Измученные смутой времени

— Нет, баба эта жива, — мотнул головой опер. — Наоборот, она заказала своего сожителя.
— О каких убийствах мы говорим? — удивленно спросил агент. — Хляба убил обоих — и мужа и жену.
— Постой, постой, ты же говорил…
Тут сыщика словно током ударило:
— … ты же говорил, что убили семью.
— Да, именно! Семейную пару.
— А я подумал, что убийство в семье, когда сожительница заказала мужа, — холодея всем телом, проговорил сыщик. — Кузьма, расскажи подробно про эту информацию.
— Подошел человек и рассказал о том, что Хляба со своим корешом мочканули семейную пару, которая занималась видеопрокатом. Тела еще сбросили в какой-то шурф.
— Ты почему мне про этот шурф тогда не сказал?! — вскрикнул опер, испугав агента. — Тогда бы я сразу понял!
— Так вы же сказали, что дело раскрыто, Хляба сидит, я и подумал, что вы все знаете.
— Где этот шурф может находиться?
Агент молча и сочувственно помотал головой.
— Эх, тогда мне надо было с тобой встретиться и поговорить лицом к лицу, а не болтать по телефону! — сожалеюще воскликнул Седов и спросил: — С человеком этим ты позже встречался? Что он гутарит?
— Встречался, и не раз, но он больше об этой мокрухе ни слова.
— Слушай Кузьма, я допустил большой косяк, когда после того разговора по телефону не поверил тебе. По-моему, информация точно в цвет, поэтому тебе задание: найди возможность встретиться со своим человеком и попытайся завести разговор об убийстве семейной пары. Может быть, он добавит какие-то детали совершенного убийства.
— Попытаюсь, но он вряд ли что-то добавит дополнительно к тому, что уже сказал. Но попытка не пытка, попробую.
Седов бежал в прокуратуру. Ворвавшись в кабинет к следователю Пронину, который вел дело по убийству Сергеева, он еле выдохнул:
— Павел Петрович, покажите мне дело по обвинению Мищенко, Хлебникова и Ситникова!
— Что с тобой? — удивленно спросил следователь. — На тебе лица нет.
— Обвиняемые подозреваются еще в одном убийстве!
— В каком?!
— Тоже видеопрокатчиков! Супругов Вахрушевых!
— Кто из наших ведет дело?
— Кулаковский.
— Ну и нуу, опять загвоздка с уголовным делом! — недовольно протянул следователь. — Хотел до нового года закончить его и направить в суд, а сейчас придется объединять оба этих дела.
— Пока не спешите, еще не ясно до конца, причастны ли они к убийству, — утешил его сыщик. — Изучу материалы и скажу свою точку зрения.
Усадив сыщика за стол, следователь положил перед ним два тома:
— Вот, изучай. Ох чувствует мое сердце, что уголовное дело в этом году мне не закончить.
— Почему так думаете? — спросил сыщик, уже листая страницы первого тома. — Вдруг это не они.
— А ты посмотри на себя в зеркало. С таким одухотворенным лицом еще не приходилось сталкиваться.
Сыщик, улыбнувшись краешком губ, углубился в изучение дела.
Дойдя до протокола допроса Мищенко, он нашел нужное место и стал читать:
«В то время я работала официанткой и познакомилась с Хлебниковым. Я нашла его и предложила убить сожителя, пообещав ему 500 рублей. Хлебников сказал, что согласен на 500 рублей каждому, так как он возьмет себе подельника. Подельником оказался мужчина с фамилией Ситников, который работал вместе с ним на кухне. Накануне убийства я напоила сожителя водкой с клофелином. Когда он уснул, подъехали Хлебников и Ситников на машине «Запорожец» последнего. Поехали в лес и там Ситников достал из багажника обрез и выстрелил Сергееву в голову. Потом мы уехали. Я дала им обещанные 1000 рублей, а сама с 8 тысячами рублей уехала в Москву…»
«У них машина, — задумался сыщик, перелистывая страницы тома далее. — Надо было уточнить, видел ли кто-нибудь «Запорожец» в том районе в то время…»
Далее последовали протоколы допросов Хлебникова и Ситникова.
«Что-то слишком легко оба признаются в совершении преступления, — подумал сыщик, читая откровения преступников. — Чувствуют, что за ними расстрельная статья и легко берут на себя менее тяжкое преступление? За гибель семьи им точно корячится смертная казнь, а за убийство одного человека надеются отделаться десятью годами…»
 
Перелистав все уголовное дело, Седов решил вернуться к началу и более детально изучить протокол осмотра квартиры потерпевшего. То, что он вычитал там, заставило его насторожиться:
«В комнате, приспособленном под кинозал, на журнальном столе находятся два видеомагнитофона: «Панасоник» японского производства и «Электроника ВМ-12» отечественного производства. Нижняя полка столика заставлена видеокассетами…»
— Павел Петрович, вы не изымали видеомагнитофоны? — с дрожью в сердце спросил он у следователя.
— А зачем? Они к делу не относятся, все оставили матери потерпевшего.
Седов быстро нашел протокол допроса матери потерпевшего и выписал данные: «Сергеева Милена Рихардовна, проживает по ул. Каландарашвили, 38».
Сергеева встретила опера вопрошающим взглядом:
— Вам кого, молодой человек?
— Я из милиции. Вы Милена Рихардовна?
— Да.
— Скажите пожалуйста, где сейчас находятся видеомагнитофоны вашего сына?
— А какой вас интересует: японский или советский?
— Отечественный.
— Я его продала.
— Кому? — выдохнул опер, тревожась, что удача ускользает из рук.
— Телемастеру. Отдала на ремонт, а он говорит, что не подлежит ремонту и попросил продать на запчасти. Я и продала ему за четыреста рублей.
— Когда это было?
— Неделю назад.
— Вы не подскажете, как попал к сыну этот видеомагнитофон?
— Как это «как попал»? — оскорбилась женщина. — Сын купил его еще весной.
— У кого?
— Этого я не знаю.
— Как мне найти того мастера? Его фамилия, адрес?
— Адрес и фамилию не знаю, зовут его Тимур. Идите в рембыттехнику, там этого мастера знают все.
Вскоре сыщик разговаривал с Миниахметовым Тимуром, которого застал на работе:
— Тимур, неделю назад ты купил у гражданки Сергеевой видеомагнитофон. Где он сейчас?
Мужчина испуганно зыркнул на оперативника и смущенно проговорил:
— Я его продал.
Седов был на грани срыва. Везение все время ускользало из его рук, он был перевозбужден, пальцы тряслись от нетерпения.
— Кому?! — вскрикнул он.
— Одному знакомому, — робко выронил мастер.
— Как его фамилия, место жительства?!
— Чесноков. Живет на проспекте.
— Продал запчастями?!
— Нет, целый.
— Ты его починил?!
— Да.
— За сколько продал? — немного успокаиваясь, поинтересовался сыщик.
— За девятьсот.
— Ты еще и мошенник, оказывается, — укорил его сыщик. — Женщине сказал, что аппарат неремонтопригоден и заимел пятьсот рублей барыша.
Мужчина виновато развел руками:
— Приходится крутиться, чтобы прокормить семью.
— У этого Чеснокова есть телефон?
— Да.
— Позвони и скажи, что к нему придут из милиции.
Через полчаса Седов держал в руках долгожданный видеомагнитофон. Он сразу поехал к Лосеву, и тот опознал свою работу:
— Вот это моя пайка, да и на корпусе аппарата имеется наклейка от видеоголовки, которую я поменял. Стопроцентно — это видеомагнитофон Димы. А так видеомагнитофон дерьмовый — он так мечтал достать «Панасоник».
Услышав про это, сыщик в сердцах воскликнул:
— Как во время осмотра квартиры Мищенко никто из наших не догадался свериться с ориентировкой о пропаже видеомагнитофона у Димы! Убийц можно было выявить пораньше!
— Кто их убил? — хмуро спросил Лосев, стиснув зубы и играя желваками.
— Есть тут одни ублюдки, — уклончиво выронил Седов. — Скоро узнаешь о них.
12
Седов все ночь не спал. Вот он уже в двух шагах до того момента, когда обнаружит тела Димы и Вари и предаст их земле по обычаям предков. Как он воспримет это событие? Вся его сущность отказывалась представлять своего друга и его любимой жены в виде человеческих останков, он временами даже не хотел их обнаруживать, чтобы не быть свидетелем этого ужасного и душераздирающего зрелища. Но сквозь пелену сознания перед ним предстает убитая горем мама друга, и к нему возвращается уверенность в том, что свою миссию он должен выполнить до конца.