Цветочек. Маска треснула. Том 2 (СИ)

Но как это обычно бывает в таких посиделках, веселье в какой-то момент снизилось и пришло время грустным историям.
– Я вот совершенно не понимаю Лерена, – щёки у Неры уже были не розовыми, а красными. – Из-за Марилы бросать всё и идти в жрецы… Я бы поняла, если он пошёл к Богине-Матери по зову души.
– Да он не из-за Марилы, – поморщилась Дерри. – Он винит себя в том, что Ярен тебя оставил. Мол, он приблизил к семье Марилу, назвал её невестой, не увидел, какая она негодяйка. И из-за этого сильнее всего пострадала его сестра.
– Но я-то в жрицы или в монастырь не ушла! – Нера подняла палец вверх. – Если я пострадала больше, то почему он ведёт себя так, словно это его жизнь полностью разрушена?
– Дурак.
Это объяснение Неру полностью устроило.
– Я сегодня у него была. Устроила разнос на весь храм, – девушка горделиво расправила плечи. – Потом, правда, пришёл настоятель и выставил меня. С каких пор в настоятели маги идут?
– Да в жрецы кто только не идёт.
– Я слышала, – Иллера робко вскинула ладошку, – в жрецы Богини-Матери даже нелюди идут. Мне горничная рассказывала, а той сестра из города рассказывала, что через Дардан проезжал жрец – варлийский оборотень.
Дейна едва не поперхнулась.
– Ой, – Дерри пренебрежительно отмахнулась, – да у папы тут… – она не договорила, умолкла и задумчиво пожевала губами. – Да кем они только не бывают, – наконец закончила она. – Некоторые просто от мира бегут, как наш Лерен.
– Госпожа Дейна, наверное, не очень понимает, о чём речь, – Нера солнечно улыбнулась. – Вы же знаете госпожу Марилу и господина Ярена?
– В основном только госпожу Марилу.
– Ярен был моим женихом, нас обручили, когда нам обоим было по тринадцать лет. И, как мне тогда казалось, мы любили друг друга, – леди Нера попыталась сказать это с показательным равнодушием, но голос всё равно задрожал. Вино сделало её эмоциональнее. – Когда нам обоим было по восемнадцать, Лерен встретил Марилу и решил жениться на ней. Она мне даже понравилась, милая, робкая девочка. Смотрела на Лерена как на божество. Но Ярен, видимо, показался ей более интересной добычей, и она переключила внимание на него. И так я стала брошенной невестой, – Нера надтреснуто засмеялась и подняла стаканчик. – Выпьем за это!
– Ярен просто подлец, – Дерри погладила кузину по плечу.
– А чего император принимает это семейство во дворце? – не понял Шем.
– Родство между нашими семьями не разглашается, – напомнила принцесса. – И изначально Нера не думала приезжать на бал. Это уж папа её потом вытащил. Настоял.
– Да просто бы не принял, – продолжал не понимать наг. – По какой-то другой причине. Чего терпеть рядом с собой эту пару?
– Боги, если убрать всех, кто неприятен папе, то по коридорам дворца эхо будет гулять!
Принцесса ответила нервно, отвела глаза, и её поведение навело нага на мысль, что она не совсем честна. Но допытываться он не стал, отвлёкся и подозрительно принюхался.
– Может, его величество просто не хочет привлекать внимание к… прошлому? – робко предположила Саная. – А то люди могут что-нибудь додумать, придумать, вообразить…
– А мне нечего скрывать! – вскинулась Нера.
После этих слов вскинулись и Дерри с дворецким.
– Даже если я ошиблась, свои ошибки скрывать не буду. Я могу честно сказать обо всём, что связывало нас с Яреном. Даже о самом…
– Нера… – Дерри схватила кузину за руку, и та, опомнившись, растерянно заморгала.
Она больше ничего не сказала, но Дейну кольнуло болезненное подозрение, и она ощутила жалость к девушке.
Нередко бывало, что между женихом и невестой случалась близость ещё до свадьбы. Это объясняло и нежелание леди Неры выходить в свет, и болезненную реакцию её брата. Даже поведение Марилы объясняло: та словно чувствовала себя выше госпожи Неры. И да, то, что господина Ярена с женой принимали при дворе, тоже объясняло.
Что нужно сделать, чтобы неприятная правда не вышла наружу? Сделать вид, что всё хорошо. Если позор не стал известным, то все причастные постараются сделать вид, что его не было. Родственники будут принимать родичей, ставших причиной позора, улыбаться им, поздравлять с праздниками, мило общаться на торжествах. Если же родственники или представители благородных семейств перестали привечать друг друга, значит, что-то случилось. Именно так будет думать общество. И на всякий случай отстраняться от общения с этими людьми.
 
Дейна успела прочувствовать это на своей шкуре, когда «вышла замуж» за Тинтари. Но она осталась единственной наследницей очень и очень богатой семьи, поэтому общество закрыло глаза на брак с простолюдином. Леди Нере простят «ошибку» – если она вообще была, – только если обнародуется родственная связь с императорской семьёй.
В кустах что-то оглушительно хрупнуло. Саная и Иллера испуганно вскрикнули, Дерри сжала в пальцах вилку, а Дейна схватилась за кнут. Быстрее всех отреагировал Шем. Вот он сидел, а вот он уже скрывается в кустах, и там кто-то полузадушено кричит. Выпрямился он, держа за грудки… виконта Ронта.
– Клянусь богами, я ничего не слышал! – просипел мужчина.
Леди Нера смертельно побледнела.
– Если я тебе вырву язык, то ты ещё ничего и не скажешь, – пообещал наг, охлопывая карманы виконта.
– А если соизволите сломать пальцы, то ничего и не напишет, – мстительно прищурилась Дерри.
– О! – наг вытащил из кармана мужчины кусок колбасы. – А я-то думаю, чего ею со стороны тянет, хотя она прямо передо мной лежит.
– Я правда ничего не слышал! – решительно настаивал виконт Ронт. – Да вы ни о чём таком не говорили, – и стрельнул глазами на бледную Неру.
– А давайте запустим его к касимийским щукам? – предложила Дейна.
– Пусть у меня… – виконт мучительно сморщился, – пусть у меня всё отсохнет, если я хоть раз упомяну сегодняшнюю встречу!
Шем клятвой проникся. Даже отпустил парня и оправил на нём одежду.
– Ты чего здесь забыл?
– Я… – виконт посмотрел на принцессу широко распахнутыми глазами и охлопал себя руками по карманам. Повозившись, он вытащил на свет радужно сверкнувшую раковину. – Её высочество сказала, что ей хотелось бы иметь мхового моллюска. И я-я-я… н-нашёл. Только он не живой… это только раковина. Я… сюрприз хотел сделать.
Даже Дейна была тронута. Мховый моллюск водился только в далеком от Давридании океане, увидеть его можно было лишь на картинках. И раковина должна была стоить баснословных денег. Это не кувшинок надёргать!
Но принцесса только раздражённо поморщилась.
– Ну вы и упрямы, виконт.
– Настоящий мужчина не должен отступать перед трудностями! И… он обязан держать данное слово. А я обещал…
Напряжение продолжало витать. Дворецкий хлопотал вокруг леди Неры, которой немного поплохело от вина и эмоций. Саная и Иллера испуганно смотрели то на принцессу, то на виконта. Дейна же мучительно соображала, что делать с ухажёром. Так-то он действительно ничего провокационного не услышал, только если домыслил, как и сама Дейна.
– Виконт, если вы позволите себе много болтать, я пожалуюсь на вас наагалею, – спокойно пригрозила хранительница. – И он доведёт до конца однажды уже начатое. И я не буду ревновать.
– Оставьте угрозы при себе! – мужчина гордо вздёрнул подбородок. – Они вам не пригодятся.
– Господа, нам стоит разойтись, – встрял господин Изерр. – Дамам уже пора спать. Леди Дейна, вам тоже.
– Кстати, я видел, как наагалея в беспамятстве несли к гостевому крылу, – встрепенулся виконт.
Шем и Дейна встревоженно переглянулись.
– Ваше высочество, простите, нам уже пора, – торопливо извинилась хранительница, и они с нагом заспешили на выход.
Виконт, увидев, что главная опасность устранилась, приободрился и поспешил на помощь дамам.
– Позвольте, я возьму это. Обопритесь на меня. О, простите, я сброшу плащ, а то вы промокнете!
  
Глава XXVI. Замерзающий дух
 
Исхедиар появился прямо посреди комнаты садовниц. Женщины спали, тишину наполняли тихое сопение и шелест дождя. Дух взглядом попытался отыскать приметный белый горшок, но нашёл Ссадашилия раньше. Карающий лежал на постели рядом с рыженькой Виленой и, не моргая, смотрел на неё. Длинные волосы свисали с постели и стелились по полу, ноги духу пришлось согнуть в коленях: кровать была ему сильно коротка. Расстояние между его телом и телом садовницы было не больше ладони, и рядом с их подбородками дрых чёрный котёнок. Зверь раскинулся совершенно безбоязненно, упёршись одной из лап в губы Ссадашилия.