"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Я ничего не жду. И это не чудо, а скорее проклятие. Хотя… К чему пустые разговоры?
Озарение миновало так же быстро, как и пришло, не оставив после себя и следа.
Устало махнув рукой, я наклонился, чтобы поднять стрелу.
– Если начал, должен закончить.
В словах Свена определенно был смысл.
– Хорошо, – впервые за долгое время я выдавил из себя некое подобие улыбки, – раз ты просишь, закончу. Не могу отказать старому другу.
– Ты должен сделать это не ради меня или себя, а ради всех.
Свен мог бы добавить, что не испытывает чувств к оркам, гоблинам, имурам и дроу, но перед лицом общего врага нужно действовать сообща.
Мог бы, но не стал. Потому что знал: слова ни к чему. Если я захочу понять, то пойму. В противном случае не пошевелю и пальцем.
– Ладно, будем считать, что я пойду на это ради всех.
Распрямившись, я сделал осторожный шаг вперед. И сразу в подошву сапога вонзился острый обломок. Проклятая стрела явно жаждала крови.
Помочь могли только железные ботфорты. Жаль, что поблизости не было рыцарей. Они остались там, на том страшном поле, где бесславно погибли лучники племени Сави.
Я осмотрелся, пытаясь найти что-нибудь полезное, и увидел как раз то, что требовалось.
– Мне нужен щит.
Красноречивый взгляд Свена ненадолго задержался на моей ноге, зависшей в нескольких сантиметрах от земли, но комментариев не последовало.
– Лучше два, – попросил я вдогонку. – Чем меньшего размера, тем лучше.
– Хоть пять. – Он сходил за щитами гоблинов, так как они были самыми маленькими.
– Если понадобится, могу собрать и принести еще.
– Не стоит. Вполне хватит пары.
У меня не было уверенности, что это сработает, но раз начал, нужно довести эксперимент до конца. Широко расставив ноги, я встал на щиты и попробовал двинуться вперед. Тщетно. Стрелу не обмануть. Игра должна быть честной. Кровь – в обмен на возможность дойти по воздуху до заданной точки: до Мефисто, острова, куда невозможно долететь.
– Может, объяснишь, что все это значит?
Свен выражал общую точку зрения. Израненный Айвель и корчащийся в судорогах орк отошли на второй план. Взгляды присутствующих были прикованы к человеку, способному подарить даже не шанс, а скорее призрачную надежду на спасение.
– Я могу попытаться дойти до острова.
– По воздуху?
– Не совсем. Хотя это не столь важно.
– Тогда почему не делаешь этого?
– Я сказал – попытаться. Здесь передо мной десятки метров, утыканных острыми копьями.
– Копьями?
– Их вижу только я.
– Надеюсь, ты прав, но тогда…
– Даже если я доползу до острова, то потеряю столько крови, что буду не в состоянии ничего сделать.
– Привязать веревку к дереву – разве это так сложно?
Ни Свен, ни остальные не могли понять главного. Речь не о наших жалких, никому не нужных жизнях. На карту поставлено нечто большее. Я не мог бы объяснить, откуда взялось это чувство, но догадывался – не последнюю роль здесь играл обломок проклятой стрелы.
– Нет, не сложно. Только в одиночку мне не справиться. И самое главное, я до сих пор не могу найти достаточно веской причины, чтобы отправиться на остров. Смерть поджидает везде. От нее не уйти. Даже если мы переправимся на Мефисто, это ничего не изменит. Незначительная отсрочка перед казнью, не более. Зерна, попавшие в жернова мельницы, будут перемолоты. Чуть раньше или чуть позже – не имеет значения.
Я видел, Свен хочет что-то сказать, но не решается. Пожалуй, на его месте я тоже не стал бы посылать старого друга на пытку во имя призрачного шанса выжить.
В воздухе повисла напряженная пауза. Равнодушные утанги примут любое решение командира. Кламст отдавал себе отчет в том, что слова гоблинов не будут приняты во внимание. Пара орков подавленно молчала – они не способны думать самостоятельно, а Олитунг находился не в том состоянии, чтобы поддерживать разговор.
– Истинный воин всегда подобен канатоходцу. – Откровенно говоря, я не ожидал, что в разговор вступит молчавший до сих пор имур.
Пропасть, разделявшая нас, была слишком широкой, для того чтобы попытаться сделать шаг навстречу друг другу.
  
– Он идет над бездной, держа в руках шест, одна половина которого зовется долгом, а вторая – честью.
Я хрипло рассмеялся:
– Пустые красивые слова, лишенные смысла. Где были имуры, когда убивали моих людей? Стояли в стороне, разрываемые между долгом и честью? И что в конечном итоге победило? Долг или честь?
– Ты недослушал.
– Ах, прости! Сейчас ты скажешь нечто по-настоящему важное, и я все осознаю и прощу.
Не обращая внимания на насмешку, Лам продолжил:
– Шесты Валда, Айвеля и большинства дроу состоят из одной лишь чести. У моей расы – только из долга.
– Значит, ни имуры, ни темные эльфы не могут считаться истинными воинами?
– Нет. – Он не сомневался ни секунды, и потому его голос не дрогнул. – Ради долга я легко могу поступиться честью, поэтому сейчас разговариваю с тобой.
– Отрадно услышать из уст имура признание в том, что его раса – бесчестные трусы.
– Трусость – удел слабых. Мы говорим о воинах.
– Скорее о вещах, не имеющих отношения к нашему случаю.
У Лама была необычная манера вести разговор. Он не отвлекался по пустякам и не реагировал на оскорбления.
– Меня не было на поле сражения, но я знаю, почему Фаса выбрала именно тебя.
– Ты не можешь это знать.
– Могу. Файт королевы появился лишь после того, как понял, что ты – Истинный. Ни с кем другим богиня не стала бы разговаривать. И никому другому не отдала бы под начало утангов.
«Уверенность файта в том, что он находится рядом с ответом на главный вопрос, укрепилась с началом битвы. А после того как объект наблюдения вышел вперед с горсткой обреченных смельчаков, попытавшись ценой собственной жизни задержать лавину рыцарей, посланец богини практически уверился в своей правоте. Но не хватало чего-то важного…
Огромная собака уже собиралась уйти, так и не получив ответа на главный вопрос, кто же на самом деле Хрустальный Принц, но в самый последний момент, за несколько мгновений до того, как стремительный ураган атакующих рыцарей должен был смести все живое на своем пути, произошло неожиданное…
Обреченный на смерть человек поднял свой старый дедовский лук и выстрелил вверх. Даже не стрелой, а осколком собственной души. Никто никогда и ни при каких обстоятельствах не совершал раньше ничего подобного. Казалось бы, это невозможно. И тем не менее это произошло…
Куда ушла или пропала она, в каких мирах или пространствах затерялся ее след, было доподлинно неизвестно. Но то, что человек, совершивший этот невероятный поступок, являлся Истинным, было неоспоримо и отныне не требовало более никаких доказательств…» (Книга первая. «Цвет крови – серый».)
– Это всего лишь твои домыслы.
– Скорее уверенность.
Споры, основанные на догадках и предположениях, могут продолжаться до бесконечности.
– Хорошо, допустим, ты прав насчет шеста, Фасы, Истинного и всего остального. И что с того? К чему эти красочные образы и сравнения?
– Ни к чему. – Имур равнодушно пожал плечами. – Я просто напомнил, кто ты есть на самом деле. А что подтолкнет тебя к решению – долг или честь, – уже не важно. Главное, что в истинном воине присутствует и то и другое.
Телохранитель наивно полагал, что знает о жизни и воинах все. Не исключено, что в его словах присутствовала крупица здравого смысла. Хотя на самом деле к роковому решению меня подтолкнула стрела. Можно сколько угодно рассуждать о чести, долге и прочих высоких материях, но в глубине души я точно знал: чудовище, поселившееся внутри меня, пробудилось ото сна. Оно жаждет напиться крови и попасть на Мефисто.
С одной стороны, я руководствовался благими намерениями, пытаясь спасти друга детства и отряд, а с другой…
Лучше бы я оставил все как есть. Обычно принято из двух зол выбирать меньшее. В нашем случае меньшим злом было рухнуть в пропасть. Но я сделал неправильный выбор. О чем не раз пожалел в дальнейшем.