Приезжайте: у нас смертельно опасно

– Первая уникальна, – невозмутимо продолжал Найт: – листок вырван из фирменного блокнота страховой компании «Эбенезер Уилкс и сыновья» – той самой компании, где работаете вы, мистер Барнетт.
Мужчина на секунду замер, а потом воскликнул почти с восхищением:
– Поразительно! Как вы это определили?
– С помощью солнечного зайчика.
– Что? Вы шутите? – удивились все сидящие за столом.
  
– Вовсе нет. Записка был сильно смята, и раньше мы не замечали, что на бумаге имеется водяной знак. Вчера солнечный зайчик ясно высветил на листке эмблему – заглавные буквы Э и У, помещенные в окружность. Точно такая же эмблема имеется на вашей визитной карточке, мистер Барнетт.
– А я-то думал, полиция в таких случаях пускает в ход микроскопы, химические реакции и прочее! – деланно рассмеялся мужчина.
– Диапазон наших методов чрезвычайно широк, – улыбнулся в ответ инспектор. – Не могли бы вы объяснить, мистер Барнетт, каким образом к вашей жене попала записка, написанная на листке из фирменного блокнота вашей компании?
– Я и не знал, что в них бумага с водяными знаками, – озадаченно проговорил тот. – Такие блокноты раздали всем сотрудникам… Постойте-ка! Их также дарили на Пасху нашим клиентам!
– Вот как?
– Именно! Выясните, кстати: может быть, Адам Таннер – тоже наш клиент?
– Благодарю за ценную подсказку, – кивнул Найт. – Непременно поинтересуюсь.
Барнетт метнул на него пренебрежительный взгляд и вальяжно откинулся на спинку стула.
Солнце все ниже опускалось к горизонту, и тени от деревьев, удлиняясь, постепенно заполняли вымощенный светлой плиткой пол террасы. Из двери выглянул хозяин гостиницы: не пора ли зажечь газовые фонари над входом и по периметру ограждения. Видимо, решив, что еще рановато, он юркнул обратно. Через пару минут он вернулся с подносом, на котором стояли еще две чашки и чайник свежего чая, а также блюдо с булочками.
– Есть какие-нибудь новости, инспектор? – заискивающе спросил Уолтон. – Как продвигается ваше расследование?
– Близится к завершению, – ответил тот, нацеливаясь на булочку с тмином.
– О, поскорее бы! Это ожидание так мучительно! Моя гостиница…
Тут со стороны лестницы послышались оживленные голоса и на террасе появились две бодрые старые девы. При виде Найта обе просияли и возбужденно заговорили:
– Инспектор, как приятно видеть вас снова! Представляете, а мы нашли-таки Макс-Гейт – так называется дом Томаса Гарди. К сожалению, самого писателя не оказалось дома – он уехал в Лондон на встречу с издателем. Но его жена Эмма была с нами очень мила и даже предложила…
Внезапно обе замолчали, а потом та, которую, как теперь знал инспектор, звали Бриджит, радостно воскликнула:
– О, мистер Буш! Какая встреча!
Патрисия не сразу поняла, что девы смотрят на Оливера Барнетта. Тот вежливо отозвался:
– Леди, вы меня с кем-то путаете.
– Да нет же! – стали настаивать девы, подойдя ближе. – Разве вы нас не помните? Вы сфотографировали нас на фоне замка Крайстчерч!
– Признаться, нет, не помню.
Неожиданно Барнетта поддержал инспектор:
– Вы действительно ошибаетесь, леди.
– Вот видите! – обрадовался мужчина.
– Это не мистер Буш.
Сестры растерянно переглянулись.
– Настоящий мистер Буш – вернее, преподобный Томас Х. Буш – много старше. Я встречался с ним вчера: он вас не фотографировал.
– Я ничего не понимаю! – выразила общее недоумение леди Кларк. – Пусть кто-нибудь объяснит, что происходит.
Объяснять взялся Оливер Барнетт. Он приложил руку к сердцу и заговорил извиняющимся тоном:
– Прошу прощения, у меня ужасная память на лица! Теперь я вспомнил: леди, мы действительно встретились с вами в Крайстчерче, возле Красного дома. Я там работал, а в тот момент как раз вышел перекусить. Мы вместе прошли к замку.
– Почему вы назвались чужим именем, мистер Барнетт? – потребовала ответа леди Кларк.
– Из скромности, вероятно, – хмыкнул сэр Уильям.
– Барнетт? – переспросили девы. – Хильда! Это, должно быть, муж той женщины, которую убили… Конечно, Бриджит, это он! Примите наши соболезнования, мистер Барнетт.
– Благодарю, а вы – мои извинения, – сказал мужчина, уже не так любезно. – Я не хотел вас обмануть. Мистер Буш – мой клиент, я работал с ним в тот день. Я был полностью поглощен его делом, крайне запутанным. Вероятно, поэтому его имя невольно слетело у меня с языка. Ну, а после такой оплошности глупо было бы говорить: «Простите, на самом деле моя фамилия – Барнетт».
– Ничего страшного! – великодушно простила его первая дева. – Ведь теперь все прояснилось.
Вторая бдительно произнесла:
– Вы сказали, что мы встретились у Красного дома. Но мы видели вас еще раньше, утром – на вокзале в Борнмуте.
Очевидно, Барнетта начала раздражать их навязчивость, потому что он возразил довольно резко:
– Вот теперь вы точно заблуждаетесь! Я не был в тот день в Борнмуте. Я приехал из Лондона в Крайстчерч около полудня.
– Простите, но я точно помню: вы помогли нам забраться в купе.
– Я тоже прекрасно это помню, Хильда. Наш поезд уходил в десять пятнадцать.
Оливер Барнетт побагровел и вскочил с криком:
– Ах вы, две старые мокрые курицы!
Оскалившись и выставив вперед руки, мужчина ринулся к ним, но тут же, споткнувшись обо что-то, грохнулся наземь. Сэр Уильям с невинным лицом убрал ногу обратно под стол.
Найт и Бейли бросились к растянувшемуся во весь рост мужчине. Одна штанина у него задралась, обнажив длинную воспаленную полосу ниже колена.
Полицейские подняли ошеломленного падением Оливера Барнетта, и Бейли шустро застегнул у него на запястьях наручники.
– Такая рана от ржавого гвоздя может быть опасна, – сочувственно произнес инспектор.
 21 апреля 1887 года, четверг. Все могут быть свободны 
Прохладная ветреная погода не слишком располагала к прогулкам, но все же сэр Уильям с племянницей отважились днем покинуть гостиницу. Это позволило им хотя бы на некоторое время избежать столкновений с леди Кларк, которая бурно и возмущенно делилась своими впечатлениями о вчерашних событиях с каждым, кто попадался ей на пути. Больше всех, конечно, доставалось хозяину гостиницы, который вынужден был присутствовать за своей конторкой. Свою долю получил и Адам Таннер, вернувшийся накануне вечером – помятый и небритый, и даже две бодрые старые девы, которые, на удивление, решили сегодня остаться в гостинице и подождать новостей.
Когда сэр Уильям с Патрисией, продрогшие, вернулись в гостиницу, то с радостью согласились на предложение Уолтона выпить горячего чая с капелькой бренди. Они уселись внизу возле растопленного камина, а к пяти часам в холл начали стягиваться и остальные постояльцы. Всех их по мере появления горничная обеспечивала чаем и сэндвичами.
Первой явилась леди Кларк со своим терьером и устроилась на своем излюбленном месте – в углу у окна, откуда было удобно наблюдать за тем, что происходит как внутри, так и снаружи.
Затем спустились две старые бодрые девы, взяли со стойки рекламные проспекты туристического агентства, и, расположившись рядом с камином, принялись их рассматривать.
Последним появился Адам Таннер. Он снова был, как и раньше, аккуратно причесан, гладко выбрит и одет в идеально отутюженный костюм. Правда, Патрисии показалось, что в уголках его рта образовались трагические складки; впрочем, сказала она себе, это могла быть просто игра света или же ее собственного воображения.
Некоторое время все молча поглощали чай и сэндвичи. Тишину нарушила леди Кларк.
  
– Хотелось бы знать, чем кончилась эта гнусная история, – громко произнесла она, обращаясь ко всем сразу, – и кончилась ли. Безобразие! Полицейские могли бы нас и известить, раз уж запретили покидать город.
И тут, будто в ответ на ее слова, хлопнула входная дверь и в холл вошел сержант Бейли. Вид у него был унылый и даже чуточку раздосадованный.