Сладкое искушение

– Ну как? – подал голос Фаро.
Кассио прошелся по комнате и остановился ближе ко мне. Он нахмурился, но часть настороженности исчезла.
– Это утомляет. Особенно миссис Риццо. Надеюсь, ее дочь не берет с неё пример.
Я с возмущением поджала губы. Мама и правда бывала слишком навязчива, но его слова меня задели.
– Ты видел ее фото? – Ухмыльнувшись, Фаро поднял со стола одну из фотографий в рамке.
Заглянув через промежуток в книгах, я от ужаса выпучила глаза. Фаро протянул рамку Кассио. На том фото мне было девять, и я широко улыбалась, демонстрируя зубы с брекетами. На голове два хвостика с маленькими подсолнухами, а одета я в платьишко в горошек и красные резиновые сапоги. Папе очень нравилась эта фотография, и он не убирал ее, несмотря на мамино ворчание. Сейчас мне очень бы хотелось, чтобы он ее послушался.
– Да чтоб тебя, Фаро. Поставь на место! – резко окликнул Кассио, заставив меня вздрогнуть. – Глядя на этого ребёнка, я чувствую себя чертовым педофилом!
Фаро опустил рамку на стол.
– Ну она миленькая. Могло быть и хуже.
– Очень надеюсь, что у неё нет брекетов и этой отвратительной челки.
Я тут же подняла руку к челке, почувствовав злость вместе с унижением.
– Это делает ее похожей на школьницу.
– Меньше всего мне бы хотелось трахать чертову школьницу!
Вздрогнув, я нечаянно толкнула книгу локтем. Она с громким стуком хлопнулась на полку.
О, нет. В комнате воцарилась тишина. Я стала лихорадочно озираться, пытаясь придумать, куда мне деться. Пригнувшись, попыталась проскользнуть за следующий стеллаж. Слишком поздно. Передо мной выросла тень, и я врезалась в чей-то каменный торс. Отшатнувшись, ударилась спиной и копчиком о полку и вскрикнула от боли.
Подняв голову с пылающими от стыда щеками, я пролепетала:
– Простите, сэр.
Черт бы побрал мои хорошие манеры!
Кассио свирепо уставился на меня. А затем на его лице появилось понимание. Если говорить о первом впечатлении, можно было сделать его более приятным.
Кассио
– Простите, сэр.
Передо мной стояла девчонка и смотрела на меня, широко распахнув глаза и открыв рот. А потом до меня дошло, кто это. Джулия Риццо, моя будущая жена.
Я уставился на неё. Позади меня Фаро давился от смеха, но мне вообще было не до веселья. Женщина – девочка – которая меньше, чем через четыре месяца должна стать моей женой, только что назвала меня «сэр».
Я пробежался взглядом по ее телу, отмечая босые ступни, стройные ножки, уродливый джинсовый сарафан и то убожество в цветочек, которое она напялила под него. Наконец, я остановился на ее лице. Она все так же носила челку, но у неё были длинные волнистые волосы, струящиеся по обнаженным плечам.
Она удивленно посмотрела на меня, когда я не сделал попытки пропустить ее, и зажалась под моим пристальным взглядом.
Стоило признать, что челка ей шла и смотрелась неплохо. Девушка оказалась очень красивой. Миленькой. В этом и проблема. В таком виде она больше смахивала на девочку-подростка и никак не дотягивала до женщины. Она определенно не была похожа на жену и мать.
Трясущимися руками она потрогала свою челку, на ее щеках разлился румянец.
Похоже, она слышала всё, о чем мы говорили.
Я вздохнул. Эта идея была заранее обречена на провал. Я это знал с самого начала, но теперь все решено и пути назад нет. Она станет моей женой и, надеюсь, больше никогда не назовёт меня «сэр».
Девочка опустила руку и выпрямила спину.
– Простите, сэр, не хотелось бы вам грубить, но вам не следует находиться со мной наедине, тем более стоять так близко ко мне.
Фаро бросил на меня взгляд, который ясно говорил, что ещё чуть-чуть, и он обоссытся со смеху. Прищурившись, я уставился на Джулию, не собираясь отступать, хотя, должен был признать, мне понравилось то, как она пыталась противостоять мне и не спасовала перед моей властью.
– Ты знаешь, кто я?
– Да, вы младший босс Филадельфии, но я должна подчиняться отцу, а не вам. И в любом случае, добропорядочной девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной, если они не женаты.
 
– Да, это правильно, – тихо сказал я. – Но меньше чем через четыре месяца ты станешь моей женой.
Она вздернула подбородок, как будто пытаясь казаться повыше. Ее показная бравада впечатляла, если бы дрожащие пальцы и широко распахнутые глаза не выдавали ее страх.
– Вот что я об этом думаю… ты за нами шпионила. А у нас тут был личный разговор, в который ты без спроса влезла.
Она отвернулась.
– Я была в библиотеке, а тут вы вошли и напугали меня.
Фаро заржал, и мне пришлось строго зыркнуть на него, чтобы он заткнулся. Я тяжело вздохнул. У меня не хватало терпения на разборки. Уже несколько недель я толком не спал по ночам. Хоть помощницы по хозяйству и снимали с меня большую часть забот, но Симона так и будила меня своим плачем. Мне нужна была мать для моих детей, а не ещё один ребёнок, с которым тоже придётся нянчиться.
– Фаро, можешь оставить нас ненадолго?
Джулия, вжавшись спиной в стеллаж, со страхом посмотрела на меня. Я отошёл на шаг, увеличивая дистанцию между нами. Фаро вышел и закрыл за собой дверь.
– Это неприлично, – прошептала она.
– Я хочу быстро сказать тебе пару слов. Позже твои родители будут рядом и не дадут нам поговорить.
– Моя мать все разговоры возьмёт на себя. Она так утомительна!
Она что, дразнит меня? На ее лице читалось любопытство и настороженность.
– Это не предназначалось для твоих ушей. – Я махнул рукой в сторону кресел. – Так ты поговоришь со мной?
Она наклонила голову, как будто пытаясь разгадать мои намерения.
– Конечно.
Я подождал, пока она присядет и сел сам. Джулия скрестила ноги и снова пригладила челку, но вспыхнула, заметив, что я за ней наблюдаю. Поморщившись, она произнесла:
– Если вы не станете рассказывать об этом моей матери, я буду очень признательна вам, сэ…
– Вот только не называй меня «сэр», – рявкнул я.
Она одеревенела.
– А как мне вас называть?
– Как насчёт того, чтобы звать меня просто Кассио? Я скоро стану твоим мужем.
Джулия судорожно выдохнула.
– В ноябре.
– Да. Как только тебе исполнится восемнадцать.
– А какая разница? Как несколько месяцев могут сделать из меня полноценную жену, если сейчас я далека от этого?
– В любом случае, ты слишком молода, но для меня проще жениться на тебе, когда ты официально станешь совершеннолетней. – Поджав губы, она покачала головой. – У меня двое маленьких детей, за которыми нужен присмотр. Даниэле два, скоро будет три, а Симоне будет десять месяцев, когда мы поженимся.
– Можете показать мне фото? – к моему удивлению, спросила она.
Я достал телефон и показал ей фото на заставке. Снимок сделали незадолго до смерти Гайи, но жены на нем не было, только Даниэле держал на руках четырехмесячную сестру.
Я наблюдал за выражением лица Джулии. Она растаяла и улыбнулась, беззащитно и искренне. Она была так непохожа на женщин нашего круга! И это тоже свидетельствовало о том, насколько она еще юна. Она улыбалась пока еще не дежурно и не сдержанно.
– Они такие очаровательные! Как мило, что он держит ее на ручках. – Джулия рассмеялась, а затем стала серьёзна. – Соболезную вашей утрате. Я…
– Я не хочу говорить о своей покойной жене, – отрезал я.
Она покивала, прикусив губу. Блядь, ну почему она выглядит такой милой и невинной? Полно девочек-подростков, которые шпаклюют лица тоннами косметики, добавляя к своему возрасту лет десять, но Джулия к ним не относится. Она выглядит максимум на семнадцать и через четыре месяца, когда ей исполнится восемнадцать, не станет как по мановению волшебной палочки выглядеть старше. Придётся попросить ее мать в день свадьбы наложить Джулии на лицо побольше косметики. Она заправила прядь волос за ухо, открывая серёжку в виде подсолнуха.
– Ты всегда так одеваешься?