Искупление (СИ)

Когда мы с ней молча шли на 5-й этаж, я на физическом уровне ощущал презрительный взгляд, обжигавший мою спину. Мы зашли в комнату, где нас уже все ожидали. Даже немного больше этих «всех», чем я предполагал. Был и Николай, сурово хмурившийся и сложивший руки на груди. Была и Светлана, и усатый психолог Павел Григорьевич, и ещё несколько медицинских работников. У дальней стены, прямо за спиной Николая, покачивались с носка на пятки два крепких работника службы охраны. Я сразу решил, что Николай предусмотрительно пригласил их во избежание неподобающих сцен. Возможно, он готовился к тому, что мне, как ранее Антону, придётся крутить руки.
  
— Прошу всех занимать места, — миролюбиво предложил я, когда прошёл к своему стульчику, который недавно чуть не спалил огнём, бьющим из задницы. — Я хочу вам кое-что сказать. Вам всем.
Ребята-тестеры, шурша стульями по полу, начали приземляться. Светлана, Павел Григорьевич и Николай остались стоять на местах, ожидая представления.
Я машинально потёр подбородок, собираясь с мыслями. Как такового страха я не испытывал. Чувствовал себя неуверенно и волновался слегка, потому что впервые за профессиональную карьеру планировал не требовать и приказывать, а просить и извиняться. Такого со мной не случалось доселе.
— Прежде всего я хочу вас всех поблагодарить, что, несмотря на то, что жар ещё не остыл, согласились прийти и выслушать. Мне действительно есть что сказать, — я сделал глубокий вдох, бороздя взглядом ряды сидевших ребят. — Я — и сейчас я отдаю абсолютный отчёт своим словам — приношу вам свои извинения за своё неподобающее поведение. И я не хочу подбирать более корректных слов. Я признаю, что вёл себя как последний мудак. Я признаю, что не только сгорел после неудачных для нас событий, но и принимал неверные решения в прошлом. И, наверное, был слишком несправедлив к вам. Слишком деспотичен из-за желания доминировать и поддерживать реноме лучшего, как я привык. Вы знаете, что в той сфере деятельности я был успешен. Там такой подход работал. Не только потому, что это была совершенно другая игра. Но и потому, что я платил сокланам из своего кармана. Платил за их время, за их участие, за их игровой скилл. Они работали на меня и выполняли мои указания, как работники выполняют указания работодателя. А потому абсолютистская модель управления работала. Здесь же — и я опять заявляю с полной ответственностью — я изначально выбрал неверную стратегию, ведь столкнулся с другим подходом. Здесь мы с вами никто друг другу. Лишь случайные знакомцы, работающие на того, кто платит нам деньги. И я если и отличаюсь от вас, то не на много. Я не имел права так себя вести с вами. Я отталкивался от того, что знаю, что умею. Но, как мы с вами убедились, это не сработало. Мне нужно не только признать свои ошибки, не только попросить у вас прощение за своё поведение, но честно сказать — шапка оказалась не по Мономаху. В одиночку я не тяну… Но это не значит, что я готов оставить свой пост. Совсем нет. Я хочу сказать, что мне нужна ваша помощь. Я не хочу просто приказывать и ставить задачи. Я хочу обсуждать с вами правильность того или иного решения. Я хочу слышать вас, и обещаю, что буду слушать. Не знаю, что вы скажете в ответ, но хочу предложить вам создать выборный совет из 4-х человек, которые вместе со мной будут принимать решения. И этот совет вы выберете сами, без моего участия. А я обещаю, что обязательно буду слушать советы и пожелания на темы управления и прогресса клана. Со всей серьёзностью я заявляю, что сегодня завершился период правления эгоцентричного клан-лидера и начался период командной работы.
Когда я выговорился, я почувствовал удивительную лёгкость. Как будто действительно сбросил несколько тонн веса с плеч. Слова давались мне тяжело, а на задворках сознания старый я постоянно орал, требуя быть мужиком и не лебезить перед слизняками. Но я смог закончить речь. Смог закончить и, сказав финальное слово, понял, что поступил правильно. Я всё же смог подняться на ноги после пропущенного удара.
Молчание длилось недолго. Мальчики и девочки хмурились, улыбались, чесались. Но никто из них не решился заговорить первым. Даже главные бунтовщики молчали. Они молчали и смотрели то на меня, то на Николая.
— Позвольте мне высказаться первым? — Николай вышел вперёд и обратился к тестерам. — Хоть я не вращаюсь в вашем коллективе, хоть не провожу уйму времени в капсуле и не до конца понимаю, что у вас там происходит, хочу поддержать молодого лидера в столь сложный для него период. Я хочу быть уверен, что не зря выбрал его на эту роль из множества кандидатов, а потому для меня мнение большинства очень важно. Хоть мой кредит доверия Алексей ещё не исчерпал и я доверяю ему. Хоть вы все работники на зарплате и должны поступать так, как я прикажу, я не желаю поощрять нездоровую атмосферу в коллективе. А потому поступлю так, как вы решите. Решите все вместе.
Признаю, после таких неопределённых слов Николая, я маленько разволновался. Тот открыто намекал, что может мною пожертвовать, если коллектив того потребует. А я помнил, что если сокланы погонят меня поганой метлой, в Прагу, как он поступил с Антоном, Николай меня отправлять не будет. Он отправит меня домой.
Ребята на стульях зашушукались. Крутили головами, переглядывались и о чём-то друг с другом шептались. Затем как-то все сплотились в центре, где сидели Олеся и Андрей. Там тихо переговаривались и, видимо, пытались прийти к общему знаменателю. Но меня уже радовало то, что, по крайней мере, без всяких обсуждений сразу не указали на дверь.
Сзади меня кто-то тронул за плечо.
— Ну как тебе сказать? — тихо хмыкнул Николай. — Я не ожидал, что всё будет именно так, конечно. Но ты меня удивил. Вот уж не думал, что ты посмотришь на себя со стороны и…
— Ладно, хватит! — перебив Николая и раздвигая нависавших над ним ребят, со стула вскочил Андрей. — Давайте по существу. Кто желает высказаться?
— Я буду, — высокая и суровая Олеся встала со стула. Но, когда она начала говорить обо мне, суровость из её голоса исчезла. — Ещё раз скажу — я поддерживаю нашего молодого командира. Я готова дать ему шанс. И требую! Да! Не прошу, а требую от вас того же! Для нас всех ситуация не самая простая, но ему намного сложнее. От него и ожидают большего, и спрос с него тоже больше. Я всё сказала. И повторю ещё раз, если будет нужно.
Я шмыгнул носиком и благодарно кивнул Олесе, когда наши взгляды пересеклись. Но она только улыбнулась на мой кивок.
— И я тогда… Ну, в общем, — вторым, неловко почёсывая затылок, поднялся Олег. — Шо я хочу сказать. Как по мне — дело-то житейское. Лёха нормально руководил, но перегорел, видимо. Ну и шо? Я не вижу ничего страшного. Всякое бывает. Давайте играть дальше. Я даже готов снять с Лёхи часть обязанностей и заниматься набором в клан. На него и так слишком много навалилось…
— Поддержу, — перебивая Олега, поднялся Платон. Что меня немного удивило. Слов поддержки именно от Платона я никак не ожидал. — Сам знаю, нервная это работа — принимать решения сразу за всех. И неблагодарная. Похвалит мало кто, а завалить фекалиями будет готов каждый. Готов дать клан-лиду второй шанс, ведь уверен, у него случился нервный срыв. Наверное, мы всё-таки погорячились, желая его прогнать…
— Тоже хочу сказать слово, если не возражаете, — поднялся Рубен. — Возможно, у кого-то мои слова вызовут удивление, но мне нравилось, как в игре кланом управлял Алексей. Именно благодаря его поступкам и решениям сейчас мы находимся там, где мы есть — на первом месте. И пусть для нас, для простых тестеров, это место не имеет особого значения, благодаря Алексею мы имеем те возможности, которых пока нет у других. У нас есть клан-холл, у нас самый высокий уровень клана, мы вместе добываем экспу и вместе ходим на боссов. И что для меня самое главное — экономика в клане тоже не отстаёт. Мы не просто обычные тестеры, которые плывут по течению. Мы — локомотив среди них. Мне это нравится, меня это устраивает. Ну а то что в клане бывают разногласия — это обычное дело. Невозможно ужиться в большом коллективе без синяков и шишек. Обязательно кто-то наступит на чью-то мозоль…