"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Глава 8
– Без тебя разберутся. Привыкай. Ты теперь не только директор СГБ, но и член Политбюро. Лицо, так сказать, нашей партии. Поэтому, хочешь не хочешь, а обязан посещать официальные мероприятия, – сказал Лазарь Моисеевич и был таков. А то, что мои ребятки обнаружили сосредоточение английских войск на границе Ирана, его не волнует. Для Кагановича главное – это порядок в его многочисленных министерствах. Во, министр-многостаночник! Железные и автомобильные дороги в его руках. Тяжелая и топливная (Именно так называлась в те годы нефтеперерабатывающая промышленность) промышленность под ним. Метрострой тоже под себя заграбастал. При этом он – один из замов премьера и член Политбюро. И как он везде успевает? Сие уму непостижимо! Моему, во всяком случае. Еще и указания дает! Значит, должен присутствовать на праздничном концерте в Центральном Доме Советской Армии? Лицо партии демонстрировать? Виссарионыч речь перед телекамерой толкнул и на ближнюю дачу работать смотался. А я отдувайся. Кто еще будет на концерте? Ворошилов? Обязательно. Лаврентий Павлович со своей красавицей-женой Нино? Наверняка! А если? Вот тут я немного задумался. Доложат Самому? А как же. Настучат! Но из подполья все равно надо выходить. Заодно и покажем народу лицо нашей родной Коммунистической партии Советского Союза. Переименовали из ВКП(б) на последнем съезде.
Так, первое. Звоню в оперативный отдел дежурному.
– Самохин? Молодец, Самохин! Найди мне Торопову и Зейдлиц из седьмого управления. Живыми или мертвыми. Тьфу, черт, конечно, живыми! И пусть их обеих доставят со всеми причиндалами ко мне домой.
Кто такие Торопова и Зейдлиц? Лучшие гримеры-визажисты Москвы. Да-да. Эта специальность и здесь уже так называется. Почему они работают у меня в седьмом управлении? Так наружка же, то бишь, наружное наблюдение. Из принца сделают нищего и строго наоборот легко, непринужденно и очень быстро.
Ровно в восемнадцать сорок пять мой министерский «Паккард» останавливается перед Центральным Домом Советской армии. Журналисты наши и ненашенские (а как же без иностранцев?) толпятся перед входом, но на красную ковровую дорожку не заступают. Знают уже, что мои ребята из девятого управления (9-е управление СГБ – охрана руководителей партии и правительства) могут резиновыми «демократизаторами» по почкам пройтись, невзирая на лица. Только что отъехала машина Берии, а сам он с женой еще на дорожке. Из передней дверцы моего транспортного средства выскакивает ординарец и открывает мою дверь. Я в белом парадном мундире со Звездой Героя, двумя орденами Ленина и Красной Звездой на груди выхожу из «Паккарда», поправляю фуражку с высокой тульей и, непринужденно повернувшись ко всем присутствующим верхней частью своих нижних конечностей, протягиваю руку внутрь машины. И вот появляется ОНА – моя Светлана. Почти мгновенно наступает тишина. Слышны только редкие охи и ахи. Говорить с отвисшей челюстью несколько сложновато. Светка гордо стоит в изящных туфельках на длиннющих шпильках и в белоснежном длинном платье без рукавов с боковым разрезом снизу почти до трусиков. Высокая причудливая прическа, голые плечи и полуголая спина. Еле заметный макияж подчеркивает кажущиеся огромными карие глаза моей любимой. И никаких украшений. Только белые же, почти прозрачные перчатки до локтей. Тишина продолжалась пару минут, затем защелкали блицами опомнившиеся репортеры. Светлана берет меня под руку, и мы гордо идем по ковровой дорожке. Подходим к чете Берии и раскланиваемся. И все это под ярким светом софитов, которые я распорядился установить на здании еще днем. Что там выход английской королевы, которая здесь еще принцесса? Вот где настоящая принцесса! Со мной под руку. Мы – лучше! Мы – Свободные! Пусть потом смотрят на красочную обложку «Огонька» и завидуют! Лаврентий Павлович уже давно пришел в себя, прокачал ситуацию и даже успел незаметно подмигнуть мне. Мы идем смотреть первомайский концерт.
* * *Интересно, это что, политическая мода такая в двадцатом веке – переходить границу именно в воскресенье? Англичане ввели свои войска в Иран пятого мая, чем дали нам законный повод для войны.
Свежую сводку мне привезли прямо на дом в полдевятого утра. На аэрофотоснимках, переданных из Баку по фототелеграфу, были отчетливо видны колонны английской пехоты, марширующие от пирсов под косыми лучами восходящего над Ираном солнца. В принципе, из разведданных мы знали о подготовке британского вторжения и ждали его со дня на день.
А в девять утра нас посетил Сам. Он прошел прямо ко мне в кабинет, грозно потрясая свежим номером «Огонька», еще пахнувшего типографской краской. Вероятно, второго числа ему доложили о нашем триумфальном посещении Центрального Дома Советской армии, но не решились красочно описать. А сегодня утром он, просматривая свежую корреспонденцию, нарвался на большое, во всю обложку, изображение дочери в откровенном вечернем платье.
– Егор, это что за стриптиз вы мне устроили в центре Москвы?
Ух, какие слова нынче наш вождь употребляет! Н-да, фильмы с той стороны многому научат. Журнал лег мне на стол сверху многочисленных документов.
– Доброе утро, Иосиф Виссарионович, – постарался спокойно ответить я, вглядываясь в обложку.
Н-да, и куда цензура смотрит? Ретушеры несколько перестарались, выделяя еле заметные соски, топорщившиеся через тонкий лиф платья. Явная недоработка ведомства Берии. Или, быть может, наоборот? Четкое выполнение задания Лаврентия Павловича? Надо будет на досуге озаботиться этим вопросом. Вот только где он, этот досуг? А сейчас, хочешь – не хочешь, придется оправдываться:
На фотографии это выглядит совершенно не так, как на самом деле.
– Да как ты вообще посмел привезти мою дочь на концерт в таком платье?
Я еще раз посмотрел на обложку. Из разреза на боку был виден ажурный край нейлонового – или из чего их там делают? – чулочка на изящной ножке. Сногсшибательно выглядела моя девушка, это надо признать.
Сладко спавшая в воскресное утро Светка, разбуженная гневным голосом отца, влетела в кабинет в одной длинной ночнушке и с ходу повисла у папы на шее. Гнев Виссарионыча мгновенно утих, и он, несколько раз переведя взгляд с сонного радостного Светланкиного лица на красочную обложку журнала, успокоился. Как мне показалось, у него даже появилась некоторая гордость за свою дочь.
За завтраком мы обсуждали разведсводку и вчерне планировали наши ответные действия. Ударный авиакорпус и две горнострелковые бригады с современным оружием уже были скрытно сосредоточены в Советском Азербайджане. Вместе с несколькими дивизионами реактивной артиллерии БМ-21 «Град» и ствольной 2С1 «Гвоздика» и 2СЗ «Акация», они были готовы в любой момент отразить вражеское нападение.
Во время разговора я несколько раз поймал довольный взгляд Сталина на мою Светку, уписывающую за обе щеки яичницу с ветчиной.
– Ты думаешь, они решатся через горы и ущелья напасть на нас? – неожиданно спросил меня Вождь.
Я глотнул кофе, подмигнул Светланке и только потом ответил:
– Очень сомневаюсь. Они не самоубийцы. Нагорных перевалах мы их перещелкаем, как тараканов. Да и сколько они всего войск введут? Пять-шесть дивизий – это максимум. Реально – не больше трех. И потом, от Персидского залива до нашей границы больше тысячи километров по горным дорогам. Успеем отреагировать, если начнется движение.
Сталин покивал головой больше своим мыслям, чем мне, рассеянно глядя на дочь. А потом неожиданно улыбнулся, наблюдая, как Светка вороватым движением накалывает на вилку понравившийся ей кусочек ветчины в моей тарелке.
* * *У нас с шахом старый, еще двадцать первого года, но действующий договор. В нем в пятом и шестом пунктах четко оговорено, что право вводить войска имеем только мы в случае угрозы своим южным рубежам. В понедельник наш посол вручил в Форин-офисе министру иностранных дел его величества ноту протеста с требованием немедленно вывести войска. Выдержав положенные трое суток, эти гребаные англичане ответили, что, мол, войска введены в связи с беспорядками на нефтепромыслах и будут немедленно выведены как только, так сразу. Знаем мы эти ваши беспорядки. Сами же их и организовывали. Откуда, как вы думаете, у местной голытьбы вдруг деньги появились? А строго ответить мы не можем, иначе сорвутся все планы грядущей войны. Теперь придется делать вид, что мы смирно ждем вывода войск. Ага, как же! Раскатали губу.