Фобия (ЛП)

Что со мной?
Опираясь на машину ради равновесия, я осматриваюсь в поисках седана Мариссы и нахожу его на заднем ряду. Пытаюсь сделать шаг, но земля стремительно приближается ко мне, а желудок поднимается к груди от падения. Острый гравий впивается в нижнюю часть моего подбородка, и я, постанывая, переворачиваюсь на бок, чувствуя, как в горле поднимается тошнота.
В поле зрения появляется фигура, но лицо затенено лампой над головой.
  
— Чт… происходит? — боль и покалывание распространяются по моей нижней челюсти, а вид передо мной сужается до маленькой точки.
В черепе пульсирует боль, непрерывный стук порождает мерцающие острые вспышки света за моими веками. Отвратительный запах, как плесень и гнилое мясо, застревает в горле. Мое тело содрогается, я задыхаюсь и меня начинает рвать. Пронзительный холод с пола проникает в мою кожу. Твердая, покрытая гравием поверхность царапает мне щеку, когда я поворачиваюсь на бок и открываю глаза в тусклой темноте. Одно маленькое окно у потолка слабо освещает серые, испорченные пятнами влаги бетонные стены и грязный пол.
Подвал?
Мой пульс бьется в кончиках пальцев. Я пытаюсь поднять руки, и понимаю, что они связаны за спиной.
Холодные облака дыхания вырываются из меня сухим кашлем. Я неуклюже отталкиваюсь от пола, замечая, что мои ноги не связаны, а обувь снята. Легкое щекотание в области груди привлекает мое внимание к большой футболке, заменившей мою толстовку. Бюстгальтера нет. Трусы заменены на что-то вроде шелковых боксеров, судя по тому, как они скользят по моим голым бедрам, когда я шевелюсь. Под свободным краем боксеров что-то туго впивается в кожу моего бедра. Я поднимаю ногу и край шорт сползает вниз, обнажая красную ленту, завязанную там узлом. Ее вид напоминает мне об убитых девушках.
У них тоже были красные ленты, привязанные к бедрам.
О, нет. Нет, нет, нет.
Ужас скручивается в моем животе. Я сосредотачиваюсь на любой боли между ног, которая могла бы указывать на то, что меня изнасиловали. Кроме синяков на внешней стороне бедра и боли в плече и руках, которая слегка ослабевает от этого оцепеневающего холода, ничего заметного нет. Движения руками вызывают острую боль в плече, и я издаю сдавленный всхлип, осматривая окружение.
На стене напротив меня белыми буквами, которые почти светятся в темноте, написано «Злорадство». Я даже не знаю, что это значит.
Ледяные щупальца страха подкрадываются ко мне сзади, в то время как мой разум возвращается к прошлой ночи, перебирая события, как быстро движущуюся пленку. Я помню, как мы остановилась у бара. Видела мистера Кейда. Марисса ушла, и я догоняла ее в переулке.
После этого – пустой лист, возвращающий меня в настоящее.
Я снова шевелюсь, игнорируя боль. В горле вспыхивает паника. Рвота выливается из меня с кашлем, разбрызгиваясь по грязному полу. Кислота задерживается в горле и рту, угрожая вылиться снова. Второй, менее сильный приступ вырывается из меня, падая в уже образовавшуюся лужу.
Дыша через нос, я проглатываю жгучий комок в горле и выплевываю липкие остатки. В комнате раздается щелчок. Я с глухим всхлипом бросаюсь в угол, надеясь спрятаться в тени.
Свет из окна отражается на серебристой ручке, дверь распахивается. Я осматриваюсь в поисках чего-то, что можно было бы использовать как оружие. Взгляд падает на маленький кусок бетона с зазубренным краем. Я наклоняюсь в сторону, мышцы дрожат от натяжения, когда я тяну связанные руки, чтобы схватить его. Судорога сжимает мое плечо. Мое тело неуклюже искривляется, пока я ощупываю землю за спиной, и, наконец, хватаю предмет, прежде чем спрятаться обратно в темный угол.
Яркий свет с другой стороны двери проникает в комнату, образуя расширяющийся луч, искажающийся силуэтом мужчины, входящим в комнату. Удары моего сердца синхронизируются с дрожащими, судорожно вырывающимися из меня вздохами. Моя рука трясется, обхватывая жалкое оружие в моей ладони.
Человек Тень. Может, это сон?
Проснись, Би. Ради Бога, проснись!
Мой пульс учащается. Я жду, когда он подойдет и схватит меня, как это всегда бывает в кошмарах.
Он поворачивает голову, и я различаю пряди светлых волос, пока он осматривает комнату, но, когда его взгляд наконец падает на меня, следующий вдох застревает в моем горле.
Его лицо мне знакомо. Снова воспоминания о прошлой ночи мелькают в моей голове. Я знаю его. Я видела его. Блондин. Очки. Он протягивает руку для рукопожатия.
Джордан.
Парень из бара.
Он, должно быть, замечает меня, потому что его губы растягиваются в улыбке.
— Ну, здравствуй, — говорит он устрашающе игривым голосом.
Я начинаю пилить камнем стяжки за спиной, стараясь сделать это как можно более незаметно. Мои мышцы напрягаются, я наблюдаю, как он проходит дальше по комнате, ко мне.
— Я хочу поблагодарить тебя за совет. Это было бы трагической ошибкой позволить тебе разрезать стяжки шнурками. К счастью, другие до тебя об этом не знали, — его слова плывут вокруг моей головы в смешанной куче. Я продолжаю тихо тереть пластик острым краем камня. — Буду честен, я никогда не учитывал шнурки.
— Почему ты связал меня, Джордан? — спрашиваю я, пытаясь задержать его.
— Ах. Прошу прощения за это. Видишь ли, тела сильно дергаются и двигаются под острым лезвием. Получается ужасный беспорядок.
Его слова вынуждают меня трястись, однако есть необъяснимая и раздражающая стена отрицания, отделяющая меня от реальности. Может быть, это из-за того, что я уже пережила подобную травму, или же, это чувство неведения. Возможно, он показался мне слишком милым в баре, чтобы я воспринимала его всерьез. Но я отказываюсь верить, что умру сегодня вечером, и я знаю, что это смешно утверждать с моей стороны. Я подозреваю, что именно он жестоко убил тех других девушек, и в мире нет никаких причин, по которым он пощадит меня.
— Почему ты это делаешь?
— Почему ты пошла в бар с фальшивым удостоверением?
Расположение бетона в моей ладони затрудняет и делает неуклюжим попытки разрезать пластик. Это бесполезно. Я уверена, что он уже рассчитал все шансы моего побега.
— Я не хотела быть там. Я должна была смотреть фильмы с подругой.
— Ах, да. Твоя маленькая шлюха-подруга.
— Где она?
— Наверное, трахается, что шлюхи и делают.
— Твой друг… он… он тоже…
— Занимается… этим? — спрашивает он, указывая в мою сторону. — Нет. Ну, насколько мне известно. На самом деле, мы даже не друзья. Просто знакомые с пар по физике. Думаю, что с ним ей будет относительно безопасно. Во всяком случае, с точки зрения статистики, — скрестив руки за спиной, он ходит взад-вперед передо мной. Каждый его шаг усиливает мое беспокойство. — И это хорошо. Важно, чтобы был человек, который видел тебя в последний раз. К твоему сожалению, она даже не подумает на меня. Я уже положил тебя без сознания в багажник, пока вез их обоих в общежитие Роба. Твоя подруга была очень расстроена, думая, что ты уехала на ее машине и оставила ее одну в баре с незнакомцами. Она будет чувствовать себя виноватой, когда поймет, что ты не вернулась, а ее машина стояла на заброшенной парковке. Разумеется, в нескольких милях отсюда, — он останавливается и вздыхает, пока я пытаюсь осмыслить логику происходящего. — Когда она видит новости, она будет благодарна, что не села с тобой в машину.
  
— Я уверена, там были камеры.
— Ни одной, если ты, конечно, мне поверишь. Это минус посещения дешевых баров, не так ли?
После этого следует неловкое молчание. Я пытаюсь представить, как Лилия или мой отец пытаются разгадать мое исчезновение. Убийство. Мое убийство. Еще одна история в новостях. Первый проблеск паники скользит по моей шее при мысли о том, как он вонзает в меня нож. Видимо, мой мозг наконец начинает осознавать реальность.