(не) принадлежу тебе (СИ)

- Чего бы тебе хотелось? – уточняет Артур, извлекая телефон из кармана.
- Давай тайскую кухню…
Артур кивает и делает заказ. А я тем временем, убираю созданный беспорядок.
Как только диван освобождается мужчина падает в него, утягивая меня за собой и заключая в крепкие объятия. – Иди сюда, - говорит,  прижимая к себе. – Я безумно скучал… Может домой поедем?Я отрицательно качаю головой.
  
- Разве что ты к себе, а я в свою квартиру!
- Камила…
- Я устала, Артур! – признаюсь. – Сегодня выдался нелегкий день, и я много переживала…
- Расскажи мне, что произошло? Как ты попала в руки Мохова, и как в этом всё оказался замешан Громов? Не причиняли ли тебе  боль… Не обижали…
- Нет, Артур! К этому не дошло, благодаря Громову, - начинаю. – Я расскажу тебе кое-что, но ты должен пообещать, что не будешь вмешиваться или разбираться в этом…
- Хорошо. Обещаю, - говорит спустя длительную паузу. Видно понял, что по-другому никак.
- Я давно догадалась, что Громов и Даша встречаются, - говорю, и чувствую, как тело Артура напряглось. – Пыталась обсудить это с подругой,  испугавшись, что он её обижает или к чему-то принуждает. Но Даша  ничего не рассказывала, побоявшись, что я доложу всё тебе. Она очень просила ничего не говорить тебе, поскольку хочет сама во всём разобраться, и я думаю, что так и должно быть, Артур. Это её право. Тем более, ты обещал Громову, дать ему шанс, когда вы договаривались на отсрочку в три года…
- Заступаешься за него? – бросает недовольно.
- Ревнуешь? – не уступаю.
- Камила, тебе не стоит за это думать…, - сердиться.
- Мне приходиться, поскольку после того как Громов меня спас, я не могу находиться в стороне. Дай им возможность самим разобраться. Достаточно будет спросить у Даши, всё ли у неё нормально… Если твоя сестра не справиться,  уверена, она обратиться к тебе за помощью, а пока… Ей нужно время, - прошу, устало выдыхая. – Ты знаешь, я говорила с Громовым о тебе… И пускай он ничего не рассказал о тебе стоящего, поскольку как оказалась у вас есть какая-то «дружеская солидарность»,  всё же, за всё время нашего общения, он так же, ни разу не сказал о тебе ничего неуважительного!
- И что же ты говорила с ним обо мне?
- То, что интересовало, - уклончиво.
- И что тебя интересует? Не легче спросить об этом у меня самого? – замечает.
- Я была на тебя обижена! Когда Громов сказал что позвонит к тебе чтобы ты меня забрал, я воспротивилась, и это повлекло за собой много вопросов!  В общем…Мне просто хотелось знать причину, почему ты так ненавидишь детей…
- Я их не ненавижу, - возражает. – Просто, пока не воспринимаю никак, поскольку не сталкивался с этим и не знаю чего ожидать.
- Возможно. Но, всему есть объяснение…, - не уступаю, вспоминая о подсказках Громова. – Возможно проблемы в прошлом… Тяжёлое детство. Расскажи мне, о себе…
- Хитрюга! – бросает Артур, явно понимая, откуда растут ноги. Но самое главное, что он ни в чём не винил Громова, спокойно воспринимая мой рассказ, и убеждения.
Возможно между его дружбой с Громовым, ещё не всё потеряно?
Иногда, гордым и сильным – нужно немножечко помочь, чтобы заставить их сделать первые шаги навстречу!
- У нас совместный ребёнок, пора уже и узнавать друг друга, - не отступаю. – Расскажи мне о своём детстве, а я расскажу о своём.
- Ну, если  только ради этого, - шутит, ухмыляясь, а затем на мгновение замолкает, взяв меня за руку. Наши пальцы переплелись, и большой палец Артура, начал слишком активно водить  по моей руке. Я поняла, что он нервничает. – На самом деле нечего рассказать…Хорошего.
- Расскажи плохое, - настаиваю, и он тяжело вздыхает.
Крепкий орешек.
- Ладно, - отступает. -  Мы жили бедно. Очень бедно. Мой отец был алкоголиком, а мать…гулящей.
Хотя, я давно не считаю её матерью. Она чужой для меня человек. Не существует. Умерла…
- Почему так произошло? – спрашиваю тихо, судорожно сглотнув. – Они ведь, не всю жизнь были такими?
- Изначально, нет. Я помню, как отец приходил с работы, уставший, грязный, изнеможённый… Он работал на заводе, с утра до поздней ночи. Ангелина, так называемая мать, хотела шикарной жизни, постоянно была в поиске, изменяла отцу, почти каждый день, приводя в дом  новых мужчин, - продолжает он, сосредоточив внимание на наших соединённых руках. – Однажды на заводе случилась авария, отец поранил руку и после больницы его раньше привезли домой. Тогда он застал Ангелину в кровати с другим мужчиной…
- А где ты был в этот момент? Сколько тебе было лет?
- Мне было четыре года. В  момент своей измены  Ангелина закрывала меня в подвале или в шкафу, чтобы я ничего не мог видеть… Но я всё слышал.  Это было мерзко.
- Мне очень жаль…
- Не надо, или перестану рассказывать! – грозит шутя, прижавшись ко мне. Но я понимала, что это только маска. На самом деле ему было совсем не весело. Он держался ради меня, и было очевидно, ему было трудно вспоминать.
- Разве, это не всё? Не самое худшее, - шепчу, в надежде, что это конец.
- Это только начало. Ещё хочешь узнавать обо мне? – спрашивает спокойно, и я киваю. Нужно идти до конца. Я хочу понимать его. Чтобы дальше не было между нами недомолвок. – После того случая, отец пристрастился к алкоголю, - продолжает. -   Его уволили с работы, и он осел дома, не отлипая от бутылки. Тем самым, у Ангелины появилось меньше возможности изменять, но она всё равно каждый день куда-то уходила, каждый раз, принося домой  очередной, новый и противный запах мужских духов. Я ненавидел этот запах до рвотных позывов, поэтому никогда не приближался к Ангелине… Хотя, в принципе, она и сама никогда не хотела этого, - добавляет с презрением. – В итоге,  отец начал её бить, я тоже попадал под горячую руку.  Ангелина убегала на недели, а я оставался один с отцом-алкашом, без еды, денег и защиты. Я не знаю как он жил, за какие деньги покупал спиртное, и время от времени хлеб… Возможно у него были какие-то  пособия. Но так мы протянули несколько лет. Ангелина тем временем нашла постоянного, более-менее обеспеченного любовника и начала ходить в шелках и мехах.  Отец умер, когда мне было девять. Сгорел от спиртного. Ну, а потом был Малевский и второй круг ада…
Я молча выслушала его короткий рассказ… Молча, потому что ком застрял в горле от обиды за того четырёхлетнего мальчика, который вытерпел столько боли и несчастья. К концу его речи, мне действительно хотелось его остановить,  чтобы не знать об уже предположительном, ужасном финале его отца, но слова, брошенные напоследок, заставили меня ещё больше взволноваться и огорчиться. Это был ещё не конец…
«А потом был Малевский и второй круг ада».
Всем известно, какие могут быть  мачехи или отчимы. Редко, когда они хорошие, любят тебя – чужого ребёнка. В основном ты получаешь издевательство, унижение, обиды…  В особенности плохо, когда нет защиты от родной матери или отца, но в случае Артура это -полный игнор. Что значит, у него не было защиты или поддержки.
- И как же твоей матери удалось подцепить такого как Малевский? – продолжаю,  решая смело идти до конца.
- Она была его личной шлюхой пару лет.  Затем ей усмехнулась фортуна  - она забеременела. А поскольку Малевский уже был не молод, и у него вообще не было детей, он  сразу принял меры. Они поженились, Ангелина  научилась вести себя как светская львица, а так я оказался в его доме.
- Он тебя обижал? – тихо спрашиваю, и так догадываясь, что это так.
- Первое время. Потом я начал давать отпор. Как только я немного подрос, то сполна отомстил ему… Постепенно. После того как он баллотировался в мэры, у меня появилась возможность. Я поставил Малевскому ультиматум. Он должен был, оплатить мне учёбу иначе я сделаю всё, чтобы его предвыборная кампания провалилась с треском. Поэтому ублюдок с  радостью  пошёл на уступки, тем самым навсегда избавившись от меня. И так я выбрался из ада, взяв собственную жизнь под личный контроль.