Коллектор (СИ)
Мой друг обернулся и увидел... меня. Из его глаз я смотрел на самого себя. Хромающего, зажмурившегося, со здоровенным штурмовым револьвером в руке. Я помню тот момент — за пару минут до этого меня поразило электроимпульсной гранатой, и нам пришлось разделиться.
Я мысленно заставил видео идти в ускоренном темпе. Коридор, беготня, выстрелы, спуск по лестнице, и вот уже мы вместе ехали в машине. Разговаривали. Я заново пережил наш диалог, повторенный слово в слово.
«Знаешь...» — повторил Гриша. Его слова отдавались эхом в моей голове. — «Мне хочется быть другим человеком. Забыть, кто я такой на самом деле. Притвориться, что никого и никогда не убивал. Отвлечься».
Я вновь испытал стыд за то, что заставил своего лучшего друга поверить в мою ложь.
«Планы на сегодня не изменились?» — задал я вопрос.
Гриша повернул голову и посмотрел на меня. Я увидел себя за рулем — сосредоточенного и напряженного, с сигаретой в губах, в помятой и пыльной одежде после перестрелки в Квартале.
«Нет», — Гриша смачно выругался. — «Нажрусь, закадрю кого-нибудь и поеду отвисать домой. Ты разберись завтра с этим должником сам, я попозже подъеду. Нормально?»
Гриша вышел из машины и посмотрел, как я уезжаю на ней дальше по проспекту. Поднялся по лестнице до станции надземного метро. Приложил ладонь к терминалу на турникете, деньги списались, и Гриша смог пройти дальше. Он долго сидел на лавочке в полном одиночестве. Люди приходили и уходили, грузились в поезда и выходили из них, но никто не задерживался на станции. Гриша смотрел в пол и нервно тер руки. Достал вейп, подымил им. Потом встал, вытащил из мусорки бутылку, схватился за горлышко и, громко выругавшись, закинул ее за забор. Она разбилась где-то вдали о рельсы.
Приехал поезд, он сел в него, нашел свободное место и воткнулся между людьми. Перед ним сияло табло со всеми линиями нового московского метро. Монорельсами был исполосован весь город, и ни одна ветка не уходила под землю — в Новой Москве поезда ходили только поверху. На сенсорном информационном стенде мигала точка, несущаяся по зеленой ветке. Гриша закрыл глаза, видео в моей оптике тоже перешло в полную черноту.
Он быстро уснул, и кибердека записала даже сон, про который он наверняка забыл. В поезде Грише снился кошмар. Мегабашня горела посреди африканской саванны. Мимо проходил носорог — заметив Гришу, тот фыркнул горячим паром и, выбив землю копытом, помчался вперед. Гриша поднял пулемет и изрешетил тушу животного. Кровавые фонтаны из убитого носорога быстро заполнили пустыню, акации и пальмы вспыхнули огнем. Мегабашня разрушалась, и с нее сыпались люди, как муравьи из перевернутой банки. Солнечный диск разрастался, заполняя багровое небо. Кровь наполнила саванну, словно чашу, и Гриша оказался в кипящем красном море. Тяжелый экзоскелет потащил его на дно.
Под толщей воды он увидел мертвых китов, всплывающих кверху брюхом. В рыболовных сетях запутались чернокожие аборигены. Гриша выдернул рог из носа убитого носорога, подплыл к сетям и попытался их разрезать, но острый рог рассыпался в его руках. Он поднял взгляд и увидел, что все африканцы уже мертвы — у всех были прострелены головы.
Гриша стал задыхаться от нехватки воздуха и тут же проснулся. Он снова увидел перед собой табло московского метро. Точка горела уже в другом месте — через почти десять станций вперед. Гриша встал, выскочил из поезда, перешел по лестнице на другую ветку и сел на четвертом диаметре. Дальше — только в клуб.
После этого данные шли в поврежденном виде. Картинку резало цифровыми помехами, события резко сменяли друг друга. Либо хакер плохо отработала деньги, либо наоборот мастерски связала то немногое, что оставалось на диске.
Гриша оказался в панк-клубе «ОМСК». Десятки пьяных лиц, дерущиеся друг с другом панки в кожанках, бас-гитары ушли в лютый дисторшн. Гриша вмазал одному по лицу, отхватил сам. Крики, смех, еще несколько ударов кому-то по рылу.
Снова цифровой скачок. Гриша уже стоял на улице, шатался пьяный, курил настоящие сигареты попеременно с вейпом и смеялся, когда один из его вечерних приятелей заблевал асфальт. Вместе они завалились обратно в клуб, Гриша сел у барной стойки — неожиданно прилично выглядящей — и постучал по столешнице. Ему налили что-то в стакан, и Гриша подвинул тару поближе к вызывающе одетой девушке: глубокое декольте почти полностью обнажало грудь, из-под ткани виднелись границы ореолов сосков. Девушка поправила каре и с нескрываемым удовольствием приняла выпивку от Гриши. Он погладил ее по коленям, провел ладонью выше, задрав пальцами красную латексную мини-юбку.
«Светлана», — прошептала она ему на ухо. Его слуховой имплант заглушил музыку в зале, Гриша слышал только голос девушки. — «Света. А ты — Гриша?»
«Да. Знаешь обо мне?»
Она улыбнулась ему, отпила от стакана, спрыгнула со стула и поманила Гришу за собой. Вместе они вышли из панк-клуба, она вручила ему ключи от машины, он сел за руль, и они поехали к нему домой.
Гриша пролетел по пустынным ночным перекресткам, он мчался по магистрали мимо радаров, собирая полный набор штрафов за превышение скорости. Девушка визжала от удовольствия и переполняющего жилы адреналина, высунувшись в окно.
Подъезд, быстрый подъем на лифте и поцелуи в кабине. Пара завалилась на квартиру Гриши, он быстро уложил ее на диван и нежно укусил за плечо. Стянул с нее одежду, прильнул к ее груди.
Я не знал, как быть дальше. Мне не хотелось настолько глубоко лезть в личную жизнь Гриши, но эта девушка была с ним в последние часы его жизни. Кто знает, что могло случиться? Может, мне нужно перемотать дальше?
Незнакомка сама разрешила мою дилемму — она оттолкнула Гришу ладонью и умчалась в ванную комнату в одних трусиках. Света сняла с вешалки свою сумочку — та была заметно больше тех, что сейчас принято носить с собой. И попросила его отключить слуховой имплант.
«Дай мне минутку. Всего минутку, а взамен я подарю тебе кое-что от себя...»
Гриша растянулся на подушках, прикрыл глаза и заставил слуховой имплант перейти в режим минимальной громкости. Беспрерывный гул гитар, криков и прочих шумов после бурного вечера затих. У него дико гудела голова.
Зря он доверился этой девушке. Занизив громкость, он не услышал, как она подкралась к нему сзади. Вдруг, будто бы изнутри головы раздался хруст. Гриша закричал от боли — свалился с дивана, встал на колени и увидел над собой обнаженную девушку. На ее лице отразился испуг, по щекам текли слезы, растекалась розовая тушь. А в руке она держала молоток с окровавленный бойком и прилипшими к нему волосами. Оптику Гриши залило красным. Он пошатнулся, пощупал пальцами рану на голове и грохнулся спиной на пол.
Девушка подбежала к Грише, села ему на грудь. Он протянул ладонь к ее лицу, погладил ее скулы, заляпав щеки кровью. Она замахнулась молотком. Сработал ускоритель рефлексов, и Гриша наблюдал за тем, как боек медленно опустился к его лицу, а затем с гулким звуком ударился о его череп. Ускоритель отключился, девушка замахнулась еще раз и ударила вновь. А потом выронила инструмент и заревела. Убежала куда-то прочь и вскоре вернулась с кухонным ножом. Гриша попытался поднять руку, но «альтеры» отказывали, неестественно выворачиваясь.
Похоже, первый удар молотком был решающим, и ей удалось повредить его мозг. Гриша больше не мог сопротивляться. Девушке оставалось только добить его, но ей, очевидно, не хватало смелости и опыта. Она полоснула лезвием по его горлу, несколько раз ударила по груди и животу, пыталась проткнуть ребра, чтобы достать до сердца, но у нее не получалось быстро лишить Гришу жизни.
«Извини, пожалуйста, прости, прости!» — стонала она сквозь рыдания. Ее голос Гриша слышал уже на границе сознания. Девушка продолжала полосовать его ножом и вонзала острие в живот под разными углами.
Непонятно, как умер Гриша — может, ей удалось достать до сердца. А может, эти издевательства кончились тем, что Гриша умер от потери крови. В любом случае, ему было невыносимо больно.