"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Сколько и когда последний срок возврата? — спросил он.
— Сам ведь знаешь. Двадцать семь миллионов до четырнадцатого числа, — голос после залпом допитого шотландского виски был чуть хрипловат.
Четыре дня в запасе. И чего она дергается?
— Сейчас я отвезу тебя домой, проспишься. После этого завтра и поговорим.
— Ты не из банка? — только сейчас дошло до нее. — Не из службы безопасности?
Николай, не отвечая, встал, решительно подхватил ее под руку, помог подняться и повел к выходу. Женщина не сопротивлялась. Вытащила из сумочки ключи от машины и протянула. Села на переднее пассажирское сиденье и позволила пристегнуть ремнем безопасности.
— Куда едем? — спросил Николай, когда завел двигатель. Сомнений, что она лондонка, у него не было. — И, кстати, как тебя зовут?
— Ты даже этого не знаешь, — она уже не удивлялась. Поняла, что ошиблась в нем. — Леди Катерина Бекетт, — все-таки назвалась она.
«Н-да, даже представляясь, пьяная, не забыла упомянуть о своем происхождении, — как-то отстраненно отметил про себя Штолев. — И чего я ей помогаю?»
— А все-таки, ехать-то куда, мисс? Или миссис? — решил уточнить он.
— Херберт Кресент, — сказала она, проигнорировав последний вопрос.
Однако, это же Кенсингтон! Кажется, один из самых крутых районов в центре Лондона. Впрочем, отсюда недалеко.
Вести машину, несмотря на отличную эргономику, было тяжело. Все время хотелось перестроиться на правую сторону дороги. Неплохо помогал навигатор с большим экраном, заранее предупреждающий о поворотах. Женщина молчала, уйдя в себя. Когда уже подъезжали, дотянулась и нажала кнопку на брелке. С одной стороны маленького особнячка поползла вверх гибкая металлическая лента ворот встроенного гаража, предлагая зарулить внутрь. Даже на первый взгляд такой одноэтажный домик из красного кирпича в этом фешенебельном районе стоил не меньше пяти миллионов фунтов.
Николай вышел из машины, обогнул длинный капот и открыл левую дверь. Она, несмотря на хорошо уже заметную приличную степень опьянения, царственным движением протянула руку и позволила поднять себя с кресла. Он повел ее к внутренней двери гаража, но Катерина остановилась, вместе с ним обошла машину и, открыв неприметную дверцу, долго набирала код, снимая дом с сигнализации. Операцию пришлось повторить, потому что в первый раз эта леди Бекетт ошиблась.
Из гаража они попали в холл, а оттуда через гостиную в ее спальню. Штолев, посчитав, что его обязанности как джентльмена на сегодня выполнены, уже собрался уходить, но она не пустила. Прямо у дверей неожиданно уткнулась ему в грудь и заревела. Плакала Катерина, как обычная баба, громко шмыгая носом. Никакой аристократичности. Он обнимал женщину за плечи и чувствовал, как все ее тело содрогается от рыданий. Гладил по спине, по разметавшимся по плечам волнистым волосам и молчал. Успокоилась Катерина довольно быстро. Нет, она не взяла себя в руки, она… Она подняла голову, посмотрела своими заплаканными серо-зелеными глазами в его и приникла к губам Николая. От неожиданности он не сразу ответил, а потом вдруг испугался, что это наваждение вдруг кончится. Он целовал ее и боялся оторваться. Касался своими губами уголков ее рта, прикусывал ее губы, кончиком языка проводил вдоль, увлекшись этим, начал слизывать слезинки с ее нежных щек…
Проснулся Штолев уже глубокой ночью, ощутив укол слабого электроразряда на левом запястье. Очень хорошо, что персонально для себя он чуть перестроил систему безопасности. Дистанционно через пробой сбросил таймер, чтобы не поднимать всю команду по тревоге, и огляделся. Катерина спала, завернутая в большое полотенце, в той же позе, в какой он положил ее, принеся уже ночью из ванной. В мягком свете уличного фонаря, пробивавшемся через полупрозрачные шторы, она выглядела еще прекрасней, чем казалось раньше. Из-под разметавшихся давно высохших чуть волнистых каштановых волос выглядывало только розовое ушко и самый кончик носа. Одна грудь вылезла из полотенца и буквально целилась прямо в Николая.
«Черт! Пялюсь на свою женщину, как пятнадцатилетний мальчишка!» — ругнулся он про себя, но еще долго не мог оторвать взгляда. А ее грудь в такт дыханию чуть-чуть покачивалась, все так же прицеливаясь в него вишенкой соска. Штолев все-таки пересилил себя, встал, тихо собрал разбросанную по всей спальне одежду, аккуратно складывая на стул невесомые тряпицы ее белья, вышел из спальни, нашел кухню, примыкавшую к большой то ли гостиной, то ли столовой, мимоходом удивляясь развешанным всюду небольшим, но очень интересным картинам, оделся и, не очень долго поискав все необходимое, приготовил себе кофе.
Закурил после пары глотков и попытался задуматься. Самому разбираться с ее банковскими, а скорее всего, биржевыми делами не хотелось. Да и не специалист он в этой области. Обращаться к Генке или Александру было как-то не совсем удобно. Ну что он им скажет о Катерине? Проще дать ей взаймы или вообще подарить необходимую сумму. Он курил, пил кофе, а перед глазами, отбивая все другие мысли, крутились ее грудь, бедра и все ее уставшее, но такое прекрасное тело. Собрался, напряг память, нашел лист бумаги, авторучку, записал номер и все необходимые реквизиты и пароли одного из своих счетов на предъявителя в каком-то из французских банков, положил записку на видное место и переместился в свой бункер. Через Интернет проверил тот счет, доложил туда евро до суммы, соответствующей по курсу тридцати миллионам фунтов. Выполнил наконец-то все свои ежесуточные обязанности по контролю безопасности проекта — дела по охране фирмы с ведома Саши Сахно он давно спихнул на своего надежного заместителя, прилично увеличив его зарплату, — и только после этого завалился спать. Подумал было вернуться к Катерине, но не стал — а вдруг для нее это только случайная встреча? Причем под приличной долей алкоголя? «Нет — утро вечера мудренее. Завтра поговорю, и все, надеюсь, окончательно выяснится…»
Проснулся Николай очень поздно, впервые, вероятно, за многие годы с улыбкой на губах. Прошептал ее имя — Катерина — и понял, что, кажется, все-таки может быть счастлив в этой жизни.
Опомнился он, только когда стал все же думать о делах. Сунулся к аппаратуре, нашел через информационник ее особнячок, кухню. Записки на столе уже не было.
Схватился за голову. Поздно! Опоздал… Теперь она подумает, что он просто решил купить себе для развлечений аристократку. Идиот! Ему не было стыдно, нет, только очень горько. Сам по собственной глупости…
* * *— Вот кто? Какая бл…? — ругаться Антонио мог только по-русски. Ни один другой язык не мог сейчас отобразить всей его злости.
Полтора десятка лет Антонио Калуджо руководил своим бизнесом. Самый тогда молодой из донов был, когда умер отец. И всегда у него все было в полном порядке. Отличные отношения с лидерами других семей из Калабрии, Апулии, Кампаньи и, соответственно, с Сицилии. Совместный бизнес, большие деньги. Не сказать, чтобы очень уж процветал — в наше время это, вероятно, уже невозможно, — но стыдно за себя и своих ребят ему никогда не было. Определенная амбициозность в Антонио всегда присутствовала, но он был достаточно разумен, чтобы понимать, что все уже давно поделено, и никогда со своими ребятами не лез в «чужой курятник», то бишь в чужой бизнес.
Первые намеки на неприятности появились всего пару месяцев назад. Кто-то развязал войну внутри якудзы в Японии между Ямагути-гуми и Сумиеси-рэнго. Особо хороших отношений между этими великими семьями никогда не было. Сумиеси-рэнго и была когда-то создана для противостояния набравшей слишком большой вес в якудзе Ямагути-гуми — самой большой семьи, в которую входило почти двести кланов. Их штаб-квартира в Кобэ, которой четверть века руководили члены клана Цукаси, была сожжена вместе со всеми находившимися там якудза. Рядовые члены великой семьи отстреливались, как утки на охоте. Впрочем, от самой Сумиеси-рэнго — уникального сборища в смысле японских традиций, скорее конфедерации кланов, где все имеют общие права и нет никаких вассальных зависимостей, как в других семьях — тоже остались только жалкие ошметки.