"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Ну, за удачливость! – Выпили, и в этот раз, не чокаясь. Закусив, подполковник закурил и придвинул к себе бумагу.
– Продолжим. Пятое. Время в той вселенной течет в три и восемьдесят шесть сотых быстрее, чем у нас. – Юрий Александрович вопросительно посмотрел на ребят, и они тут же утвердительно кивнули.
– Ну и шестое, последнее. Сдвиг. Временной сдвиг, – повторил Викентьев. – На момент сегодняшнего эксперимента там конец марта – начало апреля тысяча девятьсот тридцать шестого года. – Четыре цифры были аккуратно обведены в рамочку. – И этот факт ставит жирный крест на нашем проекте. Или откладывает его на двадцать лет. Что для меня лично, практически, то же самое. – Подполковник подвел подо всем написанным жирную черту и подвинул бумагу ближе к ребятам.
– А теперь давайте думать.
Несколько минут прошли в полной тишине. Думать продуктивно, глядя на жирную черту на исписанном листе бумаги, ни у кого не получалось. Первым не выдержал Николай:
– Прежде чем думать то бишь, устраивать мозговой штурм, надо понять, о чем думать. И вообще, чего мы хотим.
– Хм-м. Хочется, не хочется… Я хочу сохранить проект! – Подполковник встал. – Ребятки, вы хоть въезжаете в ситуацию? Или проект есть, а вместе с ним мы, или его нет, и нас соответственно тоже!
– Как это? – не понял Николай.
– А вот я, кажется, понял. – Дима тоже встал, подошел к окну и стал заинтересованно разглядывать открывшийся ему, прямо скажем, не очень презентабельный вид на кривые сосенки под хмурым осенним небом. – А не подышать ли нам свежим воздухом?
Викентьев тут же согласился. Коля, оставшись в меньшинстве, сопротивляться не стал, но, как только они вышли из гостиницы и дошли до сосенок, тут же пристал к другу:
– Ну, а теперь переведи мне все на русский язык. 
Разродившись для начала длинной матерной фразой, Дмитрий попытался перевести:
– Ну пойми ты, этот проект, если он заработает, это большие деньги и власть!
– Деньги, я понимаю. Новые технологии и должны давать деньги. А власть?
– Хм-м, – вмешался в разговор Юрий Александрович. – Мало того, что деньги дают власть в нашем обществе, именно в нашей ситуации важно еще и то, что технологии бывают не только технические, но и политические. – Малышев оторопело посмотрел на подполковника. – Исходя из вашего диалога следует, – ответил на не заданный вопрос Викентьев, – что оставить нас без, так сказать, пригляда, не должны.
– Что значит «пригляда»? – не понял Николай.
– В нашем случае – слежки за нашими действиями и прослушки, – пояснил Дима.
– Правильно, – с уважением посмотрел на Дмитрия подполковник, – именно поэтому мы и прогуливаемся сейчас под пасмурным небом. Хотя, – он помолчал, – один, максимум, два агента. Уж больно велик риск выхода информации на сторону.
– И ваши выводы? – спросил Горин.
– Хм-м, ну, вполне заслуженной Нобелевской премии вам не светит. Как сами понимаете, рассекретить открытие никто не даст. А вот государственную получите наверняка, если проект будет работать. В этом и только в этом случае, – уточнил Викентьев.
Трое постояли, обдумывая сказанное.
– Более того, – продолжил директор проекта, -мы с вами, ребята, являемся секретоносителями черт знает какого уровня. Мало того, что только мы обладаем всей полнотой информации о вашем открытии, так еще и числовые коэффициенты пробоя знаем только мы.
Наступило непродолжительное молчание.
– Ладно. – Юрий Александрович затоптал докуренную сигарету. – Значит, думайте, думайте и еще раз думайте: где, когда и что можно говорить, а сейчас возвращаемся и продолжаем мозговой штурм.
В своем номере Викентьев первым делом убрал водку обратно в холодильник, включил кофеварку и, молча отказавшись от помощи ребят, навел на столе относительный порядок.
– Итак. – Подполковник аккуратно разлил кофе по чашкам. – Вернемся к нашим баранам. – Он демонстративно подвинул лист с пунктами в центр стола.
– Чтобы «Зверь» заработал, надо или нам переместиться в будущее, лет этак на двадцать, или их вселенную переместить в будущее на три четверти века, – высказал свои мысли вслух Николай.
  
– Н-да, перестаньте мне сказать, как говорила моя бабушка, – усмехнулся Дима. – Тоже мне, повелитель вселенных нашелся! Да и зачем нам перемещать их во времени? Нам надо переместить, нет, не переместить, а продвинуть их цивилизацию до нашего уровня!
– Прогрессорство по-стругацки? – понял его идею Викентьев.
– Именно! Вот только как? Переместить туда своих прогрессоров мы не можем. Интернетом там еще не пахнет. По «вай-фаю» информацию не передашь… – начал мыслить вслух Дмитрий.
– Стоп, стоп, стоп, – перебил его подполковник, а почему это переместить не можем? Какой там коэффициент… – Юрий Александрович назвал явно немецкую, судя по звучанию, фамилию.
– А что это? – удивились ребята. Викентьев объяснил. Николай раскрыл ноутбук и, опираясь на полученные в последнем эксперименте данные, быстро посчитал.
– Хм-м, коэффициент практически нулевой. – Подполковник радостно посмотрел на ребят. – Есть один очень, очень и очень интересный вариант. – Он, похоже, рассуждая, любил повторять одно слово несколько раз. – Значит, так, сейчас отдыхать. Завтра занимаетесь установкой. А я немедленно вылетаю в Москву. Ну, – Викентьев улыбнулся, глядя на вопрошающие лица ребят, – потерпите немного. Не могу я разглашать информацию, к которой у вас пока нет допуска. – Слово «пока» он выделил голосом.
* * *
Из Москвы Юрий Александрович возвращался с новыми сотрудниками и парой тонн оборудования из закрытого когда-то секретного проекта «Зомби». Викентьев тогда, сразу после института, еще в советские времена дав согласие работать на КГБ, два года помотался по учебным лагерям, проходя курс спецподготовки. И первое его задание после этого как раз и заключалось в курировании проекта «Зомби». Конечно, он был одним из младших специалистов, но в составлении отчета участвовал. А суть проекта была в следующем. Засылать интеллект, душу или информационную составляющую мозга (называть можно было как угодно, суть от этого не менялась) нашего разведчика в голову одного из «вероятных» противников. Причем засылать можно было довольно избирательно, с очень высокой точностью. При этом дальность «заброса» теоретически была не ограничена. Первые эксперименты на простых белых мышках были относительно неудачными. Мыши просто-напросто дохли. Правда, дохли не сразу, а через некоторое, впрочем, очень малое, время. Потом, совершенно случайно, обнаружилась определенная закономерность в длительности жизни подопытных от расстояния между донором и реципиентом. То есть при увеличении дальности время жизни незначительно, но росло. Но только у реципиентов, доноры дохли так же быстро. Когда одну из мышек отвезли на пару тысяч километров, то, хотя она после эксперимента все равно сдохла, удалось доказать, что «душа» мыши-донора действительно «перенеслась», Во всяком случае, у реципиента появились условные рефлексы, которые до того были у донора. Затем научный руководитель проекта, профессор Шлоссер, сумел вывести формулу «выживаемости» реципиентов в зависимости от различных физических параметров. Выяснилось, в частности, что в условиях Земли получить сколько-нибудь приемлемые результаты не представляется возможным, так как выживаемость не превышала тысячных долей процента. Вот тогда-то одна из констант нашей вселенной, высчитанная профессором, и получила название «коэффициент Шлоссера». Потом, после официального закрытия проекта «Зомби», был произведен еще один эксперимент, уже на людях. Использовали двух уголовников, приговоренных к высшей мере. Результаты, если не считать мизерную длительность жизни подопытных, можно было считать удовлетворительными. «Душа» донора полностью вытеснила оную из реципиента, получив «в наследство» только память и притом не потеряв свою.
Прилетев в Москву, Викентьев первым делом подставил в формулы из проекта «Зомби» коэффициент Шлоссера, высчитанный Николаем в последнем эксперименте. Результат его несколько ошеломил: выживаемость превышала сто процентов. И не просто превышала, а была выше почти в два раза. Что это значит, Юрий Александрович не понял. Но главным выводом из расчетов было то, что успешный заброс по методике «Зомби» в проекте «Зверь» однозначно возможен. Да, но где взять донора? Кто решится, бросив здесь все и вся, отправиться навсегда в другой мир? Без всякой возможности возврата.