Измена. Спасибо, что ушел

Я чуть не расхохоталась от наглости этой фразы.
– Конечно, мам. Всегда женщина виновата. Даже если её предают в собственной постели.
Она вздохнула и промолчала. Я поняла – она на стороне спокойствия; ей страшно за репутацию, за разговоры. Но я не хотела «просто» что-то обсуждать.
– Мам, – сказала я, – Не оправдывай их. Они переступили черту.
На работе я нырнула в рутину: пациенты, анализы. Брала лишние дежурства, чтобы не возвращаться туда, где каждая вещь напоминала о том, что сломано.
  
«Пустой» оказался не дом – «пустая» оказалась я. То, что называли «мы», теперь болело внутри, как пустота после потери зуба: остро и глухо.
На третий день я не выдержала.
Он стоял у доски, проверял график дежурств – ровный, спокойный, будто не человек, а метронoм.
– Можно вопрос? – спросила я.
– Уже задали, – не отрываясь от расписания. – Задавайте второй.
– Вы когда-нибудь чувствовали, что вас выжали? Живой вроде, но внутри – тишина.
Он обернулся, прищурился.
– Это вы сейчас диагноз ставите или исповедь устраиваете?
– Исповедь, наверное.
– Тогда диагноз я поставлю сам: усталость, истерика и попытка получить жалость.
– У вас талант утешать, – выдохнула я.
– Я врач, а не психолог. Моё дело – зашивать, не обнимать.
Он сел напротив, сложил руки на столе.
– Что произошло, Елена? Только без красивостей.
– Муж. Сестра. Предательство. – Сказала просто, как будто читаю историю болезни.
– Классика, – отозвался он. – Обычно после этого женщины режут волосы или заводят кота. Вы – пришли на смену. Интересный вариант терапии.
Я горько усмехнулась.
– Спасибо, что обесценили.
– Не обесценил. Констатировал. Если вы стоите на ногах – уже неплохо.
– Вы всё время так говорите, будто вам всё равно.
– А иначе вы начнёте жалеть себя. Мне это не нужно.
Он откинулся на спинку стула, скользнул взглядом сверху вниз.
– Вы не ели, не спали и пытаетесь делать вид, что всё под контролем. Не делайте. Вас видно насквозь.
– Замечательно. Может, ещё справку выпишете?
– Выпишу, если упадёте на операционном. А пока – на чай.
– Сладкий? – спросила я, больше из упрямства.
– Сегодня – да. Приказ.
– Не привыкну к вашим приказам.
– Привыкнете, – сказал спокойно. – Здесь по-другому не выживают.
Он встал, направился к двери.
– И, Елена, – добавил, обернувшись, – если ещё раз полезете в философию на работе, я запишу это как нарушение субординации.
Я промолчала.
Когда он ушёл, стало тихо, но почему-то не легче.
Просто ясно: этот человек не даст мне упасть – но и не даст расслабиться.
И, может, именно поэтому я осталась.
Через пару часов зазвонил телефон – свекровь. Галина Павловна. Я вздохнула ещё до ответа.
– Леночка, – прозвучало в трубке резко, – хватит позорить семью. Вернись домой, будь умнее. Мужчины же – они… им надо разнообразие, это нормально.
– Измена с моей сестрой – это «разнообразие»? – спросила я.
– Не начинай, – ответила она. – Ты же понимаешь, ты выставляешь себя на посмешище. Вера уже всем сказала, что ты её ударила.
Я не выдержала: – Я? Ударила? – сухо. – Нет, мама, я просто ушла от них. Наверное, для Веры это и есть «удар».
– Подумай о ребёнке, без Игоря ты никто, – сказала она.
– Спасибо, что напомнили, – ответила я спокойно. – Иногда «никто» – это начало.
Я положила трубку и почувствовала, как в груди поднимается не боль, а ярость – холодная, ровная, дающая силы.
На следующей смене он снова появился за спиной, так близко, что я почувствовала запах антисептика и тяжёлого парфюма.
– Ты вообще спала? – спросил, без «вы».
– Дежурство.
– Врёшь, – тихо. – У тебя глаза такие, будто из морга прямо сюда.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.