"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

* * *
Регистрацию брака отметили все той же маленькой компанией в небольшом уютном ресторанчике со странным названием «Таверна. У веселого шушпанчика». Викентьев с Катей нашли его совершенно случайно, когда возвращались с одной из нечастых поездок в Санкт-Петербург и свернули с трассы, чтобы перекусить чем-нибудь получше, чем в придорожной забегаловке. Заведение им очень понравилось.
Прекрасная стилизация под средневековье, великолепная кухня и совершенно незаметное обслуживание. Возвращаясь, они долго спорили о названии ресторана. Юрий утверждал, что хозяин – наверняка бывший фидошник, а Екатерина настаивала на том, что он или мистик, или свихнувшийся математик и упоминала при этом почему-то Анри Пуанкаре.
Сначала выпили за здоровье молодых. Затем за будущего первенца. Потом, как положено, за родителей новобрачных, увы отсутствующих. Пригласить их на свадьбу не было возможности из-за секретности. И так за территорию НИИ и бывшего военного поселка приходилось выезжать по чужим документам. Разделения по интересам, как это обычно бывает на таких мероприятиях, у маленького коллектива не произошло. Разговор, как всегда, свернул на рабочие темы. Стали решать, что важнее для СССР, историческое послезнание или современная техника. Победила третья точка зрения, Павла Ефимовича. Он утверждал, что самая главная информация – это возможные пути политико-экономического развития общества.
– Подумайте сами. – Коган сделал глоток «Вдовы Клико» из хрустального бокала на высокой ножке. – Ведь в чем суть западной идеологии? Какую идею стали продвигать в массы после девяносто первого года? Обогащайтесь! Материальная мотивация – самая легко и относительно быстро удовлетворимая. А это же основная причина коррупции, этой, можно сказать, раковой опухоли на нашем обществе.
– Да просто у людей совести нет, – тут же высказался Дима. – Не могут у нас некоторые чиновники без взяток жить.
– Не просто не могут, – добавил Малышев, – не хотят.
– О как, – сделал вид, что удивился полковник, – и куда же у них совесть делась?
– Да и не было никогда, – констатировал Саша Логинов.
– Что значит, не было? – возразил Коган. – Вы, друзья мои, не пробовали задуматься, откуда совесть берется и куда потом девается?
– Берется она от папы с мамой. Как они ребенка воспитают, – тут же сказал Викентьев.
– Правильно, на собственном примере. – Полковник поднял свой бокал и протянул его ближе к молодым. – Вот давайте и выпьем за тебя, Катенька, и за тебя, Юра, как за будущих родителей!
Звон хрусталя поплыл по таверне, заглушая тихую музыку.
– Горько! – тут же потребовал неугомонный Димка.
– Го-о-о-орько! – поддержали остальные.
Катя с удовольствием пересела на колени к мужу, обняла его и затянула поцелуй так, как только смогла. Под аплодисменты она вернулась обратно на свое место, благодарно улыбнулась зрителям и, изменив улыбку на своем лице на донельзя хитрую, посмотрела на Когана:
– Пал Ефимыч, а ведь вы нам так и не рассказали, куда убегает совесть.
– Куда, говоришь, убегает совесть? – переспросил куратор. – Понимаете, ребята, чтобы она не исчезла, у человека должны быть убеждения, какая-то цель в жизни… Если есть, к чему стремиться, если с детства уверен в правильности выбранного пути…И вот здесь-то и всплывают вполне определенные плюсы советской идеологии. Она в СССР начиналась чуть ли не с детского сада. Дедушка Ленин, рассказы о революции, октябрята, пионеры, комсомольцы в школе. Пусть часто топорно, но с формированием в первую очередь нематериальных этических мотиваций у молодежи в Советском Союзе хоть как-то, но справлялись, – Коган помолчал и добавил, – сейчас эту нишу, возможно, смогла бы занять религия, но попам тоже больше нравится обогащаться. В конце концов, церковь – это коммерческая организация между паствой и Богом. Да и много ли сейчас по-настоящему верующих?
– Павел Ефимович, а вы? – спросил Николай.
– Что я? – не понял полковник.
  
– Ну, вы в Бога веруете?
– Нет, Коля, не верю. Слишком много несправедливости на нашей планете. – Коган опять задумался. – Если бы существовало какое-то высшее существо, то и этика у него была бы соответствующая. И как тогда понимать инквизицию, крестовые походы, гражданские войны и газовые камеры в концлагерях? Детскую смертность, в конце концов? Другое дело, что у меня полно хороших знакомых, которые искренне считают, что Бог есть. Поэтому и уважаю чужие верования. А сам я, Николай, верю в хороших людей, которые помогут и в горе, и в радости.
  
Глава 5
 
– Какого х… ты здесь валяешься?! – Трясу в хлам пьяного подполковника за плечи. Не помогает. Так, здесь где-то я видел ведро. Наполняю ржавой водой из-под крана и выливаю на опухшую рожу
– Ты х-хто? – мямлит морда.
– Хрен в пальто! Почему ты, командир полка, в рабочее время пьянствуешь?
– Да па-ашел ты! Да я тебя…
Посылать меня, майора СГБ, оперативника и старшего группы Специальной комиссии контроля? Легенький такой удар кулаком по животу. Подпол мгновенно затыкается и сгибается на койке пополам. Тут же несколько потревоженный желудок начинает извергать из себя прямо на одеяло выпивку и закуску из ассортимента, широко представленною на стоящем у окна столе. Ну и вонь. Выливаю второе ведро на подпола.
– Чтобы через полчаса был в штабе, – приказываю я и выхожу из командирского домика.
Нет, ну какая наглость! В полк всего неделю, как прибыли новые танки, а эта сволочь средь бела дня пьянствует. А подчиненные его еще покрывают.
Мы притащились в эту часть на крестьянских санях. Мужик, который приезжал на станцию за какой-то посылкой от дочери, учившейся в Москве, с удовольствием подрядился довезти нас со Злобиным до расположения танкового полка. По дороге он долго рассказывал, что у него уже двое старших детей учатся в институтах, средний сын собирается в Рязанское командное училище ВДВ поступать, если пройдет по конкурсу, а еще одна из дочек рисует хорошо. Вот для нее-то старшенькая прислала альбомы и новомодные фломастеры. За полчаса езды мы с Валеркой немного замерзли на двадцатиградусном морозе.
На КПП войсковой части нас со Злобиным встретили несколько неприветливо. Очевидно, штаб полка не удосужился предупредить, что из Министерства обороны должны были прибыть технические специалисты для проверки комплектации новых танков. Именно так мы были залегендированы в этот раз, с соответствующими документами и общевойсковыми знаками отличия. Причем мы с Валеркой были в новой форме с погонами, введенной в СА еще в прошлом году, а здесь почему-то большинство военнослужащих были в старой. Неужели так сложно погоны было пришить? Пока доложились зампотеху полка, пока устроились в выделенной нам комнате в офицерской общаге, пришло время обеда. Кормили в комсоставовской столовой так себе. Смутило, что многие офицеры грелись принесенной с собой водкой. Явный непорядок. Я понимаю, когда вечером, после работы, раздавить в компании друзей бутылочку-другую. Но во время обеда принять стакан, а потом идти и командовать солдатами, дыша перегаром? Куда командир полка и замполит смотрят?
Никуда эти сволочи не смотрели. Не было обоих в расположении. Еле выяснил, где живет полкач. Штабные говорить не хотели, пришлось у рядовых выяснять. Подполковник появился в штабе через час. Рвал и метал, пока я не сунул ему под нос свои настоящие корочки в красной обложке. Мгновенно затих и стал оправдываться.
– Понимаете, товарищ майор, вчера был очень трудный день, вот я и расслабился немного…
– Как часто ты так расслабляешься? – спрашиваю я и продолжаю без всякого перерыва. – Сколько новых танков расконсервировано? Какое количество мехводов обкатано на новой технике? Почему большинство военнослужащих, включая офицеров, в старой форме без погон? Где план работ, наконец?
Красная рожа командира полка бледнеет, губы трясутся, но он молчит. Понимаю, что толку от него сейчас не будет.