Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера
Очнулась, повиснув на руках этого мастера… одним взглядом вырубать. В голове был лёгкий туман, ноги слегка подкашивались, но я всё равно отстранилась и отошла от него подальше, пережидая приступ головокружения.
— Какая ты чувствительная, — недовольно поморщился он. — Попроси наставницу научить тебя ставить ментальные блоки. И не затягивай, иначе долго не продержишься.
Я… кивнула. Ничего не понимала, но кивнула, просто чтобы отстал уже. И так плохо было неимоверно, мутило, как после отравления.
— Скажешь, что ничего не понимаешь, была только что… с Колей своим и вдруг очутилась здесь. Про меня ничего не рассказывай. И вообще не вспоминай. Я блок на считывание мыслей о себе поставил, но лучше не рисковать, — быстро заговорил мужчина. — И запомни — ты перенеслась сразу к Кассиди, не было меня. Всё поняла?
— Поняла, — выдавила, борясь с всё больше подступающей тошнотой.
— Да что ж ты такая недотрога-то? Я же осторожно, — возмущённо проворчал он.
Шагнул ко мне, схватил за предплечье, прежде чем отшатнуться успела, и положил горячую сухую ладонь на мой лоб. Тошнота тут же отступила.
— Так-то лучше, — хмыкнул Мастер.
А в следующее мгновение я вдруг почувствовала, будто падаю. Куда-то неудержимо падаю. Бамц! И визг, пронзительный женский визг. Я вскочила, испуганно осматриваясь. Осмотрелась на свою голову…
Глава 2
— Так, значит, говоришь, никогда раньше с тобой подобного не происходило? — слегка нервно спросила привлекательная жгучая брюнетка лет тридцати на вид, представившаяся профессором Кассиди Энро, поправляя лёгкий шёлковый халатик.
— Да, — немного неуверенно кивнула я.
Мы сидели на уютной кухне и пили чай. Вернее, она пила, крепкий, почти непроницаемо чёрный холодный чай из винного бокала. Я же сидела, держа спину ровно, будто лом проглотила, и отвечала на вопросы.
Профессор Энро была слегка на взводе и… навеселе, что и пыталась исправить крепким чаем. И мне тоже гостеприимно плеснула холодного, пахнущего мятой напитка. Но по её взгляду было очевидно — мне не рады. Да и как тут радоваться, если я ввалилась в её спальню в момент, когда она была там не одна и занималась тем, в чём третий явно был лишним.
До сих пор в ушах стоит её визг и отголоски отборной брани её партнёра. Но визжать она быстро перестала, сходу разобравшись, что к чему. А вот друг профессора Энро успокаиваться не пожелала.
Заявил гневно:
— Ну, заешь ли, Касс, мне такие развлечения ни к чему. Для здоровья вредно.
После чего быстро оделся и ушёл, громко хлопнув дверью.
И его можно понять! Я же свалилась прямо в кровать, на них… Лицо всё ещё пылало стыдом, а из головы не шли воспоминания о том, как они… а я на них… Кошмар!
— Ты не могла бы сосредоточиться на чём-нибудь другом? — одарив меня очередным, граничащим с ненавистью, строгим взглядом, раздражённо передёрнула плечами профессор Энро, отчего скользкий шёлк сполз с одного из них, оголяя смуглую кожу.
Да, она тоже слышала все мои мысли. И они её всё больше тревожили.
Профессор поправила полу халата, затянула пояс потуже и продолжила допрос:
— Вспомни ещё раз в подробностях, как всё произошло. Почему я чувствую слепое пятно в твоих воспоминаниях?
Я послушно прокрутила в памяти, как иду по красной дорожке к Коле, поскальзываюсь и… Воспоминания такая штука, ими управлять практически невозможно. Поэтому вспоминала я всё последовательно — падение, скольжение по заледеневшей дорожке, встреча с голым Мастером, поход с ним, но уже одетым, в архив и, наконец, появление в спальне увлечённой друг другом парочки. Щёки опять запылали стыдом.
— Ничего не понимаю. Куда подевался отрезок между падением и появлением у меня? — нахмурилась профессор Энро. — Ты головой не ударялась, когда упала?
— Не знаю, — ответила с предельной честностью.
Я и правда всё ещё подумывала о таком варианте. Удар головой объяснил бы происходящее лучше всего. Вот только слишком уж правдоподобно выглядит весь этот бред. Чересчур правдоподобно, я бы сказала. Такое я не смогла бы придумать, даже если бы приложилась головой не один раз, а с десяток! Да и ощущения были очень даже натуральными, и чувства. Ну не может такое привидеться! Чего только стоит пробирающийся буквально под кожу, замораживающий взгляд Магистра…
— И вот опять! Слепое пятно! О чём ты сейчас думаешь? — подалась вперёд профессор.
— О том, что я, надеюсь, не сошла с ума… пока, — ответила, вымученно улыбнувшись.
— Ну, это тебе точно не грозит, можешь не переживать, — усмехнулась она, откинувшись на спинку стула и отпив пару глотков из бокала. — Я ещё не встречала так стойко воспринимающую первое скольжение иномирянку из сумрака.
— Из сумрака? — переспросила я.
— Да, миры и пространства лишённые магии у нас называют сумраком. Там нет света живой энергии, — пояснила профессор Энро. — Ты как раз из такого, пустого сумрачного мира. Поэтому тебя сюда и вынесло. Вообще, такое очень редко случается, в сумрачных мирах одарённые если и появляются, то чаще всего так и не пробуждаются. А ты вот, пробудилась почему-то.
— И почему? — спросила, судорожно вздохнув.
— А не знаю, дорогая, — развела она руками. — И ещё более непонятно, почему тебя перенесло именно ко мне. Я, знаешь ли, хоть и неплохой специалист в сфере скольжения, но всё же не Мастер. Нет у меня нужного потенциала, чтобы призывать подобных тебе.
Я… промолчала. Так и молчала, думая о том самом Мастере, к которому меня изначально забросило. Получается, это он меня призвал? Но почему тогда тут же постарался избавиться? Ничего не понимаю!
— Ладно, вижу, тебе тяжело пока всё это переварить. Будем разбираться постепенно, — улыбнулась профессор Энро. — Начнём с малого. Как тебя зовут?
И она пододвинула к себе листок, который достала из сумки ещё в самом начале нашего необычного знакомства, сразу после того, как её любовник ушёл, хлопнув дверью. Перехватила поудобнее ручку, необычную, похожую чем-то на старую перьевую, не из настоящего пера, а такую деревянную, со сменными насадками разной ширины, которые обычно макают в чернила, но чернил на столе не наблюдалось, и выжидательно посмотрела на меня.
— Имя, — поторопила меня профессор.
Я вздрогнула, перевела взгляд с ручки с тонким металлическим «пером» на конце на неё и представилась:
— Эль. То есть Алла Анатольевна Зарова. Но все меня называют Эль.
Профессор кивнула, записывая просто-таки каллиграфическим почерком. Причём после имени в скобочках указала «Эль». И опять подняла на меня взгляд.
— Дата рождения, — начала я, взглянув на листок, который оказался каким-то бланком и следующей графой после имени там как раз дата рождения значилась.
— Нет, — перебила она. — У нас другое летоисчисление. Просто возраст скажи и когда следующий день рождения.
— Девятнадцать. Двадцать исполнится… — задумалась, подсчитывая, — через шестьдесят два-шестьдесят три дня.
Профессор кивнула, записала. А я не удержалась от вопроса.
— А у вас год сколько дней длится? И день сколько часов? А час?
Профессор Кассиди улыбнулась и объяснила мне, как маленькой, с покровительственной улыбкой:
— Всё так же, как и в твоём мире. Иначе ты не смогла бы проскользить сюда. Законы времени прямо влияют на процесс перемещения. У нас минута длится шестьдесят секунд, час шестьдесят минут, сутки двадцать семь часов, а год триста двадцать четыре дня, в основном. Всё верно?
— Нет, — как-то настороженно помотала я головой. — Год триста шестьдесят пять дней, сутки двадцать четыре часа. А секунда у вас сколько длится?
— Момент, — нахмурилась профессор Энро, отложив ручку и, то ли отвечая на мой вопрос, то ли прося подождать. — Я не поняла, ты что, из другого пространство-времени сюда выскользнула?!
— Не знаю, — прошептала я, ничего не понимая.
Вернее, я начала понимать, что, кажется, у меня не просто проблемы, а проблемы вселенского масштаба! Я тут мало того, что в другом мире, так ещё и, кажется, что-то нарушила. Какое-то правило, о котором понятия не имею!