"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Имур снова принял боевую стойку — низкий полуприсед с далеко вытянутыми вперед руками, сжимающими оружие, и только тут я запоздало понял, что упал он специально — чтобы дать мне возможность выстрелить.
«У этого имура необычно тонкий слух, к тому же стальные нервы», — отметил я про себя.
Находясь спиной к лучнику на расстоянии пятнадцати шагов, услышать тихий шелест натягиваемой тетивы, затем среагировать на брошенный с огромной скоростью и едва ли не в упор метательный нож (ассид держал оружие за спиной, так чтобы его почти сливающееся с воздухом тело загораживало кинжал, делая его абсолютно невидимым), а после этого так резко упасть — это мог только профессионал с большой буквы.
Вдобавок достаточно серьезное ранение, судя по всему, никак не повлияло на способность Лама продолжать поединок. Казалось, вонзившийся в тело нож не доставлял имуру никаких неудобств. Все было в точности как и до нападения — неподвижно застывшая статуя, готовая в любое мгновение взорваться чередой стремительных, как молния, ударов, каждый из которых может поставить финальную точку в поединке равных по силе противников.
Лам по-прежнему стоял в оборонительной стойке, не делая никаких попыток не только атаковать, но и вообще хоть как-то форсировать события. Разумеется, это было логично с точки зрения сложившейся ситуации — атаковать невидимку чревато серьезными последствиями. Однако время играло против нас. Скоро лагерь начнет просыпаться, и очень трудно будет объяснить людям, чтобы они не выходили из палаток, так как это может помешать охоте за невидимым убийцей.
Нет, отвлекаться на объяснения не было никакой возможности, потому что, когда против тебя играет настолько серьезный соперник, нужно быть предельно сконцентрированным на поединке. Иначе все может закончиться буквально за пару секунд...
Однако ассид тоже не мог затягивать схватку. Если бы вместо одного лучника, с линии огня которого можно постоянно уходить, прячась за имура, нас стало хотя бы двое, то укрыться уже не было бы никакой возможности. Поэтому он предпринял еще одну атаку — на этот раз более успешную, чем минутой раньше.
В лицо моего телохранителя был брошен шарик, который тот без особого труда разрубил прямо в воздухе. Лам сделал все правильно, но оказалось, что это ловушка — из шарика вырвалось облако слепящей пыли. По составу этот порошок был совершенно безвредным — невинная забава из разряда детских хлопушек. Пыль воздействовала таким образом, что глаза жертвы малолетних проказников на пару минут затуманивались, а перед внутренним взором проносились видения лесных фей, духов или просто призраков — все зависело от состава порошка. Но применительно к данной ситуации эти невинные детские шалости чуть было не стоили нам жизни.
Если бы на месте имура находился кто-то другой, наша судьба была бы решена в течение следующих нескольких секунд. Но Лам был не просто воином, а еще и первоклассным телохранителем. Поэтому, ослепнув на некоторое время, он не запаниковал, а, сделав едва заметный шаг в сторону (я тут же выпустил еще одну стрелу, но — безрезультатно, как и в первый раз), присел еще ниже и с поистине невероятной скоростью начал, вращать перед собой длинным изогнутым клинком.
Без всякого сомнения, это стоило ему невероятных усилий, особенно если принять во внимание, что он был ранен. Складывалось впечатление, что имур состоит не из плоти и крови, а из металла и мрамора, — казалось, ничто на свете не может сломить его волю и мужество. Судя по всему, ассид не рассчитывал на подобное развитие событий. Низкая, практически стелющаяся по земле стойка телохранителя теоретически сделала голову убийцы уязвимой для моих стрел. Наемник был почти невидим, но именно этого «почти» — легкого марева, колебавшегося в воздухе, — было достаточно, чтобы определить примерное положение убийцы. Вот почему полупрозрачный ящер был вынужден пригнуться, заняв неудобную стойку.
Прошло еще несколько томительных секунд, в течение которых ничего не происходило, а затем противоборствующие стороны обменялись выпадами. Сначала ассид попытался пробить защиту человека-кошки, бросив очередной метательный нож. Но на этот раз ему не повезло — вращающийся с бешеной скоростью клинок отбил в сторону летящую сталь. А затем сразу же, без всякого перерыва, Лам, ориентируясь лишь на звук, метнул свой кинжал.
  
Он не попал и даже не рассчитывал попасть — бросок был несильным. Со стороны могло показаться, что это был жест отчаяния уставшего от неимоверного напряжения бойца. Но это было не так, потому что бросок являлся частью плана — он заставил ассида слегка сместиться в сторону, чтобы тот вышел на линию моего огня. И на этот раз — с третьей попытки — я не упустил свой шанс...
Стальной наконечник стрелы, выпущенной с огромной скоростью, вонзился в ногу наемника, пробив кость у основания голени.
Нога подломилась, ассид потерял равновесие и, развернувшись в полете, упал на основание стоящей рядом палатки. Вероятно, кратковременный шок от дикой боли, пронзившей все его существо, лишил разум некогда хладнокровного убийцы контроля над телом, и теперь мы смогли увидеть его истинное обличье. Пытавшееся убить меня существо больше всего походило на огромную ящерицу грязно-серого цвета.
Я снова натянул тетиву лука, чтобы добить хотя и раненного, но очень опасного врага, однако в это мгновение произошло неожиданное — в руках ассида появился причудливо изогнутый кинжал, и он с силой вогнал его себе в горло. Тело наемника пару раз судорожно дернулось, потом глаза его закатились, а из уголка рта побежала тоненькая струйка крови. Все закончилось так же неожиданно, как и началось.
Я устало опустил ненужный более лук и сказал, обращаясь к все еще не восстановившему зрение телохранителю, продолжавшему с невероятной скоростью вращать сверкающий меч:
— Все. Он покончил с собой.
Не было никаких оснований сомневаться, что Лам слышал мои слова. Но он не прекратил свое занятие. Более того, ориентируясь на голос, он сделал два коротких шага вправо, так что в очередной раз заслонил меня своим телом, встав между уже мертвым убийцей и мной.
— Он вонзил себе нож в горло, — на этот раз еще громче произнес я. — Так что можешь оставить свои фехтовальные упражнения. Теперь они ни к чему. Если бы у убитого был напарник, он бы уже давно разделался с нами.
Это было совершенно нелогично, однако имур не только продолжал оставаться в боевой стойке, но, как и прежде, с бешеной скоростью вращал меч перед собой.
Мне надоела эта бессмысленная игра, поэтому, отложив в сторону лук, я устало опустился на землю — давало о себе знать невероятное напряжение последних нескольких минут.
Но, как оказалось, расслабился я совершенно преждевременно, потому что в следующую секунду не выказывающий никаких признаков жизни ассид неожиданно ожил и, оттолкнувшись здоровой ногой, резко прыгнул в сторону.
У него была не только превосходная реакция, но и отличный глазомер. Сгруппировавшись в воздухе, раненый хамелеон предпринял последнюю отчаянную попытку достать цель своего контракта.
Сверкнуло лезвие метательного ножа, и холодная отточенная сталь раскаленной иглой вошла в мое тело. Если бы за мгновение до стремительного нападения я не обернулся на шум выходящего из палатки воина, клинок вонзился бы точно в сердце. А так он всего лишь «слегка поцарапал» руку, пробив навылет мягкую ткань — по военным меркам пустяковая рана.
Впрочем, это неожиданное стремительное нападение было действительно последней акцией убийцы. Лам опоздал буквально на долю секунды — он прыгнул вслед за ассидом, ориентируясь только на звук. Человек-кошка отталкивался двумя полусогнутыми ногами, поэтому его начальная скорость была намного выше, чем у раненой ящерицы.
Два великих воина встретились в воздухе... и все закончилось там же. Всего лишь один короткий взмах меча отправил душу наемного убийцы в небесную обитель павших на поле брани, а его бездыханное тело пало на землю двумя неравными частями — меч Лама разрубил противника пополам.