"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Но, когда и следующая его попытка связаться с нанимателем окончилась безуспешно, у него начали подспудно зарождаться какие-то нехорошие предчувствия.
И эти предчувствия вскоре подтвердились.
В планетарной сети начали появляться сообщения об исчезновении видного представителя местного высшего общества, господина Овечкина, Петра Сергеевича.
Аполлинарий узнал, что супруга бизнесмена уже обратилась в полицию с соответствующим заявлением.
И вывод из всего этого напрашивался очень невесёлый. Скорее всего, Овечкин был вынужден исчезнуть, и Аполлинарий Александрович даже подумать боялся о том, что его заставило так поступить.
Но, это уже лирика. Главное в том, что теперь Дратвину не на кого опереться. Формальный его наниматель, Бояндин, сидит себе в своём поместье, и никакого интереса к происходящему не проявляет.
Ситуация складывается крайне неопределённая.
Войну никто не отменял. Но, если раньше Дратвин не без оснований рассчитывал на победу, то теперь шансы на подобный исход здорово уменьшились.
С другой стороны, а зачем ему, конкретно ему, Дратвину Аполлинарию Александровичу, эта победа?
Он и без этой победы вполне сможет обойтись, благо денег на безбедную жизнь у него теперь хватает.
Вовремя он, всё-таки подсуетился, и здорово поправил своё финансовое состояние за счет нанимателя, заложив и свой интерес в сумму оплаты орбитального удара.
И из-за чего ведётся эта война, он не в курсе. Да, нанимателя что-то здорово привлекало, но что именно? Это знание теперь Аполлинарию недоступно.
Значит, ему лично воевать тут не за что. То есть даже если он выгрызет зубами победу у этого Антонова, от этого ему ни жарко, ни холодно не станет…
Надо было, наконец, решить, либо продолжать эту непонятную осаду, имея впереди весьма сомнительные перспективы, либо просто раствориться в тумане, оставив всё на усмотрение Бояндина, который, в этом случае, неминуемо окажется крайним…
— Ну, думай, голова, думай, — приговаривал про себя Аполлинарий, стараясь найти оптимальный выход из создавшегося положения.
И через три минуты этот вояка тряхнул головой. Он определился. Оставалось только связаться кое с кем.
И Аполлинарий решительно потянулся к коммуникатору…
— Ну что, Порфирий, — Мирон Авксентьевич, улыбаясь, самолично разливал чай себе и гостю, — рассказывай, до чего ты там с этим счастливчиком договорился…
— Да ты знаешь, Мирон, — задумчиво начал Порфирий Станиславович, — какой-то странный у нас с ним разговор вышел…
— Ого, — удивился Соболев, — многообещающее начало, однако… Неужто этот Антонов отказался от твоего заманчивого предложения?
— Ну, не то, чтобы совсем отказался, — господин Злобин как-то не стремился быстро переходить к конкретике, — вернее, от того, что я ему предложил, он отказался однозначно.
— Хммм, — Мирон Авксентьевич покачал головой, — неужели надёжные гарантии безопасности, к которым мы предлагали присовокупить ещё и кругленькую такую сумму в тридцать миллионов его совсем не заинтересовали? На что он тогда надеется?
— Ты знаешь, Мирон, — всё также неторопливо продолжил Злобин, — он выдвинул встречное предложение…
— Какое? — напористо поинтересовался его собеседник.
— Он, в общем-то, не против сотрудничества, — Злобин невесело усмехнулся, — но хочет иметь контрольный пакет…
— Ты ему разве не сказал, что это просто смешно? — немного раздражённо отреагировал Мирон, — он не в том положении, чтобы позволить себе капризничать, разве не так?
— Ну, сказать я ему ничего так тогда и не успел, — Злобин хлебнул чаю, отставил чашку и продолжил, — нас прервали.
— Как это?
— Обрыв связи. Я даже не всю его последнюю фразу дослушал до конца.
— Странно, — удивился Соболев, — каналы гиперпространственной связи весьма помехоустойчивы…
— Ну, там вообще очень любопытная ситуация сложилась, — Злобин посмотрел на собеседника, — как говорится в таких случаях, нарочно не придумаешь…
— Ну, что ж ты за темнила-то такой? — возмутился Мирон, — ну, ни слова в простоте, всё что-то не договариваешь…
  
— Ну, прости, прости, — Злобин скроил виноватую физиономию, — так уж я привык.
— Отвыкай, — сварливо отозвался его партнёр.
— Так вот, связь наша тогда оборвалась из-за того, что его поместье подверглось орбитальному удару, — объяснил, наконец Порфирий.
— Так что, — Соболев явно расстроился, — всё накрылось медным тазом, Антонов всё, и месторождение, уже почти ставшее нашим, заграбастают «Недра»?
— Экий ты пессимист, однако, — хмыкнул Злобин.
— Я не пессимист, я реалист, — провозгласил Мирон Авксентьевич.
— Нет, ты пессимист, — возразил Порфирий, — и при этом пессимист торопливый, ты же меня не дослушал…
— Ну так ты не тяни, а говори, — Соболев изобразил праведное такое возмущение, — я весь внимание.
— Так вот, вся хохма то заключается в том, что щиты Антоновского поместья выдержали этот выстрел. Который, на минуточку, был произведён из главного калибра орбитальной крепости. Как объяснили потом официальные представители Флота, это был программный сбой…
— Ну да, как писал один англичанин, всё страньше и страньше, — пробормотал Мирон, — сразу вопрос, а что это у него за щиты такие были?
— Не знаю, но мне тоже очень любопытно, — ответил Порфирий.
— Загадочно, однако, — прокомментировал Мирон, — и, ты знаешь, нужно изучить его встречное предложение более пристально…
— Ага, — вскинулся Злобин, — а на меня бочки катил…
— Да не катил я никаких бочек, — усмехнулся Мирон, — я просто выяснял сопутствующие обстоятельства. А связаться с этим Антоновым, определённо, нужно. Уж очень он какой-то таинственный…
  
Глава 11
 
Выигрываем?
 
Трансляция местных новостей закончилась, и господин Бояндин, выключив голопанель, не глядя отшвырнул пульт в сторону.
Хрупкий девайс, соприкоснувшись со стеной, печально хрустнул и брызнул во все стороны осколками пластика.
Подобное эмоциональное поведение было совершенно нехарактерно для Федота Мирославовича, имевшего репутацию законченного флегматика, но последние новости взволновали его не на шутку и даже вывели из равновесия…
Федот Мирославович, зашарил рукой по поверхности стоящего рядом столика, и, нащупав стакан с водой, сделал несколько жадных глотков.
— Овечкин, свинья такая, — эмоции продолжали захлёстывать разум господина Бояндина, — наобещал золотые горы, а теперь спрыгнул. А я, конечно, тоже хорош гусь, уши развесил, губы раскатал…
Действительно, исчезновение Овечкина, заказчика войны с Антоновым, ставило господина Бояндина в очень неприятную позу.
Если он пропал, то вместе с этим прекращается и ресурсная поддержка военных действий, осуществление которой он всецело брал на себя.
Теперь же вся толпа наёмников и их техника, всё это повиснет тяжеленной гирей на самом Бояндине, как только ранее авансированные средства будут использованы полностью.
А этот неприятный момент наступит ровно через пять дней.
Значит что? Правильно, за оставшиеся пять дней нужно, по любому, прекратить этот конфликт, иначе почтенный Федот Мирославович вылетит в трубу и пойдёт по миру с протянутой рукой.
Это значит, что необходимо договариваться с Антоновым…
А Антонов этот, надо признать, совсем не дурак, и, скорее всего, о роли Овечкина во всей этой истории догадывается.
И о его исчезновении тоже уже, наверняка, осведомлён.
Как это неприятно… А ещё этот орбитальный удар, который обсуждают сейчас все, кому не лень…
Наверное, для Антонова вовсе не было секретом и то, что вся эта война ведётся на средства Овечкина, а если нет Овечкина, то и средств на ведение боевых действий нет…
Да, переговорная позиция просто дерьмовая…
.
Зуммер внезапно ожившего коммуникатора заставил взбудораженного лендлорда подпрыгнуть в кресле.