"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Ну, ладно, – вступил в разговор Николай, – а в нашем случае такого бардака в сорок первом точно не будет?
«Вечер вопросов и ответов, – подумал про себя полковник, – одно хорошо, эта будущая война уже стала для них своей, а не абстрактной „там". Мы все уже понемногу начали принимать „ту" страну ближе к сердцу». – И продолжил свои мысли вслух:
– А это очень сильно зависит от нас, от всех, здесь присутствующих. Сумеем внушить Сталину, как провести подготовку к войне правильно, значит, и на фронте будет полный порядок. И вот тут, Женя, очень большая роль отводится персонально тебе.
Евгений удивленно посмотрел на полковника, но говорить ничего не стал.
– Надо создать еще одну контролируемую нами структуру воздействия на вождя. – Коган задумался, а потом стал объяснять: – Кто будет проверять, как будет проходить перевооружение и обучение армии на местах? Очевидно, органы Государственной безопасности. Но рапорты низовых подразделений будут в каких-то мелочах отличаться от действительности. На более высоких уровнях контроля эти рапорты анализируются, суммируются и опять создается документ, но уже с большим количеством ошибок. Таким образом, пройдя несколько бюрократических ступенек, информация доходит до самого верха иногда, мягко говоря, не совсем правдивая. Чтобы такого не происходило, требуется создать еще один, совсем небольшой контролирующий орган, напрямую подчиненный Сталину или Лаврентию Палычу. Некая, скажем, комиссия спецконтроля. Вот эта комиссия и будет выборочно, по своему усмотрению, проверять войска и правдивость подаваемых на самый верх документов. Кстати сказать, нечто подобное было во время войны и здесь, в нашей истории. Считалось, кажется, структурой ЦК, но подчинялось непосредственно Берии. Так вот, Женя. Ты должен будешь, конечно, с нашей информационной помощью отсюда, найти пару фактиков несоответствия докладов, которые ложатся на стол вождю.
Все с большим интересом слушали рассуждения куратора, не перебивая. Логинов даже забыл налить очередные порции в бокалы.
– Мы в наших рекомендациях подкинем Сталину идейку такого спецконтроля, – продолжил полковник. – Ты, как нашедший и вовремя доложивший об ошибочках, несомненно, войдешь в комиссию. Вот работая там, ты и сможешь несколько по-иному расставить акценты на подаваемой вождю информации. Это и будет наша вторая структура воздействия на Сталина. Причем находиться она будет внутри информационной петли обратной связи управления государством. Ведь такой, без сомнения, эффективный орган Иосиф Виссарионович наверняка задействует в более широкой степени.
– Пал Ефимыч, да вы еще и интриган! – высказала свое мнение Катя.
Хохот в очередной раз наполнил комнату.
– Надо же хоть как-то соответствовать нашей действительности, – скромно ответил полковник и указал Логинову на пустые бокалы.
Сан Саныч тут же потянулся к бутылкам.
* * *На следующий день с утра Викентьев с куратором в кабинете директора прикидывали, какую информацию необходимо передать «туда» для улучшения экономических показателей СССР.
– Надо срочно рекомендовать восстановление Комитета по изобретениям и открытиям при Совмине, или как он там тогда назывался. Далее, необходимо разрешить получать изобретателям не только авторские свидетельства, но и патенты.
– А какая в них разница? – тут же спросил подполковник.
– При авторском свидетельстве автор получает небольшое вознаграждение, а все права принадлежат государству. Внедрение же полностью зависит от чиновников. А вот патент дает все права владельцу, и внедрение изобретения сильно зависит от правообладателя. Патент ведь является документом на владение интеллектуальной собственностью и может быть объектом купли-продажи. Кстати, это может быть первым шагом к выходу из плановой социалистической экономики. Соответственно Советский Союз должен немедленно присоединиться к Парижской конвенции тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Тогда там смогут торговать «нашими», – Коган улыбнулся, – изобретениями и технологиями за границей. А это будут довольно приличные деньги. Патенты ведь будут принадлежать УСИ. Кстати, заодно перейдут на самоокупаемость.
Теперь уже рассмеялись оба.
В этот момент в кабинет ввалился запыхавшийся и взволнованный Логинов.
– Ежов убил Слуцкого!
– Как это убил? – не понял Викентьев.
– Отравил! – тут же объяснил капитан. – Наш наблюдатель засек их разговор в кабинете наркома. Ежов стал нажимать на комиссара второго ранга с требованием поделиться «нашей» информацией. Слуцкий ответил довольно жестким отказом. Тогда нарком, якобы пойдя на попятную, размахивая в разговоре руками, капнул в стакан с чаем собеседника чем-то из маленького флакончика. Врач констатировал смерть от сердечного приступа.
– Почти на полгода раньше, чем в нашей истории, – спокойно, будто размышляя вслух, произнес куратор. – Интересно, кого Сталин назначит новым начальником УСИ?
– Ты так спокойно это говоришь… – директор с укором посмотрел на Когана, – а нам Женю туда скоро отправлять.
– Нет, Юра, ты не прав. Я, конечно, несколько обеспокоен, но не настолько, чтобы выходить из определенных рамок и принимать неправильные решения. А Евгений… – полковник неожиданно улыбнулся. – Ты даже не представляешь, как я ему завидую. Новая жизнь в новом теле. И в какое интересное время ему предстоит жить! Время действительно великих свершений, время передела мира и изменения взглядов на жизнь миллиардов людей.
Викентьева очень удивило мечтательное выражение на лице полковника. На расслабленном лице Когана играла легкая улыбка. Обычно малозаметные морщинки у глаз и тонких губ стали глубже и рельефнее. Директор неожиданно понял, что куратор значительно старше тех пятидесяти лет, как представлялось подполковнику ранее.
Логинов несколько раз перевел взгляд с одного начальника на другого и, успокаиваясь, направился к кофеварке. Капитан сам не мог понять, почему любой разговор с участием Когана становился для него с каждым днем все интереснее и интереснее. Пару месяцев назад, когда по делам службы замдиректора проекта два дня был в Москве, Логинов-старший, услышав за ужином от сына упоминание о том, кто стал куратором «Зверя», очень оживился и сказал:
– Учись, Сашка, такого крутого специалиста в вашей «кухне» еще поискать!
И Александр решил учиться. Поставив перед полковником исходящую ароматным паром чашку, капитан пододвинул другую директору и, размешивая сахар в своей, спросил:
– Павел Ефимович, как же теперь работать будем, ведь смерть Слуцкого и на нашей совести в том числе?
– Постараемся качественно, Сан Саныч. И знаешь что… – лицо полковника вновь стало серьезным, может быть, даже немного злым, – попробуй понять следующее. Все… все до одного, кто был тогда на верхушке пирамиды власти, были замазаны кровью. И совершенно не потому, что они были плохими людьми, нет. Это, как в математической задаче, было граничным условием.
Ладно, капитан, допивайте кофе и идите обратно к наблюдателям. Мне нужен политический анализ ситуации. Задействуйте, пожалуйста, Зосницкую и Воропаева. Он пусть посидит за монитором, который нацелен на Синельникова. Пусть поглядит на будущего себя со стороны. А с тобой, Юра, – Коган повернулся к директору, – давай подумаем еще об экономике.
Полковник замолчал, закурил очередную сигарету и заговорил:
– Там сейчас с нашей подачи будет приличный рост добычи и производства цветных металлов и стали. У нас еще с середины восьмидесятых годов известна и доведена до промышленного уровня технология добычи сначала меди, потом серебра и ртути, титана, магния, лантаноидов, да практически всего, через цианирование или другие подобные, так называемые ионообменные технологии. Затраты энергии и себестоимость ниже в два-три, а для меди – аж в восемь-десять раз. Вытягивается практически все. Остается голый оксид кремния. Да-да, не удивляйся, – отреагировал полковник на скептическую ухмылку молча слушающего Викентьева. – Тебя очень удивляет, что у нас это очень мало применяется? Легко объяснимо. Понимаешь, Юра, задолго до тех же восьмидесятых понастроено заводов и перерабатывающих металлургических комбинатов, которые основаны на ныне уже устаревших технологиях. Деньги во все эти производства вбуханы просто огромнейшие. А новые, на коренную перестройку всей промышленности, сейчас взять просто негде, хотя это и сулит приличную выгоду. Сталь можно плавить и в мартенах, но в те же два-три раза более выгодно в конвертере. Но в России и на Украине мартенов много, вот и продолжают работать на технологиях девятнадцатого века. И так по всему миру. В штате Вашингтон перепрофилировали алюминиевый завод, уволили две с половиной из трех тысяч человек. Но производство в тоннах осталось прежнее. Дерипаска хотел купить, правительство США не разрешило. В общем, это технологии даже не завтрашнего дня, а послезавтрашнего. Конечно, наши ребята в «конторе» подсуетились, и вся информация у нас есть. Но вот применить ее мы, увы, не можем. Мгновенно промышленный шпионаж с нашей стороны вскроется. А вот в тот мир мы эти технологии передать можем, как ты сам понимаешь, совершенно свободно.