Цветочек. Маска треснула. Том 2 (СИ)

Она решительно двинулась к нагу, но брат спокойно перехватил её за пояс, поднял и зажал под мышкой. Женщине только и оставалось, что беситься и дёргаться.
– Отпусти меня, Милаш!
– Ну, Дония, давай сперва поговорим, – брат спокойно затянулся. – Мне он кажется вполне серьёзным немолодым нелюдем. Может, он Дейне нравится.
– Мне он не нравится! – решительно отчеканила сестра.
– Вот когда сама замуж пойдёшь, тогда и будешь выбирать. Ты слышал? – виконт обернулся к приближающимся людям. – Дейна замуж собралась.
Люди вышли из тьмы в пятно света, и Ссадаши с лёгким удивлением уставился на одного из них: невысокого, но широкого и могучего мужчину с лысой головой и вислыми усами. Вспомнил его наг не сразу. Первой в памяти всплыла его собственная фраза.
Но в следующий раз вырву причиндалы и засуну в задницу! 
И он вспомнил, что уже встречал этого господин у Инан. Нехорошее чувство зашевелилось в груди, и Ссадаши вопросительно посмотрел на Дейну.
Та была бела как мел.
– Мой папа, – едва слышно прошептала она.
Ссадаши задумчиво поджал губы. Значит, он обещал оторвать яйца своему будущему тестю? Обернувшись к графу, наагалей осмотрел его и задержался взглядом на зажатом в кулаке кнуте.
– А вы похожи, – Ссадаши посмотрел на Дейну и улыбнулся графу. – Особенно бровями.
Дейна в ужасе на него уставилась. Что он вообще говорит? Какие брови? Да дядя с папой раскатают его в один миг, если он им не понравится! А тётя вообще после смерти из самого беззащитного члена семьи превратилась в самого опасного.
– Риан, ты слышал? – Милаш весело приподнял брови.
Тот неторопливо качнул подбородком.
– Да, – скупо бросил он.
– И как он тебе? – виконт заинтересованно поводил трубкой в воздухе.
Граф уставился на Ссадаши тяжёлым немигающим взором.
– Отдам, – наконец неохотно выдавил его сиятельство, и Милаш изумлённо присвистнул.
– Дония, наш Риан добровольно отдаёт свою единственную дочь!
– Я её не отдаю! – ярилась сестра. – Ты на неё посмотри, она же не хочет!
– Да она тебя как кары небесной боится! Эй! – Милаш вскинул голову. – Варон! Дейна замуж выходит. Спускайся знакомиться с женихом!
Дракон с ликующим рёвом сорвался в пике и выровнялся лишь у самой земли, едва не вписавшись в неё мордой. Всадник обхватил ящера за шею и легко вспрыгнул вниз, а зверь вновь взмыл к небу и затерялся в черноте. Выпрямившись, мужчина отбросил за спину длинную косу и неторопливо направился к виконту. Он шёл с вальяжностью хищника, уверенного, что добыча от него уже не убежит.
Когда он вступил в пятно света, сердце закалённого жизнью Ссадаши дрогнуло, а улыбка медленно стекла вниз. В груди появилось что-то очень похожее на возню совести, и в памяти всплыло воспоминание, которое посещало его не так давно.
По городу во все стороны и во всю ширь разносился тревожный звон набатного колокола. Где-то что-то горело. Из-под храмовой крыши вверх возносился сладковатый дымок благовоний, от которых Ссадаши уже тошнило. Звёзды на чёрном небе горели так ярко, словно спустились чуть ниже от любопытства: что же здесь происходит? 
Ссадаши лениво пощипывал струны лютни и, тихо-тихо напевая наагатинскую колыбельную, осматривал городские улицы, по которым с факелами метались люди. 
Столица не спала. 
Столица искала дворцового мага. 
Столица грезила об обещанных богатствах. 
Столица со страхом и благоговением смотрела на силуэт прекрасной нагини, сидящей на храмовой крыше на фоне яркого и круглого волчьего месяца. 
Троицу, пробирающуюся тёмными улочками, он приметил сразу и напрягся в предвкушении, как кот, услышавший шебаршение мыши. Двое тащили третьего. Когда они подошли ближе, Ссадаши смог их рассмотреть. Один из тащивших был крепким бородатым дядькой, второй – совсем мальчишкой лет пятнадцати-шестнадцати. Третий же мотался между ними, словно сам идти не мог. 
К площади перед храмом дядька с мальчишкой уже бежали, волоча вора. Их заметили, и жаждущие получить награду бросились вдогонку. Но они успели добежать до храма, и за их спинами сомкнули ряды наги. 
 
– Передвигай ноги! – дядька пихнул мага кулаком в бок. 
Они встали прямо перед божеским домом, чтобы сиятельная нагиня могла полюбоваться ими. Лицо бородатого дядьки лучилось ликованием, экую прорву денег они отхватили! Мальчишка же, темноглазый, с длинной чёрной косой, смотрел на Ссадаши с обожанием и неверием. 
– Госпожа, как велели, приволокли, – дядька вздёрнул сползающего на мостовую мага на ноги. – Вы уж будьте благородны обещание исполнить. Мы тут порешили, что стар я для женитьбы, так что мне деньга, а вот товарищ мой сердцем к вам расположен. 
По лицу Ссадаши медленно расползлась улыбка. Вот только смотрел он исключительно на мага, чьё лицо наполовину скрывала косая русая чёлка, а губы кривила пьяная улыбка. 
Сейчас маг интересовал Ссадаши меньше всего. Перед глазами предстало восторженное лицо пятнадцатилетнего мальчишки, смотрящего на него влюблёнными тёмными глазами.
…а вот товарищ мой сердцем к вам расположен. 
В горле запершило.
– Этот? – хрипло вопросил Варон, кривя губы в усмешке.
Мальчишка сильно прибавил в росте, раздался в плечах и обзавёлся щетиной и тяжёлым взглядом.
– Скорее небо с землёй местами поменяются, – сквозь зубы процедил дядя Дейны, злобно сужая глаза. – И даже через мой труп ты до неё не доберёшься. Труп, – мужчина хмыкнул, – станет только ещё большей проблемой.
Ссадаши нехорошо прищурился.
Как же всё-таки неудобно быть слишком обаятельным.
  
Глава XXXVI. Кошмар из реальности
 
Повисла напряжённая тишина. Даже яростная Дония умолкла и, извернувшись, с непониманием и подозрением уставилась на спину младшего брата. Ссадаши не оборачиваясь освободил Дейну и пихнул её хвостом в руки Оршоша и Шема. Ощутив напряжение, охранники подобрались и напряглись.
– Значит, – Ссадаши нагло улыбнулся и сложил руки на груди, – обойдёмся без трупа.
– Варон, что такое? – Милаш заинтересованно затянулся дымом. – Вы уже знакомы?
– О да, – брат криво ухмыльнулся. – Позволь представить, – желваки заходили буграми, – моя первая любовь, госпожа Ссашелия.
– Что? – Шерр вытянул шею и с изумлением уставился на наагалея.
Виконт Милаш и его сестра взглянули на Ссадаши с не меньшим удивлением и, кажется, не очень поверили Варону. Наги же непонимающе нахмурились. Шширар первым вспомнил, при каких обстоятельствах господин назывался Ссашелией, и пристально всмотрелся в лицо Варона, пытаясь вспомнить его. Лицо в миг просветлело от озарения и тут же помрачнело.
Очередная запоздавшая неприятность от выходок господина.
– Варон… – Милаш предостерегающе посмотрел на брата.
– Я не шучу, – огрызнулся тот, продолжая смотреть на Ссадаши.
– Да, господин Милаш, – отозвался наагалей, – он не шутит. Между нами действительно когда-то произошло недоразумение.
– Обманул полгорода, поставил на уши всю стражу и вольных, посеял хаос и пообещал то, что не мог исполнить, – описал «недоразумение» Милаш.
Шерр не выдержал и захохотал.
– Дейна, ты увела возлюбленного у собственного дяди.
Дейна изумлённо уставилась на спину наагалея. Историю первой любви дяди Варона знала вся семья. Дядя уехал в Дардан, решив начать службу, в возрасте пятнадцати лет. Сама она плохо помнила дядю в этом возрасте, была слишком мала, но дядя Милаш нередко с ностальгией припоминал, каким милым и радостным ребёнком был Варон. Бойким, энергичным, очень весёлым. От его розыгрышей страдал весь их провинциальный городок.
Из Дардана он вернулся мрачным и нелюдимым. Любовь к девушке, которая на самом деле не существовала, здорово его огорчила. Да и в страже он оставаться не смог из-за насмешек товарищей, солью ложащихся на раненое юное сердце. Юношеская радость от каждого прожитого дня сменилась недоверчивостью и показательной жёсткостью.