О мече и серебре (ЛП)

— Ты не человек.
Я издаю горловой звук.
— Что тебе нужно от меня? — повторяю я.
— Я правда не думала, что мне придется тебя уговаривать уйти, — говорит она слегка капризно. — Но ладно, хочешь правды, получи правду. На мне кровное проклятие. От самого Хракана.
Я стараюсь не вздрагивать при этом имени. Она вглядывается в меня на долю секунды, прежде чем продолжить, и до меня доходит, что эта женщина опаснее, чем я предполагал. Она умна.
  
— Мне сказали, что последователь его — самой Смерти — единственный, кто может найти лекарство… так что ты единственный, кто может меня исцелить, иначе я умру в течение года.
Она разводит руки в стороны, плащ падает за спину. Под ним ее штаны и жилет не скрывают того факта, что у нее тонкая талия и спелые изгибы, длинные ноги и полные бедра. Гладкая кожа, хорошенькая, в веснушках.
Опасная.
— Это правда, — медленно говорю я, обдумывая ее слова. — Я чувствую это на тебе. — Интересно. Она носит кровное проклятие от Хракана, которое, скорее всего, заслужила, и хочет моей помощи.
Идеально. Этого я, впрочем, не произношу вслух. Нет причин раскрывать свои карты. Пусть думает, что я нужен ей больше, чем мне нужно выбраться.
Я лениво наблюдаю за ней, позволяя секундам тянуться между нами.
— У нас не так много времени. — Она прислоняется к каменной стене, но, заметив, насколько та грязная, спохватывается и выпрямляется. — Решайся, пока я не оставила тебя здесь с той баландой, которой тебя кормят, и ужасным видом.
— Что я получу взамен?
— Чего ты хочешь? — Она подходит ближе. В пределах досягаемости моих цепей. — Секса? — У нее хватает наглости подмигнуть.
Я смотрю на нее в упор, и она усмехается.
— Ты не в моем вкусе. — Длинный изящный палец накручивает на себя выбившуюся прядь волос, и она скалится мне. — Пожалуй, я могла бы сделать исключение… — ее голос затихает.
Я мог бы накинуть цепь на ее изящную шею и покончить с этим фарсом прямо сейчас. Но она мне нужна. Если она здесь… значит, пришло время.
— Месть. — Это не ложь.
— Прелестно, — говорит она со вздохом, потом улыбается, обнажая ровные белые зубы. — Кому?
— Тем, кто причинил мне зло. Твоей богине.
Ее зеленые глаза сужаются.
Я издаю горловой звук, снова решив ее игнорировать.
— Моей богине? — переспрашивает она, и в том, как она это говорит, слышится оттенок отвращения. Завораживающе.
— Серебряные Языки тяготеют лишь к одному Хесканскому божеству. — Я киваю головой на зеленоватый дым, что теперь вьется сквозь щель в стене. — Это… представление — оно кричит о хаосе. Это специальность Солы.
— Справедливо. — Она разглядывает меня с полсекунды, на виске бьется жилка. — Ты помогаешь мне снять проклятие, и я помогу тебе с твоими проблемами мести.
— Поклянись, — рычу я, делая шаг ближе, так близко, что чувствую жар, исходящий от ее тела.
Такая теплая.
Так непохожая на многие, многие ночи, проведенные мной в одиночестве в этой камере.
— Клянусь. — Она пожимает плечом.
— Клянись по древнему обычаю, Серебряный Язык.
— Почему? — спрашивает она.
— У меня есть причины. А теперь клянись.
— Назови мне свое имя, — парирует она, вскидывая рыжевато-каштановую бровь. Вблизи я вижу янтарные крапинки в ее глазах, цвета медовухи.
— Мое имя не важно. — Я отворачиваюсь, прислоняясь к дальней стене, выставив одну ногу назад.
Она упирает руки в бока, явно раздосадованная.
— Ты ожидаешь, что я буду называть тебя просто Меч? Или «Меч»? Я не собираюсь.
— Тогда оставь меня здесь. — Я отворачиваюсь от нее, наблюдая за разворачивающимся снаружи хаосом, как могу. Она подожгла добрую половину проклятой тюрьмы, лишь бы добраться до меня. Она в отчаянии.
Мне не приходится долго ждать, прежде чем она сдается.
— Гребаные черти, — рычит она, и в ней вспыхивает гнев. — Клянусь очагом Хески, от Серебряной реки Дирды до Пустошей самой Смерти. Клянусь непознаваемой силой Накуша, прихотями Солы и законами Лойяда. Клянусь сделать все в моих силах, чтобы помочь тебе свершить месть, Меч. — Ее глаза широко распахиваются, когда связь между нами начинает формироваться, и я сглатываю от удивления.
Это не шутка.
— Тогда и я клянусь, что помогу тебе снять твое кровное проклятие, насколько хватит моих сил, Серебряный Язык. Клянусь очагом Хески, от Серебряной реки Дирды до Пустошей самой Смерти. Клянусь непознаваемой силой Накуша, прихотями Солы и законами Лойяда. — Клятва между нами затягивается, и ее магия позволяет мне заглянуть в глубокий колодец силы этой женщины.
Очень интересно. Особенно для человека. Особенно для последовательницы Солы, да еще с проклятием Хракана.
— Чудесно, — бодро говорит она, хотя лицо ее побледнело от того, что заставляет ее чувствовать магия. Не должно бы радовать, что она слегка пошатывается, раз уж поклялась помогать мне, но не могу отрицать своего удовольствия. — А теперь давай выбираться отсюда и приступим.
Она достает кожаный сверток, полный отмычек, и я оглядываю ее с ног до головы, затем испускаю великий вздох досады.
Я не шевелюсь.
— О, пожалуйста, да, пожалуйста, будь поменьше взволнован тем, что освобождаешься отсюда. Меня это просто приводит в восторг — видеть, каким замечательным спутником ты будешь. — Закатив глаза, она жестом велит мне протянуть запястья, и, несмотря на злобные мысли в адрес рыжей, я подчиняюсь.
Работа с этой женщиной будет испытанием.
К сожалению, похоже, у меня нет лучших вариантов — пока что.
Замки на моих запястьях щелкают, открываясь на удивление быстро, и я снова хмыкаю, впечатленный вопреки себе. Холодный воздух кусает израненную кожу вокруг запястий, и женщина приседает, отпирая кандалы на моих лодыжках.
Боги, какое блаженство — избавиться от веса цепей, и я стою мгновение, наслаждаясь этим.
Пока Серебряный Язык снова все не портит, открыв свой очаровательный рот.
— Можешь не благодарить. Я просто обожаю вызволять здоровенных мужиков из тюрьмы. Проделываю это время от времени, просто ради забавы.
Я сверлю ее взглядом, когда внезапное движение привлекает мой взгляд. У меня есть ровно мгновение, чтобы оттолкнуть ее с дороги, мою рыжую путевку к следующему этапу моего плана, и я накидываю освободившуюся цепь на шею стражнику.
Кинжал женщины полосит ему по горлу, отправляя густую струю крови на стены.
Я долго смотрю на нее, молча препоручая душу стражника Хракану.
— Это было не обязательно.
— Ты слишком долго возился, — говорит она.
— Он не должен был умереть.
Она моргает.
— Почитатель Смерти, который печется об убийствах? Убийца, который печется об убийствах? Маловато для этого.
— Этот человек был невиновен, — рычу я. Стражник смотрит невидящим взглядом в потолок. Багровые лужи на покрытом грязью камне под ним, и я сужаю глаза на женщину с Серебряным Языком, едва сдерживая презрение.
— Лойяд, прости нас, — говорю я, надеясь, что бог порядка и войны дремлет, как уже долгое время.
Она кривится при этих словах.
Она кривится при этих словах.
Как и все последователи Солы, ей нет дела ни до кого, кроме себя.
И все же, она мне нужна. В конце концов, это того стоит.
Она приседает рядом со стражником, обшаривая его карманы. Отвращение поднимается во мне, и она наконец оборачивается, торжествующая, сжимая связку ключей и небольшой звенящий мешочек монет.
— То, что нужно. — Она убирает мешочек с монетами в кожаный саквояж на поясе. — Возьми его меч.
Я хмыкаю. Я не собираюсь мародерствовать этот труп. Вместо этого я натягиваю цепь, вырывая ее из болта в стене несколькими сильными рывками.
  
— Почему ты просто не сделал это, когда попал сюда?
— Я заслужил свое время здесь. — Я наматываю цепь на предплечье. — Я ждал подходящего момента.
— Ждал, когда звезды сойдутся, — тянет она, явно забавляясь.