"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

  
Глава 15
 
Первое впечатление
 
— Таисья…
— Погоди!.. — Разъярённая девчонка на миг замерла. И тут же резко обернулась, взметнув края своей юбчонки. — Гор⁈
Именно такой она была за минуту до полуночи. И именно этот взгляд я видел сквозь сгущающиеся сумерки сознания. Не мимолётное внимание, наполненное лишь высокомерным презрением. И не испепеляюще гнев, кипящий от боевой ярости. И даже не вынужденное равнодушие, при взгляде на равного. А тёплый взор, полный сочувствия, заботы и тревоги. Так смотрят не на того, кто полностью от тебя зависит. И не на того, кто может тебе приказывать. Так смотрят на того, кто тебе по-настоящему дорог.
Может, это и есть её настоящая суть? А не та показная гордость и самолюбие, что бросается в глаза в первую очередь?
Но, если оно так и было, то длилось очень не долго. Золотистые глаза вновь вспыхнули знакомым боевым задором, юбчонка опять взлетела на развороте, а сжатые кулачки нацелились на спокойное лицо азиата:
— Стой, где стоишь, убийца!!!
— Таис… — Я вновь сделал попытку привлечь внимание юной волчицы
— Да погоди!
— Таисья, он здесь живёт. — Сделать вывод из этой ситуации, помноженной на слова опричника, было несложно.
— Да знаю я! — Кулаки и не думали расслабляться. — Вот и пусть к себе и двигает!
— Сатоши живёт в этой комнате.
— Что?.. — Таисья немного растерянно переглянулась со мной и молчаливым азиатом. И, кажется, только-только заметила, что эта сцена уже привлекла внимание нескольких посторонних зрителей.
Всё новые и новые любопытствующие взгляды постоянно прибавлялись к небольшой группе ребят, толкающихся у фигурных перил ведущей вниз лестницы. Все примерно нашего возраста, все одеты в похожую форму — парни в отутюженных костюмах, отличающихся только цветом галстуков и платков в нагрудных кармашках. А девчонки, которых я замечал немного меньше, были наряжены в точно такие же юбки и блузки, как у Таисьи. Только, в большинстве случаев, куда более аккуратные. Некоторые носили ещё и строгие жилеточки или короткие пиджачки, радикально уменьшающие зону декольте. А некоторые наоборот — явно старались показать чуть больше, чем форма позволяла по умолчанию.
Причёски зрителей быстро избавили меня от малейших остатков стеснения за свой растрёпанный вид. Фантазии местных цирюльников и косметологов можно было только позавидовать. Наверное, имея крайне ограниченные возможности самовыражения через одежду, со своими волосами, пирсингом и макияжем студенты ликеума явно пускались вовсе тяжкие. Ассиметричные цветные волны соседствовали с растрёпанными копнами, сооружение которых, не смотря на кажущуюся небрежность, наверняка занимало весьма приличное время. Выбритые виски и затылки запросто сопровождались толстыми косами, уложенными в какие-то неимоверные караваи. Стрелки, тени, подводы и татуаж нередко сочетались с проколотыми ушами, носами и прочими частями лиц. Причём это всё — как у парней, так и у девчонок.
Были тут, конечно, и те, кто явно не придавал внешности столь большого значения. Но, кажется, такие студенты были в явном меньшинстве. Кажется, когда-то среди высшего сословия Империи в почёте была показная скромность. Но этот недолгий период давно стал историей. И современные аристо, похоже, руководствовались идеей о том, что незачем быть знатным и богатым, если ты не можешь продемонстрировать это всем вокруг. Или, как говорят в более привычной для меня среде обитания, понты — дороже денег.
Длинный просторный коридор, расходящийся в обе стороны от лестницы, тоже отличался аристократической пышностью, в то же время не лишённой некой подобающей статусной аккуратности. Багровое ковровое покрытие явно натуральное. Стены тоже отделаны дорогим драпом и лакированным деревом — почти как в музее. Даже картины на стенах, похоже, и правда написаны маслом. И давно… А современные двери, расположенные на небольшом расстоянии друг от друга по обе стороны от коридора, удивительным образом органично вписывались в классический интерьер. Осветительные приборы, заливающие всё пространство мягким дневным светом, были мастерски спрятаны от глаз где-то под потолком, среди балясин и тонкой лепнины.
  
Завершало картину чуть слышное перешёптывание, доносящееся от растущей толпы. Обрывки заинтригованных фраз и кокетливое хихиканье добавляли последний, столь необходимый штрих к этой шикарной, но в то же время, не лишённой чопорности, атмосфере.
Если бы только не этот выкрик:
— Э, Сатоши! Что, так и будешь на них смотреть⁈
Этот голос, долетевший из толпы благородных зевак, я сразу узнал. И меня сразу немного затошнило, несмотря на пустой желудок. Как и в прошлый раз, когда я его слышал.
Джиппонец быстро метнул короткий взгляд в сторону выкрика. Но на его лице по-прежнему не шевелился ни один мускул.
— Ну да-а-а… — Разочарованно протянул тошнотворный баритон. — Прям как твой дядюшка…
Дешёвый приёмчик, достойный какого-нибудь Клопа… Хочешь оскорбить и унизить — унижай цель, а не его родичей. То есть того, кто может ответить тебе здесь и сейчас. У нас бы никто на такое не повёлся…
Но Сатоши, кажется, вот-вот был готов сбросить с себя эту маску высокомерного равнодушия. На его необычно бледной для азиата коже тут же проступил заметный румянец.
Может ты и правда зачем-то пытался меня убить, джиппошка… Или, скорее, этого Гора Шубского. Но, по крайней мере, ты не тратил время на пустые оскорбления. И сразу попробовал меня на кулак и клинок. А от выступления этого щегла, я вновь чувствую, как в груди вновь затлел тот самый уголёк ненависти…
И я шагнул вперёд, оставив растерявшуюся Таисью чуть позади:
— Слышь, как там, тебя… Кривоплешин? Опять лысина зачесалась?
Атмосферное перешёптывание мгновенно оборвалось — словно невидимый звукооператор этой сцены нажал на «стоп». И группа студентов быстренько расступилась, образовав между мной и плешивым аристо зону прямой видимости. Последней от него шагнула чуть в сторону какая-то расфуфыренная грудастая блондинка, живо напомнившая мне наше последнее с мелким дело у торгового центра. Отпустив локоть плешивого графа, она тут же уставила на меня взгляд из-под длиннющих ресниц. Который горел таким же острым любопытством, как и у большинства остальных студентов. Только у этой девчонки ещё и кокетливо подпрыгнула вверх фигурная бровь.
А сам Кривошеин сейчас не просто был гораздо краснее вспыхнувшего Сатоши. Юный граф просто пылал багровым румянцем. А его глаза могли бы испепелить любого.
Но не меня. Ведь такое состояние у противника — именно то, что надо. Трясущиеся от гнева кулаки редко попадают в цель. И, обычно, совсем не заботятся о защите…
— Ты… — Немного пожевав дрожащими от злости губами, прилизанный щёголь, сделал не очень уверенный полушаг вперёд. — Ты… Дерьмо медвежье…
Значит, продолжим обзываться, как в детском саде? Что ж. Это я тоже умею…
Подмигнув нахмуренному джиппонцу, я шагнул вперёд и встал уже рядом с ним:
— Кстати, на его основе делают неплохое средство для твоей проблемы. Рекомендую! Только сначала разжуй!
— Гррр! — Прилизанный граф рванулся вперёд… Но вдруг замер на месте, застыв в нелепой позе на одной ноге — совсем как тот жандарм в переулке.
— Эт-то что тут за собрание посередь дня, ась? — Со стороны лестницы послышался странный звенящий голос, будто бы идущий из небольшого маломощного динамика. В остальном эта хрипотца была очень похожа на то, как иногда с нами разговаривал Тумир. В те моменты, когда притворялся совсем старым и уставшим, чтобы уговорить нас с мелким сбегать для него за продуктами не в наш черёд. Но за наш счёт.
«Собрание» у лестницы раздвинулось ещё шире, полностью открывая моему взору широкие ступени. По которым кто-то не торопясь поднимался, грузно скрипя досками и чем-то чуть слышно повжикивая.
— Али учебный день уже закончился? — Скрипучий голос был полон весёлой иронии. — Что-то последнего звонка не наблюдал, господа-баре… Неужто совсем слух старику отказывает… От же ж какая конфузия случится, ежели и впрямь ошибаюсь…