Закон бумеранга (СИ)

— Ты есть-то будешь? Или вы с Лизой наелись?
Он сам подсказал мне предлог, чтобы можно было поскорее заценить аудио. Я кивнула, сказала, что поела, а пока пойду переоденусь, и ушла в спальню.
Там взяла из тумбочки наушники, села на постель и включила первую аудиозапись.
«Ой, Саш! — раздался у меня в ушах громкий голос Ники. — Привет!»
Голос мужа звучал тише, но всё равно я хорошо его слышала. Каждое слово слышала. И мне казалось, что я порой даже понимаю, о чём Сашка думает, отвечая так или иначе…
Я ловила малейшие интонации, вслушивалась во всё, что он говорил. И в фитнес-центре, и в кафе, куда его заманила хитрая Ника. День рождения! Наверняка ведь выдумала. И отлично сработало, Сашка решил никуда не убегать, пошёл угощать девушку кофе. Клюнул, получается…
Я не понимала, что чувствую. И чем больше слушала — тем сильнее не понимала. С одной стороны, в кафе Сашка пошёл, но мне показалось, что нехотя. Разговор поддерживал. Но не флиртовал, не делал намёков, не попросил телефон и не дал свой номер. Может, рассчитывает, что всё равно увидит Нику в центре, поэтому не надо ничего просить? Да, скорее всего.
От последнего диалога, когда Ника даже не намекнула, а прямо сказала Сашке, что увидела его интерес к ней, я просто обалдела. И правда хитрая… Вроде как показала, что всё поняла и отступила, и в то же время надёжно заарканила. Я, мол, буду дальше сюда ходить, и ты ходи, будь мужиком.
А потом Ника, судя по звукам, Сашку поцеловала… И перед глазами у меня потемнело от боли и разочарования.
 70 
Сашка
Уж не знаю, что Лиза делала с Мариной, но ни хуя не сработало.
Жена пришла домой ещё более замороченная, чем уходила. Вообще какая-то дёрганая вся, с глазами-плошками, на диком нервяке. Я даже заподозрил, что Марина начала дурь употреблять, но потом откинул эти подозрения — фигня, не может такого быть. Скорее всего, что-то ей покоя не даёт, мысль какая-то. И она её в голове вертит бесконечно.
Ушла якобы переодеваться и не вернулась. Даша два раза спросила, где мама, но мы с Викой её заболтали, потом включили мультфильм, потом раскраски взяли… а Марины всё не было. Она там хоть живая вообще?
Отправив девчонок в ванную сразу обеих, я пошёл в спальню.
Марина лежала на постели — до сих пор в уличной одежде, от чего я напрочь обалдел, и в наушниках. Музон врубила, чтобы от реальности отрешиться? Лучше бы к дочкам пришла, меломанка…
— Мари-и-ин! — позвал я жену громко, и она тут же подскочила на постели. Посмотрела на меня диким взглядом и вытащила наушники.
— Да, Саш? — сказала глухо и с таким несчастным видом, что все мои возмущения застряли в горле. Я-то хотел её упрекнуть, что она к нам на кухню не пришла, но как упрекать, когда на тебя так смотрят? Всё равно что бить лежачего.
— Что случилось-то? — пробурчал я, нахмурившись. — Ты пришла какая-то мутная, не переоделась, не поела. Я у Лизки, кстати, спросил, ели ли вы, и она ответила, что практически нет — так, в кафешку заходили. Ты чего себя голодом моришь, Марин? Не хочешь котлеты и пюре — давай я закажу что-нибудь. Роллы, пиццу? Что хочешь?
Не знаю, зачем я так много информации протараторил. Видимо, нервное.
А Марина, вместо того, чтобы просто ответить мне что-нибудь, вдруг расплакалась.
Да, я вообще ничего не понял. Что случилось, почему она плачет. Но это же не причина стоять столбом! Поэтому я просто подошёл к жене и осторожно обнял её, каждую секунду ожидая, что она мне вмажет.
Не вмазала. Продолжила плакать, уткнувшись лицом мне в плечо.
— Марин, я не буду врать: я не понимаю, что происходит, — признался я честно. — Ты очень странная последнюю неделю. Если тебя что-то гложет, расскажи. Постараемся вместе справиться. Мы же семья.
Зря я, наверное, это сказал. Марина, может, уже и семьёй нас не считает. А я считал.
Даже смертельно раненный, человек не перестаёт быть человеком. Так и мы — оба были ранены, но оставались семьёй. И если что-то случится с Мариной, я непременно приду ей на помощь. Уверен, что и она мне поможет. А это важнее любой обиды.
 
— Ничего, — прошептала она, мотая головой. — Просто… Я… представила тебя с другой девушкой… Ты сейчас мне изменяешь, скажи?
— С какой ещё другой девушкой? — обалдел я. — На хера мне другие девушки, я тебя люблю. Послушай, Марин. Ты из-за моего отъезда и развода, что ли? Не хочешь? Я же ради тебя решился, думал, что ты хочешь. Ты передумала?
Она вновь помотала головой, еле слышно всхлипывая.
— Не знаю…
Тут я сообразил, что Марину, по-видимому, гложет собственная неопределённость. Странно, что с такой остротой и трагичностью, ну да ладно, это можно списать на нервный срыв. Наверное, она никак не может понять — вроде бы и правильно, что мы решили разводиться, но в то же время плохо и больно. Отсюда и фантазии о других девушках. Думает, что я сразу во все тяжкие пущусь.
Дурочка. Да если бы я хотел, давно бы пустился. Но мне не это надо. Я семью хочу сохранить.
— Давай так, — предложил я осторожно, опасаясь очередного всплеска рыданий. — Я всё-таки уеду, но разводиться пока не станем, просто поживём отдельно. Я изначально вообще планировал, что попытаюсь заново тебя завоевать, ухаживать буду. Марин, я надеюсь, что мы с тобой помиримся, переживём всё это. Я тебя ждать собираюсь, не стану… Не нужны мне другие, понимаешь? Говорил много раз, что тебя люблю.
— Когда любят, не изменяют… — вздохнула Марина и отстранилась.
Я мог бы ответить, что это правило надо тогда и к ней применять, она ведь тоже изменила. Или если человек изменил в качестве мести, ответки за предательство, это уже не считается?
Сомневаюсь.
Но я не стал говорить ничего подобного, не хотел её обижать.
— Я дураком был, Марин. Инфантильным, безответственным придурком. Но сейчас я по-другому отношусь к тому, что было в прошлом, поэтому предлагаю следующее. Мы какое-то время живём отдельно. Нам с тобой нужна перезагрузка, понимаешь, да? Если ты поймёшь, что не в силах меня принять, разведёмся. Но пока подождём, договорились?
Она молчала, раздумывая.
В конце концов так же молча кивнула, глядя в пол, и я вздохнул с облегчением.
— Вот и отлично. Я пойду к девчонкам, а ты переоденься и поешь, ладно? Не переживай, пожалуйста, всё будет нормально. Я тебя больше не подведу.
— Точно не подведёшь? — зачем-то уточнила Марина. По-прежнему не верит. Да, это проблема, потому что, если не поверит, ничего у меня не выйдет.
— Точно, — пообещал я и вышел из спальни.
 71 
Марина
Меня ломало.
Так хотелось поверить. Просто довериться и сделать так, как предлагал Сашка, — расстаться, перезагрузиться, чтобы потом, через какое-то время, опять сойтись.
Но как сходиться, если я не знаю, говорит ли он правду? Он ведь нарушил однажды обещание быть верным и не предавать. Сейчас-то Сашка клянется, понятное дело — так и должно быть, если хочешь остаться на привычном месте. Но что будет после…
Я прослушала Никины файлы ещё раз, совсем поздно вечером, когда пошла в ванную умываться. Включила воду, чтобы Сашка не думал, будто я тут в тишине медитирую, и промотала в ускоренном режиме.
И всё-таки Ника ему понравилась. Вон как охотно с ней разговаривал, и в кафе пошёл, и даже чмокнуть на прощание себя позволил. Да и сама Ника писала, что Сашка «на крючке», хотя он ещё какое-то время будет отрицать очевидное, но пары недель ей хватит, чтобы его «раскрутить». Максимум месяц.
Да, я тоже так думала. Какие такие обещания, когда рядом молоденькая влюблённая девчонка, вся из себя заинтересованная в интиме? Естественно, Сашка сорвётся. Потом, может, и пожалеет, но это будет потом.
А мне необходимо знать всё, чтобы не питать напрасных иллюзий. Не подведёт он… Я ведь действительно его люблю. И больно оттого, что уезжает завтра. И разводиться… да, не хочу, хоть и понимаю, что надо. И в любые обещания поверить готова, закрыть глаза на то, что они насквозь лживые.