Фобия (ЛП)

— Понятия не имею. Никогда не видела его с кем-то. Но странно, что он здесь.
— Почему это?
— Не знаю, — я тыкаю кусочек льда соломинкой, вспоминая, как два дня назад видела его, проходящего мимо художественного класса, пока я рисовала.
— Просто чувствую… — я покачиваю головой и фыркаю. — Ладно, забудь. Это глупо.
— Я решу, что глупо, а что нет.
— Мне кажется… будто он иногда наблюдает за мной? Не знаю, он просто всегда где-то рядом, куда бы я ни взглянула. Но только периферийно. Вот как сейчас, он у бара, а мы здесь, и он даже не знает, что я тут, понимаешь, о чем я? Это похоже на чувство, когда тебе кажется, что за тобой кто-то следит, а потом оборачиваешься, и там просто прохожие, занимающиеся своими делами, но ты уверен, что за тобой наблюдают.
  
Сузив глаза, она медленно кивает, будто я сказала что-то более глубокое, чем на самом деле, и я задумываюсь, не подействовал ли на нее уже алкоголь.
— Это как-то жутко. Но в то же время возбуждающе. Сталкеры – это сексуально.
— Я не говорила, что он за мной следит. Это странно. И отталкивающе.
С ироничной улыбкой, она наклоняется вперед, поднимая бровь.
— Ты хочешь сказать, что, если бы он удерживал тебя в заложниках, привязанной к кровати, ты бы не почувствовала ни малейшего прилива возбуждения?
Одно это предложение заставляет меня сжать ноги сильнее.
— Ты слишком много читаешь темных романов.
— Тебе тоже стоит попробовать. Многое узнаешь, — она подмигивает, хитро улыбаясь, и делает глоток своего напитка.
— Что, например?
Размышляя, она качает головой взад-вперед.
— Например, недавно я прочитала роман про серийного убийцу, который связал девушку стяжками. Она использовала шнурки от обуви, чтобы освободиться. Полезно, позволь сказать, — ее немного невнятная речь заставляет меня взглянуть на ее уже наполовину выпитый напиток.
— Роман про серийного убийцу? Разве это не оксюморон? Серийные убийцы – психопаты. Они не влюбляются.
— Неправда.
— Ты знаешь про тех девушек, которых убили?
— Ладно, не все психопаты влюбляются. Некоторые действительно больные, — она делает еще один глоток, и я внезапно начинаю в уме подсчитывать процентное содержание алкоголя. Я явно слишком зациклилась на этом. Или просто паранойю, зная, что мой учитель сидит за барной стойкой, а мне как-то нужно вернуться в общежитие.
Ее взгляд снова скользит в его сторону, и при легком движении ее языка я тоже невольно смотрю на него.
— Мистер Кейд хорошо обращается с ножами, — говорю я, замечая кобуру на его бедре, где, вероятно, находится один из тех огромных ножей, которые наверняка могут разрезать кору дерева. Можно ли вообще приносить нож в бар? — Я однажды наблюдала за ним. За Спортивным Центром.
— Ты тоже за ним следишь! Боже, это потрясающе. Два сталкера, разница в возрасте, табу, роман профессор-студентка. Ахуенно горячо.
— О чем разговариваете?
Мы обе оборачиваемся к двум парням, которые подошли к нашему столику со своими напитками.
Марисса облизывает губы, явно заинтересованная одним из них, хотя я еще не совсем поняла, кем именно, так как ее взгляд скользит туда-сюда между двумя. Возможно, обоими.
— Я только что объясняла подруге, как выбраться из стяжек.
Боже мой. Серьезно? Она напилась.
— Ах да? И как? — спрашивает парень с темными волосами с ноткой флирта.
— Шнурки – лучший друг девушки.
— Не возражаете, если мы присоединимся к вам, дамы? — он уже наполовину здесь, устраивается на краю скамейки, где она сидит.
— Зависит от того, пришли ли вы сюда за увлекательным разговором, или чтобы переспать с кем-то.
— Марисса! — я откидываюсь на спинку сиденья, качая головой.
— Что? Важно сразу обозначить границы и ожидания.
— Определенно, чтобы переспать, — отвечает темноволосый без тени колебания.
— Простите моего друга, он немного грубоват, — блондин, все еще стоящий рядом со столом, ближе к моему месту, говорит аристократичным тоном, словно парень, выросший в богатстве. — Но, уверяю вас, наши намерения безобидны. Просто кажется, что вы единственные здесь примерно нашего возраста.
— Да. Здесь как на съезде Американской Ассоциации Пенсионеров, — Марисса смеется.
Темноволосый смеется в ответ, и к моему ужасу, она сдвигается, позволяя ему сесть рядом с собой.
Я поворачиваюсь к блондину, чьи глаза темные, но сочувствующие.
— Я с радостью постою, если тебе так будет удобнее.
Как обычно, я вспоминаю про свою кисту. Кажется, будто она занимает половину моего лица, и я отворачиваюсь, как какой-то огр. Раздраженно вздыхая, я сдвигаюсь, прижимаясь к стене рядом со мной, чтобы создать между нами просранство. Как бы чувствуя мою неловкость, он осторожно садится, держась за край скамейки и оставляя заметный зазор между нами.
— Так что, вернемся к вашему маленькому сценарию… — говорит Темноволосый, наклоняясь ближе к Мариссе. — Что, если я свяжу тебя наручниками?
— Да ладно, чувак. Ты звучишь как извращенец, — его друг качает головой и делает глоток своего напитка, привлекая мое внимание к тому, что, как я догадываюсь, является перстнем братства с изображением жуткого мотылька.
Марисса улыбается, и медленное моргание ее глаз говорит мне, что алкоголь определенно проник в ее кровь, заставляя меня задуматься, сколько еще глотков потребуется, прежде чем она напьется настолько, что мне придется думать о том, как вынести ее из бара. Пока я сижу, молча строя планы, как протащить ее мимо мистера Кейда, если это будет необходимо, она отвечает.
— Нет, все в порядке. Я ценю его канди… датуру3? Правильно я сказала?
Какая увлекательная и интеллектуальная беседа.
— Кандидатура – это рассмотрение на замещение определенной должности. Часто политической, — блондин отвечает безразличным тоном.
— В любом случае, если бы ты меня связал, я бы, наверное, попыталась соблазнить тебя, — она наклоняется вперед для еще одного глотка, теперь ее напиток наполовину выпит. — Использовала бы свое тело, чтобы заманить тебя. И как только ты соберешься меня поцеловать, ударю тебя головой и стащу ключи.
— Марисса, думаю, нам пора идти, — я пока не знаю как, просто чувствую, что чем дольше мы здесь пробудем, тем больше она будет пить.
— С этим ответом связано множество проблем, — продолжает Темноволосый. Оба игнорируют меня. — Но самое главное, что я не целуюсь. По крайней мере, не с незнакомками. Однако, я танцую с незнакомками, и я не могу не потанцевать, когда играет эта песня.
— Не думаю. Я не танцую, — чушь, она была в группе поддержки в школе, а также зарабатывала деньги на подпольных танцевальных соревнованиях. Танцы, по крайней мере, удержат ее от выпивки, возможно, даже помогут сжечь немного алкоголя и дадут мне возможность спланировать наш побег.
— Ты заставишь меня пойти туда одному, перед всеми этими людьми, которые, вероятно, будут смотреть на меня, как на какого-то студентика.
— Ты же студент, верно? — она хихикает, падая на него, и заставляя меня неприкрыто кривиться.
— Ну, да. Но это не важно. Я прошу всего лишь об одном танце. Я отлично веду.
— Он действительно отлично ведет, признаю, — говорит его друг рядом со мной, но это все белый шум для стратегии, формирующейся в моей голове.
Мне нужен отвлекающий маневр, если это возможно. Но мистер Кейд обычно не отвлекается, когда читает лекцию, а какой-нибудь наглец бросает язвительную шутку. На самом деле, это почти унизительно, как он игнорирует некоторых студентов, словно они находятся настолько далеко за пределами его интересов и их просто не существуют.
  
— Один танец? — спрашивает Марисса, прерывая мои размышления.
— Как хочешь. Один танец. Один напиток. Я никогда не выберусь из этого проклятого бара, — я закатываю глаза, попивая свою колу, и, услышав громкое бульканье соломинки, понимаю, что выпила все до дна.
Марисса и Темноволосый направляются к танцполу. В тот момент, когда она начинает двигаться, он, с выражением «я вляпался», оборачивается к своему другу и указывает на нее, танцующую на нем. Это не самое подходящее движение под «Sweet Home Alabama», но зрителям, кажется, все равно.