"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Что? — Когда залпы вновь сменились звуками перезарядки, девчонка подняла на меня заплаканный взгляд. В то время как металлическое клацанье было уже намного ближе к нашему ненадёжному укрытию, чем раньше. Ещё несколько секунд и целями станем мы…
— Защитите её!
— С удовольствием…
На миг кристалл стал ещё теплей. И я заметил, как по нитям комбинезона Кнопки пробежали знакомые голубые искорки.
— Теперь пули ей не страшны… — Кристалл вдруг стал нестерпимо жечь — но не жаром, а ледяным холодом . — А ты теперь поможешь забрать нам своё…
Когда расстегнул молнию, чтобы сорвать с шеи ледяной кусок камня, то заметил, как от груди вверх по коже быстро ползут полоски чёрного инея…
  
Глава 10
 
Порхай как бабочка, жаль как пчела
 
Обжигающий холод сдавил грудь, словно гигантскими щипцами. Под ажурными чёрными линиями кожа побледнела и стала почти прозрачной. И когда растущие тонкие полосы доползли до горла, шею тоже будто бы сковало льдом. Мой открытый рот застыл в немом крике…
Но уже в следующий миг я смог сделать жадный вдох. И начал видеть мир иначе.
Падающая с неба морось вдруг превратилась из острых холодных полосок в мелкие круглые капли. Слегка подрагивая от сопротивления воздуха, водяные шарики скользили вниз почти так же неторопливо, как слеза по щеке перепуганной девчонки. Широко раскрыв глаза, Кнопка замерла, уставившись на меня.
— Я что… Могу управлять временем? — Пока я задавал вопрос, кристалл перестал доставлять мне неприятные ощущения. Теперь под рукой на груди осталась лишь пустая цепочка. А по сети чёрного инея постоянно пробегали рыжие искорки.
Никто не властен над течением времени… Оно неумолимо…
Слева от меня послышался гулкий «бу-м-м-м». Это пролетающая мимо толстая пуля врезалась в крышу машины, за которой пряталась Кнопка. И смялась, словно жевательная конфета. Разбросав вокруг места удара медленные искры, мятый кусок металла неторопливо полетел в другую сторону, медленно кувыркаясь по широкой дуге. И, встречаясь с круглыми капельками дождя, разбивал их в облачка водяной пыли, плавно оседающие вниз или увлекаемые закрученным потоком воздуха.
— Но… Как? — Я не мог оторвать взгляд от этого завораживающего зрелища. — Как это возможно?
А как муха почти всегда улетает из-под руки человека?
Пока я размышлял над ответом, испуганные глаза девчонки плавно зажмурились — почти одновременно со звуком удара пули о сталь. И она ещё сильнее втянула шею в плечи, прежде чем медленно закрыть побледневшее от страха лицо ладошками.
А далёкий шёпот будто бы рассмеялся:
Теперь твоя очередь жалить в ответ, маленькая муха…
Ещё целый ряд пуль летел прямо на меня, слегка расходясь в стороны. И шагнув в сторону от этого маленького роя свинцовых жал, я попытался лучше рассмотреть того, кто их выпустил.
Из-за прицела короткого чёрного ствола, в мою сторону смотрели равнодушные узкие глаза. В них не было ни страха, ни удивления, ни злобы. Только спокойная уверенность в своих силах. И в своей правде…
Но что же это за правда такая, которая позволяет тебе вот так спокойно расстреливать людей? Уничтожать их, словно назойливых насекомых… В чём причина твоей уверенности в своей правоте? Что заставляет тебя без всяких сомнений давить на курок, зная, что под твой огонь может попасть перепуганная девушка, которая точно не имеет никакого отношения к вашим смертельным играм.
Преданность господину? Деньгам? Чести?
Я вновь покосился на Кнопку, заодно шагая в сторону от ещё одной короткой очереди, летящей мне в шею. Девчонка прижалась к машине, полностью закрыв лицо руками. И, кажется, тонко визжала от ужаса. Почему-то её голос сейчас не размазывало в низкий бас, как на замедленной пластинке.
Из-за чего она должна сейчас пострадать? Из-за чьих-то чужих интересов?
С другой стороны от меня раздались новые низкие выстрелы. И я оглянулся, слегка отклонив голову от одинокой пули, вылетевшей из мощного револьвера. Прожужжав мимо уха, вращающийся цилиндрик испарил по пути несколько капель воды и врезался к стену рядом с одним из джиппонцев. И тот прищурился ещё сильнее — от града каменных осколков, прыснувших ему от стены прямо в лицо.
  
Я оглянулся на человека с револьвером. И опять увидел точно такое же холодное равнодушие. Один из приятелей Боровика пытался забрать чужую жизнь так же спокойно, как и стрелки в костюмах. Он даже не зажмуривался при выстрелах. Как и я, если бы пытался прихлопнуть муху или комара…
Он тоже делает это за деньги? За честь? За чью-то правду?
Шагнув ещё дальше от машины, я снова глянул на рыдающую Кнопку. И теперь, вместо сковывающего дыхание холода, в груди начала закипать знакомая ярость…
Вот они какие. Ваши деньги. Ваша честь. Ваша правда. Почему, если они так хороши, то всегда строятся на слезах и крови вот таких людей, как она?
Потому что иначе нельзя?
Потому что иначе всё рухнет, как в случае с едой, которая гниёт на помойке рядом с умирающим от голода бродягой?
Знаете что… К чёрту такую правду.
Если для вас её жизнь ничего не стоит, то и ваша для меня тоже.
Если вы так легко перешагиваете через чужие надежды и страхи и презираете их, то и я презираю вас.
Вот вам моя правда.
Перепрыгнув через простреленный капот машины, я оказался рядом с одним из людей в костюмах. И дотянулся до его оружия ещё до того, как этот человек успел перевести взгляд на меня с того места, где я только что находился. Толкнув его руки вверх, я поместил ствол прямо под заострённый подбородок.
— Птух-клак! — Приглушённый выстрел и клацанье затвора сопроводили вылет пороховых газов из круглой насадки.
Гильза отлетела от оружия сторону, плавно вращаясь. А толстая тупоносая пуля врезалась в подбородок, словно раздвинув кожу и мягкие ткани под ней. И когда полностью скрылась внутри, из красной неровной дыры наружу вылетели ярко алые капли, плавно оседая на идеально белой рубашке и ровном галстуке. Разбиваясь от удара на розовую пыль и ещё более мелкие пузырьки, смешивающиеся с моросью.
Узкие глаза в это время успели посмотреть на меня. И застыли, когда слегка помятая пуля тут же вылетела из аккуратно причёсанной макушки, раскидав вокруг себя желтоватые осколки черепа и розовые его содержимого.
Отступив на шаг, я увернулся не только от осколков, но и от новой очереди, которую выпустил в меня напарник джиппонца, стоявший чуть поодаль. Этот был уже ранен. И, стреляя одной рукой, второй он зажимал рану на плече возле шеи.
Шагнув к нему, я встал перед ним. И отошёл лишь тогда, когда приятель Боровика снова бахнул из своего револьвера в мой контур.
Раненый джиппонец в это время, кажется, попытался, ткнуть меня рукояткой своего пистолета в висок. Поймав его за локоток, я лишь слегка продолжил это движение. И тяжёлая пуля, которая была предназначена мне, вошла в лацкан чёрного пиджака. Раскидав вокруг себя сначала рваные нити, а потом и кусочки плоти, мощный калибр в итоге начал отбрасывать раненое тело назад. И я отпустил руку джиппонца, позволив противнику падать дальше самостоятельно.
Третьего человека в костюме поначалу нигде не было видно. Но лишь взглянув на асфальт, покрытый россыпью гильз, я сразу определил место его укрытия. И оказался рядом с нужной машиной уже через пару мгновений.
Противник сидел рядом с приземистым капотом на корточках, прячась от обстрела за двигателем. И пока он поднимал на меня взгляд, а я уклонялся от ещё одной револьверной пули, моя рука словно сама собой схватила джиппонца за горло.
Хотя это уже была не вполне моя рука. Сеть тонких чёрных линий покрыла всю ладонь с двух сторон. И мелкие шипы, растущие из этих неровных полосок, тут же изогнулись и цепко впились в кожу над белым воротником. Словно хоботки сотен кусачих насекомых…
— Да-а-а-а…
Когда презрительное равнодушие в глазах моей жертвы медленно изменилось на первобытный ужас существа, осознавшего свою смертность, я тоже почувствовал что-то вроде удовольствия.