"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— То, что ты называешь ненавистью, — продолжил Сарг, отсмеявшись, — всего лишь легкая вспышка гнева. Маленький ребенок, со слезами на глазах сжимая крохотные кулачки, смертельно обижен на всех вокруг, потому что мама слегка шлепнула его. И он, так же как и ты, зол на весь мир, считая, что нет во вселенной большей обиды, чем та, которую он только что перенес. Нет, поверь мне на слово, ненависть, которая может в конечном итоге поглотить тебя, — это ураган, сметающий все на своем пути, а не та легкая рябь на поверхности водной глади, которая сейчас омрачает твое сознание.
Она лишь криво усмехнулась в ответ. Что может знать о жизни этот призрак, так давно ушедший из мира людей, что даже не помнит, какими могут быть настоящие чувства? Кровь в ее жилах рвется наружу огненным гейзером, разум мечется, словно зверь в клетке, — а этот безликий старец утверждает, будто то всего лишь легкая рябь на поверхности водной глади. Да в своем ли он уме? И не проделала ли она напрасно весь этот путь, окончившийся глупым и бесполезным разговором?
— Ты ведь считаешь меня выжившим из ума стариком? — Вопрос откровенно застал Иту врасплох, но она быстро сориентировалась:
— Ты настолько стар и мудр, что твои слова чаще всего недоступны пониманию простого смертного.
— Из тебя мог бы получиться отличный человек или неплохой эльф, но в конечном итоге ты можешь превратиться в чудовище, которое ужаснет даже привыкший ко всему Хаос. — В голосе старца проскальзывали нотки откровенного сожаления.
Этот неконкретный, рваный, перескакивающий с темы на тему разговор начал откровенно тяготить девушку. При всем уважении к сединам невидимого собеседника в его словах не было ни капли здравого смысла, и слышалось скорее эхо древнего безумия, нежели что-то иное. Если бы не воспитание, Ита, наверное, повернулась бы и ушла, но у нее была цель, и во имя великой цели она готова была выдержать до конца и этот абсурдный разговор.
— Стрелы, за которыми ты пришла, стоят прямо за деревом, — сухо, словно треснула ломающаяся ветка, произнес невидимый голос.
До этого момента девушке казалось, что она привыкла к неожиданным поворотам разговора, но сейчас она поняла, что ошибалась. Причудливый полет мысли Сарга было невозможно ни предугадать, ни осознать. Его мышление лежало совершенно в иной плоскости, и приблизиться к его пониманию было так же нереально, как объять необъятное.
— Спасибо, — коротко поблагодарила Ита, решив воздержаться от проявления ненужных эмоций, тем более — от бесполезных в данном случае вопросов.
— У меня есть еще кое-что для тебя...
Ей не нужны были подарки, потому что три стрелы с наконечниками из странного на вид металла уже легли в ее колчан, но обидеть радушного хозяина было бы в высшей степени неприлично, поэтому она присела на землю, ожидая продолжения разговора.
— Хочу рассказать тебе о судьбе двух из трех этих стрел, каждая из которых, словно капризная взбалмошная женщина, имеет свои особенности.
Ита внутренне напряглась, потому что не любила разного рода предсказания, относясь к ним как к неизбежному злу; к тому же сравнение пусть магических, но все-таки стрел с женщинами звучало слишком безумно, даже с поправкой на преклонный возраст Сарга. Однако девушка быстро взяла себя в руки.
— Мне бы не хотелось владеть знаниями, не предназначенными для простых смертных. — Она постаралась, чтобы этот вежливый отказ прозвучал как можно более мягко, но, судя по реакции хозяина леса, ей это не удалось.
— Ты приходишь сюда, чтобы получить помощь, а когда я прошу о небольшом ответном одолжении, просто говоришь мне «нет». — Интонации собеседника не изменились — он продолжал говорить все так же ровно и спокойно Ита поняла, что он разгневался.
— Я не говорю «нет», — мягко уточнила она. — Я просто предпочитаю оставаться в неведении относительно своей дальнейшей судьбы, теперь тесно переплетенной с судьбой этих стрел. Не так уж много на этом свете людей, которые согласились бы заглянуть в будущее. Я знаю, что тебе это доступно, и если ты настаиваешь — приму твои пророчества как должное, однако...
  
Девушка хотела что-то добавить, но в последний момент передумала, и мысль так и осталась незавершенной.
— Когда-нибудь люди уничтожат все, что не укладывается в их узкие рамки и понятия об этом необъятном, загадочном мире. По складу ума ты скорее человек, нежели эльф, но это ровным счетом ничего не будет значить, потому что твои соплеменники подсознательно ненавидят полукровок. Иди, мне больше нечего тебе сказать.
Сарг замолчал, и гостья поняла, что это конец разговора. Оправдываться или приводить какие-либо доводы в свою защиту не имело смысла, поэтому она просто встала и, поклонившись невидимому собеседнику, молча зашагала прочь.
Три стрелы действительно навсегда сплелись с ее судьбой, медленно, но верно пропитывая ее ауру спорами ненависти. Эти споры способны были превратить гордую полукровку в чудовище, или, наоборот, возвести на пьедестал, воздвигнутый в ее честь содружеством светлых рас.
Кто мог знать, что случится в конечном итоге? Разве только Сарг, да и то не наверняка. Но она добровольно отказалась от его пророчеств, предпочтя прожить эту жизнь по-своему — так, как подсказывает ей сердце. Не только сейчас, но и никогда в будущем не пожалеет она об этом решении. По крайней мере, в тот миг она свято верила, что это именно так.
Много позже ей предстояло узнать, что она глубоко заблуждалась, но это будет потом. А сейчас стрелы судьбы надежно покоились в ее колчане, и сердце, обуреваемое ненавистью, впервые за последние несколько дней было спокойно.
  
Глава 5
 
Было около двух часов пополудни, когда восьмидесятитысячная армия Хаоса пошла на штурм перевала Стервятника. Цепь плоских холмов протяженностью не более десяти-двенадцати километров упиралась с обеих сторон в крутые горные склоны, покрытые практически непроходимой чащей многовекового леса. За перевалом лежали бескрайние плодородные долины Алавии, путь через которые вел к центру всей политической и торговой жизни этого континента — прекрасному и неприступному городу-крепости Арлону, древней столице объединившихся светлых рас.
От исхода этого сражения зависела если не судьба всей военной кампании, то очень и очень многое. Успех или неудача в одной битве могли кардинально изменить расклад не только в этой географической точке, но и на двух оставшихся направлениях вторжения — северном и северо-западном, потому что мощные кроваво-черные клинья, которыми армии Хаоса собирались расчленить территорию врага, должны были действовать синхронно. В противном случае могло возникнуть слишком много неожиданностей, способных не только затормозить наступление в целом, но и внести неразбериху на отдельно взятых участках фронта. Растянутость коммуникаций и потеря связи между наступающими войсками была чревата тем, что глубокий тыл в одно мгновение мог неожиданно стать передовой, а завоеванная территория — вдруг оказаться огромной ловушкой, из которой не было иного выхода, кроме как сдаться или умереть.
Впрочем, все эти глобальные выводы и выкладки совершенно не интересовали основную массу воинов, собравшихся на этом небольшом отрезке пространства. У генералов и полководцев были свои цели и задачи, а у простых воинов — свои. Но тех и других объединяло, пожалуй, одно стремление — победить, чтобы выжить. Потому что всегда и везде уделом проигравшей стороны было служить кормом разжиревшим от кровавой дани стервятникам.
Гордо реяли знамена идущих в битву когорт и легионов: желто-черные — у имуров, грязно-зеленые — у гоблинов, черно-голубые — у орков, темно-вишневые — у дроу, а дальше, где-то в отдалении, на левом фланге этой невиданно огромной орды, там, где взор уже не мог различить ничего, кроме смутной безликой массы множества воинов, нестерпимо ярко блистала звезда Кадимара — палатка верховного главнокомандующего, увенчанная древним магическим артефактом, полученным за былые заслуги лично из рук лордов Хаоса. Много слухов и домыслов ходило о происхождении и предназначении этой удивительной вещи, но никто доподлинно не знал, в чем заключается секрет ее могущества. Однако такая наглядная демонстрация магической вещи положительно влияла на настроение войска, вселяя в сердце каждого воина надежду на то, что магия Хаоса в случае необходимости даст достойный отпор древним реликвиям Света, находившимся во владении магов противника.