"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Что? – оторопевший врач широко раскрытыми глазами смотрел на Малышева.
– Заткнись, – коротко и зло бросил подполковник. Потом посмотрел на ничего не понимающего хирурга и громко скомандовал: – Всем покинуть помещение!
Когда в предоперационной осталось только значительно поредевшее руководство «Зверя», Викентьев повернулся к Горину.
– Думай, когда, что и где говоришь.
– Он не прав, что сказал это при посторонних, – вступился за друга Николай. – Но, по сути… Я согласен.
– Если бы все зависело только от нашего желания… Нас с Коганом давно уже ознакомили с приказом президента. «Категорический запрет передачи на ту сторону теоретической и технической информации по проекту «Зверь» и использование в качестве доноров лиц, к этой информации допущенных», – процитировал по памяти подполковник.
– Юрий Александрович, но он же умрет! – почти закричала Ольга, показывая рукой на дверь операционной.
Викентьев уныло посмотрел в ту сторону. Потом задумался и вдруг усмехнулся:
– Уже!
– Что, уже? – не поняла Зосницкая.
– Уже умер! Повторяю: для всех он, – подполковник точно так же, как перед этим Ольга, показал рукой на дверь операционной, – уже умер. Ну что стоите, как соляные столбы, – прикрикнул Викентьев на начинающих въезжать друзей, – бегом за портативкой!
– Портативным комплектом пробоя будем работать? – удивился Дмитрий, поглаживая залепленную пластырем щеку. – Он же, последний из собранных, не оттестирован до конца еще!
– А что ты предлагаешь, везти полковника на каталке через все здание к спецлаборатории? Чтобы завтра наверх доложили, что я намеренно нарушил приказ президента страны? Как ты думаешь, сколько я после этого проживу? Хочешь Катерину вдовой сделать? Да и вы сами после этого рассчитываете на свободе остаться?
Директор сыпал на Горина вопросы, как гвозди забивал.
– Да, действительно… – уныло протянул Дима.
– Все, ребята. Встряхнулись и работаем! – Голосу Викентьева сейчас был негромкий, но уверенный и спокойный. Как будто и не было всех этих последних очень напряженных, выматывающих дней и сегодняшнего боя с последующим ожиданием результатов операции.
В двери показался спецназовец.
– Товарищ подполковник. Код «Воздух»! Приказ о немедленной эвакуации!
– Понятно. Приступайте, – распорядился директор проекта и, повернувшись к Дмитрию с Малышевым, рявкнул: – Ну, чего встали? Бегом за аппаратурой!
Через каких-то двадцать минут все было готово. Простыни, до того закрывавшие сдвинутую в спешке в угол импровизированной операционной лабораторную мебель, валялись на полу. На двух столах, придвинутых к операционному, ребята сноровисто смонтировали портативную установку пробоя и подключили компьютеры. Дмитрий с Николаем быстро, но без суеты, уже что-то набирали на клавиатурах двух ноутбуков.
– На кого из реципиентов настраивать? – спросил Малышев директора.
Викентьев на секунду задумался. По ушам ударил звук винтов заходящего на посадку тяжелого вертолета. Спутать с чем-нибудь другим этот гул было сложно. Директор успокаивающе махнул рукой.
– Работаем. Все остальное потом. Что сейчас делает первый номер в списке?
– На него самого?! – с большим удивлением переспросил Николай.
Погибать, так с музыкой, – хладнокровно ухмыльнулся подполковник. – Применительно к данному случаю, это бить с козырного туза.
– Нет уж, – поправил Дима, наверное, в первый раз сегодня улыбнувшись, – это будет джокер. Всем джокерам джокер.
– Спит, – сообщил через минуту Горин, глядя на экран своего ноутбука, – причем пьяный вусмерть.
– Не страшно, – Викентьев повернулся к девушке. – Оля?
Тело полковника лежало на операционном столе, и только по прыгающей метке на экране кардиомонитора можно было определить, что человек еще жив.
Ольга бережно отсоединяла какие-то датчики с забинтованной головы Когана. Неожиданно запищал зуммер, и метка на маленьком экранчике застыла, рисуя прямую линию.
– Клиническая смерть, – констатировал директор, выключая кардиомонитор. – Работаем! Быстро!
Девушка резко выдернула последний провод и, аккуратно приподняв голову умирающего, надела мягкий, наподобие танкистского, шлем, толстый кабель от которого был уже подключен к большому круглому разъему на установке пробоя.
– Что здесь происходит?
В дверях стоял высокий лощеный мужчина. Вид у него был явно начальствующий. Викентьев посмотрел на вошедшего, вытянулся и доложил:
– Незапланированный эксперимент по программе, товарищ генерал-лейтенант. Одну минуту. – И, не ожидая разрешения повернувшись к ребятам, спросил: – Готово?
– Да, но, – взгляд Дмитрия был вопросительным. Сам он так и косил глазами в сторону генерала.
– Да или нет? – в голосе подполковника появился металл.
– Готово, Юрий Александрович, – ответил за друга Николай и красноречиво показал пальцем на клавишу «Enter» своего компьютера.
– Пр-рекр-ратить! – донесся от двери начальственный рык.
Викентьев посмотрел на генерала, сделал шаг и спокойно нажал клавишу. На экране ноутбука фигура, навзничь лежащая на какой-то лавке, дернулась и затихла.
– Что там? – Ольга и Викентьев одновременно стремительно двинулись к компьютеру Горина и столкнулись головами.
– Не понять, темно, – ответил Дима.
Из-за его спины протянулась рука и захлопнула ноутбук.
– Подполковник, вы что, русского языка не понимаете? На подступах к институту бой идет! Оглохли тут все, что ли? – Генерал был на удивление спокоен.
Викентьев непонимающе посмотрел на замдиректора ФСБ. Издали, приглушенные толстыми стенами помещения и гулом работающих турбин вертолета, действительно доносились звуки перестрелки.
– Хватайте только то, что содержит важную информацию по проекту, и в вертолет. Это кто? – генеральская рука вытянулась в направлении тела на операционном столе.
– Труп полковника Когана, – ответила Ольга.
– Что? – Глаза мужчины расширились. До него дошло, чем здесь занимались работники «Зверя». – Нарушили приказ президента, подполковник? Впрочем, сейчас не до этого. Всем бегом в вертолет.
Вид, открывшийся Викентьеву, когда он, придерживая Ольгу Шлоссер под руку, выскочил из здания в парк института, поражал. На площадке стоял под неторопливо вращающимся несущим винтом огромный вертолет. Самая большая в мире серийная машина Ми-26. Широкие полусферические створки заднего люка высотой в пару этажей были распахнуты, аппарель откинута, и солдаты бегом заносили внутрь оборудование проекта. Появившийся откуда-то майор откозырял генералу:
– Практически закончили. Люди уже внутри.
В этот момент не так уж и далеко, метрах в шестистах, рванула граната.
– Прорвали оборону, – констатировал тот же майор.
– Бегом и на взлет, – скомандовал замдиректора ФСБ и подтолкнул ребят, не выпускавших ноутбуки из рук, к аппарели.
Винты вертолета загудели громче, и тяжелая машина, легко оторвавшись от земли, с разворотом пошла вверх, уже в воздухе закрывая огромный погрузочный люк. К ней тут же пристроились два Ми-24 прикрытия, расцветающие яркими мишенями тепловых ловушек, а высоко в небе рисовали своими инверсионными следами замысловатые фигуры две пары тяжелых истребителей Су-35. Откуда-то из глубины институтского парка ударили сразу три ракеты ПЗРК. Две из них были сбиты скорострельными бортовыми системами «Крокодилов», а одна воткнулась в землю, повернув на тепловую ловушку. Еще восемь выпущенных примерно оттуда же зенитных ракет тоже не смогли достичь своей цели. Мужчина явно южной национальности в отчаянии взмахнул рукой и разразился длинной тирадой, состоявшей только из русского мата и междометий.
Неожиданно с высоты темного вечернего неба ударил яркий слепящий луч. Тяжелый Ми-26 вспыхнул весь и сразу…
* * *Весеннее солнце клонилось к закату. Старую трассу не чистили несколько лет, и сквозь трещины в асфальте уже пробили себе путь к свету многочисленные кусты. Их приходилось огибать, выбирая место почище на засыпанной прошлогодними листьями дороге.