"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Ну, пока это только один из возможных вариантов решения проблемы. Просто, чтобы ты был в курсе.
Глава 11
— Это что-то типа гипноза, только во много раз эффективнее. Причем если очень большое количество людей не поддаются стандартным методам внушения, то против прямого воздействия на мозг при подключении к компьютеру устоять невозможно никому, — довольно заявила Верка.
— Клептоманку вылечила? — глаза у Гришки стали круглыми. — Круто! Молоток! — потом он задумался ненадолго и вдруг спросил: — Получается, что можно любые убеждения наоборот вывернуть и сказать, что так и было?
— Можно, — снисходительно кивнула головой Наталья, — только ведь кто ж на такое согласится?
— А чего спрашивать? Понимаю, что довольно тяжелый труд, но ведь в результате на одного противника станет меньше, а в нашем стане двигающих человечество к лучшему будущему прибавится?
— Ты понимаешь, что предлагаешь? — требовательно спросил Сахно. — Вера провела операцию с согласия пациентки, а ты хочешь… Пойми, если мы начнем насаждать наши нравственные идеалы такими методами, то очень быстро сами скатимся до уровня Чингисхана, Гитлера и им подобных. Даже не думай!
— Но почему? — то ли парень перетрудился, то ли не дорос до понимания этих не таких уж и простых нравственных истин, но Александр Юрьевич, переглянувшись с женой, немедленно начал объяснять:
— Вот что лично тебе дали портальные технологии?
Гришка, недолго думая, ответил:
— Свободу. Свободу заниматься тем, чем хочу, или тем, что сейчас надо.
— Тогда почему ты считаешь возможным лишать свободы других людей только потому, что их взгляды не совпадают с твоими?
— Но мы же хотим лучшего будущего для всех людей, не только для себя!
— Правильно. Убеждай, заставляй прийти к нужным выводам всех и каждого, но не насилуй. Тот случай, когда самая благая цель не может оправдать грязные средства.
— Тут есть еще одна причина, — поддержала мужа Наталья. — Если внушенные нашими методами идеалы идут вразрез со всеми внутренними убеждениями человека, то, после принудительного насаждения чуждой ему нравственности, рано или поздно он просто сойдет с ума. Впрочем, если полностью стереть ему память, то за довольно короткий срок можно вылепить совершенно нового человека с нужными убеждениями. Правда, учить его всему придется полностью с нуля.
— И хотя теперь учеба стала совсем простым делом, можно еще проще: сразу записать ему в голову необходимые воспоминания, скомбинировав их из памяти нескольких хороших людей, — добавила Вера.
— Н-да? — Сахно прикинул слова Натальи и дочери к собственным знаниям психологии. — Надо будет подкинуть эту идею Военному совету. К приговоренным к вышке преступникам можно применять без потери человеческого ресурса, а к уголовникам с большими сроками — по желанию. Ну что, дошло? — повернулся он к Григорию.
— Угу, — кивнул тот, — надо всегда прикидывать сначала на себя. Тогда многое становится простым и понятным. Ну хорошо, чисто теоретически: не промывкой мозгов — сюда этот термин подходит тютелька в тютельку, — Гришка улыбнулся, — а как-нибудь иначе мы можем воздействовать сразу на все население?
— Этакое оружие массового поражения? — хмыкнул Александр Юрьевич. — Не убить, а переделать все человечество? Наверное, если специально задасться этой проблемой, то наверняка можно. Только вот не будем мы этим заниматься. Мало того, что абсолютно безнравственно и противоречит всей логике нашей деятельности, так еще и идет вразрез с объективными историческими законами развития человечества. Впрочем, о примерно таком варианте уже писалось. Ты Стругацких читал?
— Это которые прогрессорство придумали? Много раз слышал, но времени не было.
— Обязательно займись, — порекомендовал Сахно. Теперь читать можно было в несколько раз быстрее. Скачал файл из сети, лежи с закрытыми глазами и вдумывайся в текст. — Так вот у них в романе «Трудно быть богом» есть очень интересный разговор. На далекой планете, где еще темное-темное Средневековье, беседует прогрессор с Земли с местным весьма просвещенным ученым на тему, что можно посоветовать богу, чтобы сделать жизнь того человечества счастливой. Все предложения ученого легко разбиваются прогрессором с его знаниями и мировоззрением двадцать третьего века. И конец этого разговора, — Александр Юрьевич уже нашел нужную книгу в сети и стал цитировать:
— Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…
— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
* * *Темнота, яркая вспышка и опять темнота, хоть глаз выколи. Тело затекло от неудобного положения, он потянулся и пришел в себя. Вот только в себя ли? Очень непривычное ощущение силы во всех мышцах. Открыл глаза. Облачко в блеклом небе, чем-то похожее на большую рыбу без хвоста, и серо-зеленая листва дерева, под которым он лежал. Рассвет — звезд уже не видно, но день еще не вступил в свои права. Сел и осмотрелся. Вокруг был лес с еле заметными следами старого пожара, прошедшего по верхушкам деревьев и затушенного случайным дождем. Рядом с расстеленной под ним плащ-палаткой лежала укладка. На ней полевая сбруя, набитая магазинами и гранатами, и верный «калаш» со сложенным прикладом. Сдвинул рукав и вгляделся в слабо светящиеся зеленоватые стрелки часов: до начала операции оставалось тридцать семь минут. Стоп! Какой операции? «Проникнуть в старую, но до сих пор охраняемую секретную базу и запустить механизм самоуничтожения». Черт знает, какие образцы смерти в ней хранятся, но надо сделать все возможное, чтобы никто и никогда не смог воспользоваться этим оружием по прямому назначению. Наследие «холодной войны». Он вскочил, ощущая бодрость и силу, разглядел буквально в нескольких шагах маленький ручеек и за несколько минут привел себя в порядок. Позавтракал мясом с гречей из почти мгновенно разогревшейся банки консервов, натянул сбрую, привычно подогнал все ремешки и, достав карту, вгляделся в нее.
«Значит, нахожусь вот здесь, — взгляд уперся в характерный изгиб ручейка. — База? Семь километров на север-северо-восток». Он проследил глазами сетку, проверил координаты и удовлетворенно кивнул. Прикинул маршрут, отмечая вероятные места засад охраны, еще раз посмотрел на часы, почему-то заранее зная положение стрелок, и убрал карту обратно в укладку. Достал флягу, сделал пару глотков витаминизированного напитка и задумался. Ни прохождения инструктажа, ни подготовки к операции, ни даже способа доставки в начальную точку маршрута он в упор не помнил. Знал только одно: базу надо уничтожить, во что бы то ни стало! Почему? На старушке Земле скопилось за последние полвека слишком много оружия. И если основные его запасы можно просто разобрать на части и переплавить на что-то полезное, то здесь находится концентрированная смерть, которую необходимо уничтожить немедленно. Слишком много еще желающих вместе со своей уплывающей из рук властью захватить на тот свет как можно больше народа.
Взял в руки холодный, но как-то греющий «укорот», щелкнул переключателем режимов стрельбы, передернул затвор, досылая патрон, поставил обратно на предохранитель, привычно — почему привычно? — закинул автомат на плечо и быстро двинулся в выбранном направлении, обшаривая взглядом землю с палыми прошлогодними листьями — мины могли быть уже здесь. Путь до первой опасной зоны занял почти час. Солнце давно уже поднялось, своими косыми лучами пробиваясь через кроны деревьев. Легкий ветерок шелестел иногда в листьях. Теперь понятно, почему для операции выбрали именно утренние часы: автоматические системы прошлого века при постоянно изменяющемся освещении ничего не могли разобрать ни по видеокартинке, ни по данным тепловизоров. А в охране базы наверняка было мало операторов визуальных систем контроля периметра и подходов.