Мой дикий адвокат (СИ)

Вздрагиваю от громкого звука и несколько секунд соображаю, не приснилось ли мне все. Но, обернувшись на тумбочку, вижу лекарства.
За окном уже темнеет. Я чувствую себя немного лучше. В теле все еще жуткая слабость, но я могу сесть и тянусь к стакану с водой. Собравшись с силами, встаю с кровати и, покачиваясь, иду на кухню. Замираю в дверях, глядя, как Жанна помешивает что-то в кастрюле. Глубоко вдыхаю аромат куриного бульона. Пахнет вкусно...
  
Будто почувствовав мой взгляд, она оборачивается. Быстро пробегает глазами по моей обнаженной фигуре и тут же отворачивается обратно к плите.
— Полегчало? — бросает коротко.
— Немного, — отзываюсь и прохожу в кухню, сажусь за стол и наблюдаю, как Злобушка наливает в тарелку суп.
Усмехаюсь, вспоминая о том, что Жанна не умела готовить, когда мы встречались.
— Откуда ты взяла продукты? — с интересом смотрю за ее движениями.
У меня в холодильнике точно не было курицы. Я вообще практически не ем дома, а если ем, то заказываю доставку.
— Зашла в магазин, чтобы купить домой продуктов, заодно купила и на твою долю, — усмехается Жанна и ставит передо мной тарелку.
Смотрю на золотистый бульон и сглатываю слюну. Выглядит аппетитно, а я чувствую себя голодным как дикий зверь.
— Сколько я должен? — поднимаю на нее взгляд.
— Ой, только не начинай, — закатывает глаза Злобина. — Я, конечно, понимаю, что ты думаешь, что в следственном платят копейки, но не до такой же степени. Как себя чувствуешь?
Хочется ответить, что очень плохо, чтобы она подольше не уходила. Неопределенно кручу в воздухе рукой.
Жанна наливает мне чай из заварника и добавляет туда сахар и дольку лимона.
— Спасибо, — смотрю ей в глаза.
— Выздоравливай, — вздыхает Злобина и идет к выходу с кухни.
— Ты куда? — оборачиваюсь.
— Домой, — отзывается она из холла.
— Подожди, — встаю из-за стола и иду следом.
Жанна уже выходит из комнаты, накидывая пальто. Останавливается в паре метров от меня. Стою, перегородив ей выход из квартиры, молчу. Не знаю, что сказать.
  
16. Свидание
 
Останься? Глупо. Я же понимаю, что не останется. Я могу задержать ее силой, проявить настойчивость, но какой в этом смысл?
— Я вызову такси, — хмурюсь.
— Не нужно, — отмахивается Злобина и подходит ко мне, надевает туфли. — Я тебе в сообщении напишу, как таблетки пить.
— Жанна, темно на улице. Я не отпущу тебя на метро. Не хочешь на такси, тогда я сам отвезу тебя.
— Нет.
— Тогда такси, — упрямо мотаю головой, а Жанна вздыхает и садится на банкетку, уступая мне.
Иду в комнату, нахожу телефон, смахиваю огромный список входящих сообщений. Вызываю такси бизнес-класса. Как назло, оно приедет буквально через пять минут. Натягиваю спортивные штаны и футболку.
— Ты куда собрался? — Злобина хмуро смотрит, как я надеваю кроссовки и куртку.
— Провожу тебя до машины.
— Я сама дойду, — встает она и тянется к пакету с продуктами, что стоит у двери на полу.
Перехватываю его первым и выхожу из квартиры.
— Дэн, ты только пропотел. Сейчас на улице ветерка хапнешь — и здравствуй, больница. — тихо рычит Жанна, пока мы спускаемся вниз.
— К счастью, у меня есть доктор, который умеет делать уколы, — усмехаюсь.
Выходим на улицу, и я ловлю себя на том, что снова психую, отпуская Жанну. Меня ломает.
— Застегнись хотя бы, — вздыхает она, кивая на мою куртку.
Не шевелюсь и молчу, глядя на нее пристально.
— Упрямый, как баран. — закатывает глаза Злобина и тянется к молнии.
Вижу, как во двор заворачивает машина такси.
— Ты его любишь? — всматриваюсь в лицо Жанны, пытаясь уловить хоть что-то в ее чертах, мимике, что выдаст ее эмоции.
— Люблю. — невозмутимо отвечает она и застегивает на мне куртку.
— Врешь. — зло выдыхаю в ответ. — Ты бы не приехала.
— Почему? — пожимает плечами Злобина и спокойно смотрит мне в глаза. — Простое человеческое отношение, Дэн. Я не забыла, как ты лечишься.
Скриплю зубами. Не верю ей. Но все равно бесит.
Открываю Жанне дверь машины и смотрю, как она усаживается. Захлопываю, не прощаясь, демонстративно распахиваю куртку и ухожу в подъезд.
Возвращаюсь в квартиру. Со свежего воздуха еще отчетливее ощущаю аромат домашней еды и быстро открываю везде окна.
Не из-за того, что мне не нравится этот запах. Наоборот, я ловлю себя на том, что нравится. И то, что Жанна готовила на моей кухне, тоже. Это было очень уютно. И это противоречит всем моим принципам, которые я выстраивал не один год.
Я был против брака, против совместного проживания с женщиной, а сейчас мысль, что это всего лишь “простое человеческое отношение”, болезненно царапает глубоко внутри.
Смотрю на тарелку супа и, так и не прикоснувшись, выливаю все, что приготовила Злобина. Сгребаю все таблетки и отправляю в мусорку.
Все, не было тут никого. Привиделось в температурном бреду.
Ухожу в душ, потому что все тело липкое от пота, а футболка насквозь мокрая.
После душа, рухнув на кровать, думаю, как бы перевести Жанне денег, чтобы не обиделась. Перевести примерно столько, сколько она потратила, у меня не поднимется рука, — мало. Перевести больше — может обидеться. Как по минному полю. И угораздило снова встретить ее на своем пути. Жил себе спокойно, бед не знал.
Какого хера вообще? Я ее просто трахнуть хотел изначально.
И планы вроде как не менял, но… Есть какое-то дебильное “но” в каждом нашем столкновении. Зачем она приперлась? Ну, сдох бы. Но… она же приперлась.
Мужа она любит, ага! Не пиздит пусть. А если любит… разлюбит.
Задумчиво просматриваю сообщения, накопившиеся за день. В принципе, ничего срочного. В пятницу Екатерина отчитывается о работе и прощается до понедельника. Старый друг зовет в бар, Эмма интересуется делами и планами на выходные.
Не люблю врать людям, входящим в мой круг общения. Посторонним, во благо клиента — другой вопрос, в рабочих моментах я не сдерживаю себя. И я не столько вру, сколько показываю ситуацию под выгодным мне углом. Но в этот раз придется.
Поэтому Эмме отвечаю, что болею и ничего не планирую, а другу — что обязательно встретимся, в надежде, что оклемаюсь до завтра. Давно с ним не виделись, оба постоянно в работе с головой. Но, зато если встречаемся, то это проходит эпично, в большой мужской компании и окружении прекрасных женщин. Надо себе напомнить, кто я и чего хочу от жизни. Может, отпустит. А то моя одержимость Злобиной больше похожа на наваждение.
От Жанны приходит сообщение с дозировками лекарств, и я благодарю ее за заботу. Жду, что она напишет еще что-нибудь, но в ответ — тишина. Блокирую в себе раздражение, переключаясь.
Пишу Поручику сообщение с просьбой отчитаться о проделанной работе, хотя понимаю, что сегодня вечер субботы и что он вряд ли сейчас вообще выйдет на связь. Тот еще тусовщик. Придется терпеть до понедельника, если не отзовётся. Обычно я не дергаю сотрудников по выходным, если этого не требует какая-нибудь экстренная ситуация.
Закрываю глаза и откладываю телефон в сторону. Ненавижу болеть. Потерял два дня из жизни, валяясь на диване. А мог бы уже знать имя… соперника, блядь. “Соперника”.
Смакую это слово. Впервые я отстаю. Это не проигрыш, нет, я еще только набираю силу в противостоянии с ним. Но фора длинной в двадцать лет у него.
Измученный температурой организм настойчиво требует перестать терзать его мыслями, и я начинаю безудержно зевать, а затем проваливаюсь в сон, краем сознания отмечая, что пришло несколько сообщений. Мелькает надежда, что это Поручик ещё не успел разгуляться, но я уже так глубоко расслаблен, что не могу себя заставить открыть глаза и посмотреть на экран.
  
Зато утром, едва распахнув глаза, тут же тянусь к телефону и разочарованно вздыхаю.
Это не Григорий. Эмма.
Читаю ее милые взволнованные сообщения. Эмма спрашивает, может ли чем-то помочь и предлагает даже приехать.