"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
В тот первый день после трагедии он проснулся раньше американки. Только попытался высвободить руку из ее захвата, как девушка раскрыла глаза, напряженно осмотрелась, долго глядела на него и, наконец, нехотя, но отпустила его запястье. Этот ее преданный, как у собаки, взгляд… Виктор не знал, куда деваться. Никто и никогда не смотрел на него так. А потом… Душ пришлось принимать вместе. Если он сам из привитой родителями стыдливости остался в трусах, то Сара… Совершенно не стесняясь, сбросила пижамные курточку и штанишки, в которые ее вчера облачили Наталья с дочерью, и шагнула под тугие струи воды. Если сразу после переноса пострадавшей в бункер Гольдштейну было совершенно не до разглядывания девичьих прелестей, когда он в ванной смывал с избитого тела грязь и кровь, а потом обрабатывал многочисленные ссадины и синяки, то сейчас он просто вынужден был отметить женскую красоту. Глаза сами косили на небольшие, но такие красивые груди, стройные бедра, худенькую спину с еще не зажившими следами бича, но так изящно изгибающуюся.
Привел завернутую в полотенце девушку в комнату, раскрыл дверцы шкафа с одеждой. Пока она долго рылась в ящиках с бельем, успел сам одеться. Только сделал шаг к двери, чтобы пойти сообразить что-нибудь на завтрак, как Сара повернула к нему голову и заревела. Пришлось сначала успокаивать девушку, гладя по мокрым черным волосам и объясняя, что он никуда не уйдет, потом, надо признать, с удовольствием смотреть, как она одевается, и сушить феном немного спутанную шелковистую шевелюру. Сам и причесал сидящую на пуфике перед зеркалом девушку, испытывая совершенно новые в его жизни ощущения. Оказывается, заботиться о зависящем от тебя человеке, причем на его вкус довольно красивом, — это очень приятно.
После завтрака посадил Сару перед подключенным к Интернету компьютером, предварительно связавшись с Григорием и попросив проследить, куда девушка будет заглядывать во всемирной паутине. Равнодушно посетила пару новостных сайтов и отвернулась от ноутбука. Устроилась в кресле недалеко от него и просидела несколько часов почти не двигаясь, глядя, как Виктор работает над теорией. День прошел тихо и незаметно. Общались по-прежнему с ее стороны или кивками, или короткими предложениями, набранными на клавиатуре ноутбука. За ужином налил девушке бокал сухого марочного вина. Выпила как воду, не обратив внимания на вкус. А поздно вечером, когда расстелил ей постель и забрался под одеяло на свой диван, опять залезла к нему и заснула, крепко прижимая к своей груди его руку.
Ну и как прикажете спать, когда запястье через тонкую ткань пижамы ощущает девичий сосок?
* * *Текучку удалось раскидать только незадолго до отпуска. Вот тогда-то он и взялся разбираться с этими нестыковками в схемах укладки теперь уже старинных кабелей связи. Андрей поднимал архивные документы, сравнивал с файлами в закрытых электронных базах и искал. Задача осложнялась тем, что он весьма смутно представлял себе, что, собственно говоря, ищет. Несоответствия? Возможно. И совпадения. Но какие и где?
Это его долбаное седьмое чувство. Именно из-за него он когда-то и захотел стать разведчиком. Но вот попал в контрразведку.
Еще в погранучилище, откуда традиционно набирали сотрудников сначала в КГБ, а после распада Союза в ФСБ, Андрей как-то подсознательно стал несколько преуменьшать свои возможности системного аналитика-интуитивиста. А когда услышал размышления одного преподавателя на эту тему…
— Талантливый аналитик — это от бога. Зачастую проводит анализ на грани возможного. Даже в центральной конторе таких специалистов у нас, увы, мало. Сидят очень высоко в закрытых кабинетах.
Вот тогда-то, будучи курсантом, Андрей хорошо задумался, а хочется ли ему сидеть в кабинете и разбираться со всякими непонятками, никак не связанными с его личными интересами? Как там, в теории танковых битв, говорится? Оперативный простор — залог успеха. А какой простор может быть в закрытом кабинете? Конечно, здоровый карьеризм у него в характере присутствовал. Но вот становиться, по сути, чиновником никак не хотелось. Другое дело — оперативник. Работа с людьми и иногда с врагами. Тут уж кто кого. Кто сильнее, умнее, больше знает и лучше подготовлен, тот и победит.
После училища опять пришлось учиться. Два года курса спецподготовки. А потом, когда его начали задействовать в операциях, Андрей понял, что изучать придется еще очень многое. Работа и учеба. Жить было интересно. Сам не заметил, как меньше чем за десять лет из простого оперативника стал заместителем начальника отдела в управлении, от лейтенанта поднялся до майора.
Глава 9
Заговорила Сара только через неделю. Вечером уже привычно забралась к нему под одеяло, прижала его запястье к своей груди и даже вроде бы закрыла глаза, собираясь спать. Потом неожиданно протянула руку, зажгла светильник над изголовьем, повернула его голову к себе, долго-долго смотрела прямо в глаза и тихо прошептала:
— Ай лав ю.
Прошептала и потянулась губами к Виктору. Тот все-таки смог оторваться от поцелуя и спросить:
— Уверена? — Просто воспользоваться ситуацией он не мог, хотя тело само рвалось навстречу Саре. Как бы он потом в глаза ей смотрел?
Девушка улыбнулась — только сейчас до физика дошло, что взгляд у Сары совершенно осмысленный, не то что все предыдущие дни — и радостно почти закричала во весь голос:
— Я люблю тебя! — и опять потянулась к нему губами.
Больше Виктор уже ничего у нее не спрашивал. Он просто утонул в этом сумасшествии…
А утром вдруг выяснилось, что Сара может говорить о чем угодно практически без перерыва. Она рассказывала о своем детстве в душе, под тугими струями воды, быстро говорила что-то, сидя нагой на пуфике, когда он с заметным удовольствием сушил и причесывал ее, не закрывала рта, одеваясь, и потом, готовя кофе в турке на электроплите:
— Как ты можешь пить эту бурду из автомата?
Виктор затыкал ее рот своими губами и балдел.
Вызванная после завтрака Наталья осмотрела девушку — причем Гольдштейн впервые за эту неделю оставил бодрствующую Сару, поговорила с ней и успокоила вернувшегося с букетом цветов Виктора:
— Это быстро пройдет. Завтра, максимум послезавтра она перестанет трещать как сорока. Нормальная реакция на неделю молчания. А вот выходить куда-нибудь ей еще рановато. Придется вам пару дней здесь потерпеть. Впрочем, гостей, как ты понимаешь, принимать уже можно. Вечером жди всю команду.
— А? — Вопрос не был произнесен вслух, но Наташа поняла:
— Мы это уже обсуждали. Расскажи Саре все. Кстати, ложь ей сейчас просто противопоказана. Я не психолог, но в данном случае не ошибаюсь. У девушки только что сформировался совершенно новый внутренний мир. Без родителей и сестры, но с тобой в центре как краеугольным камнем.
— Н-да, обрадовала. — Виктор аккуратно положил сигарету в пепельницу и почесал затылок. — Получается, мне ее теперь совсем нельзя оставлять одну?
— Очень скоро будет можно. Тебя это, — Наталья улыбнулась, — сильно напрягает?
— Не особо. Знаешь, — признался он неожиданно сам для себя, — пока бегал за тюльпанами, — Виктор посмотрел на Сару, сосредоточенно по одному цветку переправлявшую букет в вазу, — почувствовал, что чего-то очень не хватает.
Наташа опять улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Счастья вам, — сказала она на английском, уходя, — до вечера.
Девушка помахала вслед рукой, подошла к нему, обняла, крепко поцеловала и, оторвавшись, совершенно спокойно спросила, глядя прямо в глаза и приятно коверкая его имя:
— Витья, ты «Красный полковник»? — Вопрос прозвучал не столько вопросительно, сколько с утвердительной интонацией.
— Когда ты догадалась?
— Только что. До этой ночи я все время была как в тумане. Ты меня разбудил, как спящую принцессу. Сначала принес в свой замок, потом разбудил. Только почему здесь нет ни одного, даже самого маленького окошка? Воздух всегда свежий, но откуда?