Одна звезда на двоих (СИ)

– Я тоже не знал, что так бывает, – ответил он, целуя ее в макушку.
Их губы встретились снова. На этот раз их близость была не такой яростной и стремительной, как накануне. Она была медленной, тягучей, полной нежности и исследования. Они не спешили, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом, каждым взглядом. Кириан неспешно изучал ее тело, татуировки, шрамы, но теперь уже со знанием, с глубокой нежностью. Шайлар отвечала ему с той же лаской, ее руки гладили его спину, плечи, грудь, даря покой и наслаждение. Их тела сплетались в плавном, чувственном танце, их шепот и тихие стоны тонули в тишине комнаты. Это было не просто утоление страсти, это было слияние душ, нашедших друг в друге убежище от жестокого мира.
  
***
Они проснулись вместе в предрассветных сумерках, в объятиях друг друга. Ленивые поцелуи, нежные прикосновения… Казалось, эти украденные у войны часы могут длиться вечно. Но реальность напомнила о себе резким сигналом на личном комме Шайлар. Короткое сообщение от Санни.
Санни: «Афина, точка рандеву «Омега», орбита, через четыре часа. Ждем.» 
Шайлар прочитала и тяжело вздохнула, откладывая комм.
– Мои два дня истекли, Кир. Пора.
Она поднялась с кровати, и он увидел, как за секунду она снова превратилась из его нежной, страстной Шайлар в Полковника Рейтор – движения стали четкими, взгляд собранным, на лице – привычная маска командира. Он тоже встал. Без удивления, без упреков. Он был готов к этому.
– Я понимаю, – сказал он тихо. – Работа. Долг.
– Да, – она подошла к нему, взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза. В них все еще была нежность, но уже смешанная с горечью прощания. – Это были… невероятные два дня, Кир. Настоящие. Спасибо тебе за них.
– Тебе спасибо, Шайлар. За то, что рискнула. За то, что впустила меня.
– И как я теперь буду засыпать одна на этой дурацкой койке на «Неустрашимом»? – она усмехнулась, но голос ее дрогнул.
– Придется немного потерпеть, – он постарался улыбнуться ей в ответ, хотя сердце сжималось от боли разлуки. – Пока лучший кадет Академии не закончит обучение и не пройдет ваш чертов отбор в Полк, – он заглянул ей в глаза с надеждой. – И тогда ты никогда не будешь засыпать одна, веришь?
– Соблазнительная перспектива, Старг, – она чуть прищурилась, но в глазах мелькнул знакомый лукавый огонек. – Мне нравится как это звучит, – она быстро оделась в свою летную форму. – А теперь мне действительно пора.
***
Они снова стояли в ангаре. Пустом, гулком. Только они вдвоем и Агилис, тихо гудящий на платформе, готовый к вылету. Шайлар повернулась к Кириану возле самого трапа. Он притянул ее к себе для последнего, долгого, глубокого поцелуя, вкладывая в него всю свою нежность, всю свою веру, все свое обещание ждать. Она ответила с той же силой, с тем же трепетом и горечью. Потом резко отстранилась.
– Береги себя, Старг. И без глупостей.
– И ты, Шайлар. Возвращайся, – он заставил себя стоять прямо, смотреть ей в глаза спокойно и уверенно. Он понял правила игры.
Шайлар кивнула, в ее глазах он увидел уважение и боль, и быстро поднялась по трапу Агилиса. Люк начал закрываться. В этот момент внешний динамик адара тихо ожил.
– Кадет Старг, – раздался спокойный, синтезированный голос Агилиса. – Ваши биометрические показатели стабилизировались. Пилот Рейтор находится под моей защитой. Я верну ее.
Кириан удивленно посмотрел на адар, потом усмехнулся и кивнул ему.
– Я рассчитываю на тебя, Агилис. Очень рассчитываю.
Адар беззвучно поднялся с платформы, развернулся и стремительно взлетел вверх, вылетая сквозь открытые створки ангара в утреннее небо Санары.
Кириан остался один посреди огромного пустого пространства. Он провел рукой по губам, все еще чувствуя тепло ее поцелуя. Два дня. Всего два дня, которые необратимо изменили его жизнь. Опустошение от отлета Шайлар смешивалось с невероятным приливом сил и какой-то новой, стальной решимостью. Она выбрала его. Они решили попробовать быть вместе вопреки всему. И он теперь не просто кадет, мечтающий об адарах. Он – ее кадет. Он – тот, кто будет ждать ее возвращения и кто сделает все, чтобы быть достойным ее доверия и ее… любви? Кириан еще боялся этого слова, но чувствовал его всем сердцем. Он посмотрел на свои руки. Нужно было работать. Очень много работать.
  
Глава 21
 
Из письма неизвестного кадета: 
Привет, Криса! 
Ну вот и закончился первый курс! Не верится! Экзамены сдала, хоть и пришлось попотеть над теорией поля. Теперь у нас началась так называемая летняя практика – в основном муштра на полигонах да дежурства по Академии. Старшие курсы готовятся к каким-то большим учениям вне Санары, а мы тут… ну, ты поняла. 
Я окончательно решила – буду пробиваться на научно-исследовательский поток! Ходила на дополнительные лекции по ксенобиологии – это невероятно интересно! Представляешь, изучать врага не только через прицел бластера, но и пытаться понять их логику, их технологии… Может, так и найдем ключ к победе? Мечтаю потом попасть в «Прометей» – главный научный центр Ополчения! 
А так… жизнь идет. Слухи разные ходят. Недавно вот был какой-то странный сбой на новых симуляторах для спецпотока адар – несколько кадетов даже в госпиталь попали с легким нейрошоком. Говорят, просто глюк программы, но выглядит подозрительно… Здесь вообще атмосфера напряженная после истории с ректором. 
А еще меня достал один кадет со старшего курса, из 37-го отряда – Доран Стейн, такой огромный громила-близнец. Вечно отпускает дурацкие шуточки и пытается «закадрить». Раздражает его самоуверенность! Словно ему все можно. Но его сестра Лития – та еще штучка, тоже с их отряда – обычно быстро ставит его на место. Интересные они, эти ребята из элитных ИОСН. 
Ладно, побегу на дежурство. Напишу еще! Обнимаю! 
Вернуться в привычный ритм Академии после двух дней, проведенных с Шайлар, оказалось невыносимо сложно. Кириан пытался. Он заставлял себя вставать по сигналу подъема, идти на тренировки, сидеть на лекциях, погружаться в работу над проектом. Но все вокруг казалось тусклым, лишенным смысла. Прошла почти неделя с ее внезапного отлета, но он все еще чувствовал фантомное тепло ее тела рядом, ее терпкий, уникальный запах на своей коже, видел перед глазами блеск ее зеленых глаз в полумраке каюты. Воспоминания о тех коротких, но таких насыщенных часах, об их близости, о ее смехе, о ее уязвимости под маской силы – все это жило в нем непрерывно, мешая сосредоточиться на сухих схемах нейроядер и бездушных тактических расчетах.
Кириан чувствовал себя другим человеком. Повзрослевшим? Определенно. Более уверенным в себе, в своем пути, в своих чувствах? Да, несомненно. Ее вера в него, ее слова о Первом Полке, само ее присутствие в его жизни – все это придавало ему невероятных сил и решимости. Но одновременно с этой силой пришла и новая, острая уязвимость. Тревога за нее, за Шайлар, находящуюся там, на фронте, стала его постоянным, неотступным спутником. Он знал теперь не из сводок, а из ее усталых глаз, из шрамов на ее теле, на что способен враг. Кириан знал о рисках ее работы. И эта неизвестность – где она сейчас, что с ней происходит в эту самую минуту – скручивала внутренности холодным спазмом, порой мешая дышать.
Единственным спасением была работа. Он с удвоенной, почти отчаянной энергией взялся за свой проект по анализу аномалий нейроядер. Полковник Лисар Дидакис, как и обещал, предоставил ему расширенный доступ к огромной базе обезличенных данных – логи учебных адаров, записи с симуляторов, и даже некоторые фрагменты данных с того самого нитро, чей сбой чуть не стоил ему жизни. Кириан часами просиживал в тишине лаборатории, окруженный мерцающими голографическими экранами, выстраивая сложнейшие многоуровневые алгоритмы, выискивая скрытые закономерности в хаосе сигналов, пытаясь нащупать ту тонкую грань, за которой стабильная работа нейроинтерфейса переходит в каскадный сбой. Инженер Ворк, курировавший техническую часть их спецпотока, был откровенно впечатлен его прогрессом и нестандартностью мышления.