Мой дикий адвокат (СИ)

Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого я хочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник. Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.
Та же Жанна.
Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей с утра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелось бы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовила вечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?
  
Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем, кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть в ресторане, если очень сильно захочется.
Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы, будь у меня семья.
— А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взяла его фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? — усмехаюсь и снова дарю ей широкую улыбку.
Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Моя профессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенность другим, даже если все летит к чертям.
— Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию, счастливы в браке?
— Конечно, нет.
— Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.
— Я верю, — усмехаюсь и паркуюсь возле дорогого ресторана. — Но уверен, что ты не замужем.
— Проверь, если хочешь.
— Проверю. Если захочу.
Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместо того, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсь на корточки.
— Что ты делаешь? — вспыхивает от негодования Злобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываю вниз чулки.
— Я случайно испортил твою вещь. — смотрю на нее пристально. — Теперь я это исправляю.
Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.
— Ты в своем уме, Дэн?! — шипит Жанна как кошка, когда я достаю новые чулки и собираю их гармошкой.
Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишь крепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкую бархатистую кожу.
— Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.
— Тут люди! — задыхается она от возмущения.
— Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.
— Я сейчас кричать буду!
— Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебя чулки, а не душу ими.
  
5. Вкусы
 
— Убери руки, — рычит Жанна и все же освобождает стопу из моей ладони, поджимает ноги под себя и смотрит на меня так, будто я собирался ее трахнуть, не меньше.
— Предлагаешь продолжить в машине? — усмехнувшись, встаю и залезаю к ней на заднее сидение. — Осталось только снять с тебя трусики. Хотя, можно и не снимать.
— Доманский! — выдыхает Злобина сердито и, схватив букет, выставляет его вперед, словно щит. — Я на тебя заявление напишу за домогательства!
С удовольствием смотрю, как часто вздымается ее грудь, аппетитно обтянутая белой блузкой.
— У меня есть отличный адвокат, — подмигиваю е й и, не удержавшись, смеюсь. — Господи, Злобушка, ты серьезно? Ну, надевай сама. Или пойдешь с голыми ногами? Я всего лишь хотел сделать тебе приятно.
— Для этого было достаточно просто исчезнуть из моей жизни, как ты это сделал двадцать лет назад! — выхватывает она из моих рук чулки и начинает натягивать их. — Отвернись!
— Да что я там не видел? — закатываю глаза, но отворачиваюсь к окну, чтобы не нервировать ее еще сильнее.
Хотелось провести вечер на позитивной волне.
Увидев Жанну впервые в своей жизни, осенью, на последнем курсе, я был просто поражен ее холодной нордической красотой в самое сердце и решил, что обязательно завоюю ее, как делал это с любой желанной добычей.
Несмотря на то, что у меня не было отбоя в желающих стать моей девушкой, я сразу же отметал любые отношения с теми, которые сами вешались мне на шею. Это было бы слишком банально и не интересно.
А вот преодолевать препятствия и ломать сопротивление… Ммм, как это будоражило кровь!
Я был из богатой семьи и уже тогда, в свои почти двадцать пять, имел бизнес, иномарку и возможность красиво ухаживать. Я умел пустить пыль в глаза понравившейся девушке. Действовало безотказно. На всех, кроме Злобиной.
Она легко согласилась на свидание, чем даже немного разочаровала меня в самом начале. А сама на него не пришла, выставив меня посмешищем перед друзьями. И еще потом ходила с такой довольной надменной миной, что хотелось устроить ей темную.
Например, закрыть в какой-нибудь дальней подсобке, чтобы она пропустила построение и до вечера подумала над своим поведением. И трахнуть. Трахнуть хотелось больше.
Это была настоящая охота!
Я окучивал ее почти полгода. А эта маленькая, заносчивая пигалица умудрялась ускользать прямо из-под моего носа. Специально играла на моих нервах, флиртуя с парнями, чем доводила до зубовного скрежета. Распаляла меня еще сильнее своими демонстративными выходками.
А потом я все же нашел темную дальнюю подсобку, затащил туда Жанну и трахал так, как никого и никогда в своей жизни. А она отдавалась мне так, как, я уверен, ни одному мужчине на свете. До сих пор мне кажется, что этот секс был лучшим в моей жизни.
Злобушка, конечно, после этого еще побрыкалась для виду, но все же, спустя время мы начали встречаться.
Сначала делали это тайно, по ее инициативе, что жутко меня бесило. Потом я настоял и мы стали парой официально. И меня распирала гордость, что я приручил эту дикую норвежскую кошку.
А потом учеба закончилась, я получил диплом и уехал стажироваться во Владивосток, где на хорошей должности работал брат моего отца и сулил мне шикарную и быструю карьеру в органах.
Теперь нас с Жанной разделяло огромное расстояние, разные часовые пояса и куча бумажной работы, которую на меня сбагрили как на молодого и деятельного сотрудника. Иногда я не спал по несколько суток, разгребая завалы.
Пять гребанных лет я был должен отдать системе, чтобы потом начать официально заниматься адвокатской деятельностью.
Я думал, что обязательно вернусь в Москву и заберу Жанну с собой, помогу ей перевестись, но… что-то пошло не так.
— Какую кухню предпочитаешь? — оборачиваюсь, а она скорее одергивает юбку и сердито фыркает от возмущения. — Все так же итальянскую?
— У меня уже давно поменялись вкусы, Дэн. — тяжело вздохнув, смотрит на меня Злобина и, мне кажется, что она сейчас больше о мужчинах, чем о еде.
— Ты просто давно не ела мою пасту. — дергаю бровью.
— Я не скучала по твоей пасте, — усмехается Жанна. — Отдай мои туфли.
— Я хочу их надеть на тебя.
— Нет! — рыкает она и снова хватается за букет.
— Это выглядит смешно, солнышко, — качаю головой и открываю дверь.
Выхожу.
Туфли остались валяться снаружи. Осматриваю их, прежде, чем поставить перед Жанной. Тридцать шестой. А был вообще тридцать пятый, кажется.
Подаю руку Дюймовочке, но она игнорирует ее и выходит самостоятельно, поправляя юбку и запахивая короткое пальто.
— Пошли уже, Дэн. Меня дома ждут.
Стискиваю челюсти. Ведь специально же доводит меня, гадкая девчонка!
— Если твой муж не настоял на своей фамилии и кольце, значит, он не ревнивый. — усмехаюсь сквозь зубы и пропускаю Жанну внутрь здания ресторана.
— Достаточно ревнивый, чтобы тебе пришлось заказывать новые очки, — хмыкает она, проходя внутрь.
В юности у меня были проблемы со зрением, но я уже давно их решил коррекцией в лучшей клинике Израиля, а очки так и ношу, как дорогой аксессуар, но Злобина, конечно же, об этом знать не может.
— Денис Дмитриевич, добрый вечер. — к нам тут же подходит администратор и провожает за мой любимый столик.
  
Он находится на удалении от основного зала и укрыт от посторонних глаз живой изгородью, а еще рядом огромное окно, в которое интересно наблюдать за самой оживленной улицей города.
Помогаю Жанне снять пальто и потом раздеваюсь сам. Вижу заинтересованный взгляд администратора на ее форме.