда, где нас ждали остальные гвардейцы, саркофаг с так приглянувшимся Лизе усачом и совсем не маленькая кучка честно затрофеенных материальных ценностей.
И, наверное, следовало поторапливаться. Поскольку черти на этой стороне могли начать интересоваться, почему это от диверсионной группы нет никаких вестей, да и автозак с сопровождавшими его бронеходами обратно на базу почему-то до сих пор не вернулся.
И произойти это может с минуты на минуту.
И если мы из-за этого повстречаем ещё каких-нибудь чертей, то проблемы у нас возникнут совсем не шуточные.
Потому мы, погрузив всё, что можно, на гравиплатформы и взвалив на плечи всё, что туда не влезло, выдвинулись по направлению к нашему порталу.
Эти километры мы преодолели бегом, благо усиление наших ИМД позволяло совершать подвиги и по тяжелее.
На нашей стороне нас нас ждал атмосферный катер и кое-какой наземный транспорт, так что с транспортировкой многочисленных трофеев и нашего личного состава проблем быть не должно.
А те гвардейцы, что дежурили с нашей стороны, рассказали о чудовищном взрыве, который, хоть и произошёл более, чем в десятке километров от этого места, незамеченным остаться никак не мог.
Не взирая на то, что взрыв произошёл уже довольно давно, минут сорок назад, но ребят всё ещё заметно колбасило и их до сих пор переполняли эмоции.
Они, перебивая друг друга, взахлёб описывали свои впечатления.
В общем, сейчас они мало чем отличались от подростков, только что впервые прокатившихся на американских горках, и теперь делящихся своими впечатлениями с товарищами.
Они рассказали, как земля задрожала, а потом и вовсе ушла из-под ног, а вдалеке, там, откуда доносился невообразимый грохот, вырос огромный гриб из пыли и дыма, неотличимый от взрыва крупного тактического ядерного боеприпаса.
  
— Ага, похоже, что всё получилось, — подумал я, — надо будет ещё, конечно, осмотреть само место происшествия, да узнать у Борис Иваныча, рулившего процессом с этой стороны, не успели ли эти черти разбежаться и уйти от ударной волны. И если успели, то удалось ли их оперативно прищучить…
Гоняя эти мысли, я наблюдал за погрузкой саркофага в катер. Шестеро гвардейцев, пыхтя, затаскивали эту тяжеленную хрень по грузовой аппарели, а вокруг зайчиком скакала неугомонная Лиза, хотя ещё пять минут назад лежала без чувств. Видать, очень приглянулся ей этот потерпевший… Но ладно, разберёмся. Главное, очередную напасть мы героически преодолели. Теперь, наверное, можно пару деньков слегка по-расслабляться…
— Не загадывай, — раздался в моём мозгу голос Зоэ.
  
Глава 9
 
И опять ничего не кончилось…
 
Катер взмыл над колыхающейся от порывов свежего ветра степной травой и лёг на курс. Я, наконец, немного расслабился, так как не без оснований полагал, что все превозмогания, которые на сегодня нам припасла судьба, уже позади.
Мы с Семёном лениво обменивались впечатлениями о завершённой операции, сидя в удобных креслах и потягивая коньячок.
А Лиза, как я и ожидал, угнездилась в кресле, которое стояло ближе прочих к принайтованному в салоне саркофагу, внутри коего отлёживался незнакомый офицер и продолжала с явным интересом его разглядывать.
В общем, все были при деле, хе-хе.
То ли мы с Семёном так сильно расслабились, то ли катер так быстро летел, но бутылку коньяка мы так и не допили, поскольку не успели оглянуться, как уже оказались на нашем приусадебном космодроме.
Но, как выяснилось через несколько минут после посадки, расслабились мы с Семёном несколько преждевременно.
Коммуникатор Прокопьича вдруг завибрировал и начал издавать какие-то беспокоящие звуки. Семён скроил озабоченную физиономию, и тронул сенсор приёма.
Минуты три он говорил со своим абонентом, при этом мимика его лица плавно переходила от лёгкой озабоченности в начале разговора до озабоченности крайней, граничащей с настоящим беспокойством в конце беседы.
Как только он коснулся сенсора отбоя, я не преминул тут же поинтересоваться у него:
— А теперь расскажи, кто и чем тебя так обрадовал, что, судя по твоему лицу, ты сейчас потребуешь объявить общую тревогу?
— Боря на связь выходил, — пояснил Прокопьич, — они там место взрыва осматривали…
— И чего они там такого нашли? — Семён что-то не договаривал, чем разжёг мой интерес ещё больше.
— Ну, у него возникло подозрение, — неуверенно начал Семён, — что там кто-то мог выжить…
— Насколько эти подозрения оправданы? — мне было трудно в это поверить, так как наши ребята совсем недавно очень живописно рассказывали нам с Прокопьичем о том самом взрыве. И из их рассказа я сделал вывод, что выжить там было практически невозможно.
— Он так и не объяснил, — сказал мой главный гвардеец, — а предложил мне осмотреть то, что он там обнаружил непосредственно на месте, ну, и сделать выводы самому.
— Ага, — подумал я, — похоже, Боря не хочет прослыть паникёром, но явно чем-то серьёзно обеспокоен. И, как настоящий военный, решил переложить принятие окончательного решения на своего начальника, раз есть такая возможность, и начальник недалеко… — вслух же я сказал, — ну тогда полетели, пока катер обратно в капонир не загнали, посмотрим, что там наш Боря нарыл.
И мы, отдав распоряжение отнести саркофаг в хозяйство Эви, но до нашего возвращения ничего не трогать, направились обратно к катеру, отойти от которого толком так и не успели.
Катер нехотя оторвался от шершавого покрытия посадочной площадки и взял курс на предгорья, где ещё недавно был плацдарм агрессоров из другого мира.
Мы с Семёном опять плюхнулись в кресла, и, посмеявшись над тем, что судьба у той бутылки коньяка, которую мы не успели допить, незавидная, так как быть ей всё-таки выпитой, опять разлили ароматный напиток по бокалам.