Приезжайте: у нас смертельно опасно

– Видишь, дядя, – сказала Патрисия сэру Уильяму, когда они садились в экипаж, на козлах которого сидел бравый констебль, – теперь и тебя в гостиницу привозит полиция.
Комната Адама Таннера в «Голове оленя» выглядела так, словно в ней никто не жил: не было ни одного случайно оставленного не на месте предмета, принадлежащего ее обитателю. Но если идеально заправленную постель и выставленную в рядок обувь возле двери можно было отнести к заслугам горничной, то о предметах личного пользования постоялец явно заботился сам, и заботился педантично.
  
В ванной сияли чистотой бритвенный прибор и ванночка для пены, кисточка выглядела так, словно ею никогда не пользовались, на расческе не было ни единого волоска, полотенца аккуратно расправлены и повешены на перекладину на стене. В сафьяновом футляре хранился маникюрный набор – инспектор Найт вспомнил холеные кисти и отполированные ногти его обладателя. Рядом на полочке умывальника стояли флакон одеколона и баночка с кремом.
– Видно, его с детства жестко приучали к порядку, – заметил сержант Бейли. – Хорошо, что моя Эмили этого не видит.
Инспектор Найт хмыкнул и добавил:
– Вам не кажется, что такой человек не стал бы небрежно выдергивать листок из блокнота?
– Вы имеете в виду ту записку?
– Именно. Таннер скорее отделил бы листок строго по линии отрыва.
Инспектор открыл платяной шкаф и принялся изучать аккуратно уложенную в нем одежду, а сержанту поручил проверить письменный стол. Некоторое время каждый занимался своим делом, а потом Найт повернулся, держа в руке длинную перчатку из серого шелка:
– Взгляните-ка, сержант: вряд ли это принадлежит мужчине.
– Это перчатка жертвы! – оживился Бейли. – Правая?.. Ну, точно ее!
– Какие перчатки были на миссис Барнетт, когда вы нашли тело?
– Никакие, – подумав, ответил сержант. – Она была без перчаток.
– Очевидно, это сувенир влюбленного… Продолжаем.
Бейли добрался до нижнего ящика стола и издал победный возглас:
– Есть, сэр! Блокнот!
Инспектор вытащил из кармана конверт, в котором хранил записку, они сравнили листки: блокнот Таннера оказался значительно больше по формату.
Дальнейший тщательный осмотр не позволил обнаружить ничего подозрительного. Удрученно вздохнув, Бейли взглянул на инспектора и удивился: тот, казалось, почему-то этим совершенно не расстроен.
 20 апреля 1887 года, среда. Фотография Красного дома 
Утром сэр Уильям и Патрисия спустились на первый этаж и собрались повернуть в сторону столовой, как вдруг услышали громкий гневный голос, доносившийся из холла. Переглянувшись, они немедленно изменили направление.
Голос принадлежал Оливеру Барнетту, а его внешний вид несколько смутил Патрисию, так как был незаконченным: из одежды на мужчине были лишь рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами и брюки на неожиданно ярких подтяжках, через плечо перекинуто полотенце. Он потрясал перед лицом хозяина гостиницы зажатой в руке бумажкой, а тот, отклонившись назад, лишь беспомощно моргал.
– Что это значит?! – грохотал Барнетт. – Что творится в вашей чертовой гостинице?!
– Доброе утро! – приветливо сказал пожилой джентльмен. – Что происходит?
– Я тоже хотел бы это знать! – свирепо выкрикнул Барнетт, но тут же опомнился и сбавил тон: – Прошу извинить… Простите за мой вид, – он принялся поспешно застегивать пуговицы на рубашке. – Представьте: только что полез в саквояж за бритвой и обнаружил в нем вот это.
Он протянул сэру Уильяму бумажку. «Ты будешь следующим», – вслух прочел тот. Патрисия ахнула, а мужчина вновь напустился на хозяина:
– Кто мне это подсунул?! Ну?!
– Я клянусь вам, мистер Барнетт, – ожил Уолтон и умоляюще сложил руки, – никто из персонала еще наверх не поднимался. Мы никогда не беспокоим наших гостей до завтрака, если только они сами об этом не попросят. Коридорный вчера занес ваш саквояж к вам в комнату, и с тех пор больше туда никто не заходил!
– Вчера вечером этой записки в саквояже не было? – спросил сэр Уильям у Барнетта.
– Не знаю, – проворчал мужчина. – Я был не в состоянии распаковывать саквояж и просто лег – точнее, упал – спать.
– Скорее всего, записку вам подбросили вчера вечером. Коридорного, я считаю, мы можем исключить, – сказал пожилой джентльмен, и хозяин благодарно закивал. – Думаю, мистер Уолтон, событие настолько важное, что вам следует послать за полицией.
– Конечно, конечно, – засуетился тот.
Он сделал знак мальчишке-коридорному, притаившемуся в углу, и тот метнулся к выходу.
– Вы ведь еще не завтракали? – спросил Уолтон с заискивающей улыбкой. – У нас сегодня чудесные пышные оладьи…
– Сначала мне нужно побриться и одеться, – фыркнул Оливер Барнетт и направился под арку, к коридору, где находилась лестница.
– К ним подаются девонширские сливки, мед и пять видов джема: апельсиновый, малиновый, смородиновый…
Он не договорил, так как Барнетт уже скрылся под аркой, и облегченно вздохнул. Сэр Уильям и Патрисия переглянулись, радуясь затишью.
В ту же секунду из коридора послышалось недовольное бурчание:
– Оладьи ваши, между прочим, не стоят таких хвалебных… О боже!
Последний возглас перекрыл отчаянный визгливый лай.
В холле появилась леди Кларк, с трудом удерживающая своего терьера, который оглядывался и был явно настроен на погоню. Наконец ей удалось закутать песика в свою накидку, тот мгновенно умолк, а дама обрушилась на Уолтона:
– Это не гостиница – это какой-то дешевый детективный роман! Убийство, нападение, а теперь еще и это: один постоялец арестован, другой разгуливает в полуголом виде!
Несчастный хозяин схватился за голову и широко открыл рот в безмолвном вопле. Патрисия испугалась, что он сейчас упадет в обморок. К счастью, ее дядя не дал этому случиться, с непринужденной вежливостью обратившись к разгневанной даме:
– Кое-что произошло, миледи. Но вам не о чем беспокоиться – с минуты на минуту здесь будет полиция. А вы, наверное, собираетесь на прогулку? Кажется, небо начинает проясняться.
– Пожалуй, я лучше останусь и подожду, – проворчала леди Кларк с напускной неохотой, скрывающей любопытство. – Может понадобиться моя помощь.
Инспектор Найт и сержант Бейли прибыли в «Голову оленя» очень скоро. В холле их поджидали хозяин и его оставшиеся немногочисленные постояльцы. Леди Кларк, которая, разумеется, уже выпытала все подробности и потребовала, чтобы ей показали записку, первой обратилась к полицейским:
– Мистеру Барнетту теперь тоже угрожают!
– Что значит – «тоже»? – недоуменно спросил Оливер Барнетт.
– Вашей супруге принесли записку с угрозой в день ее гибели, – объяснил Найт. – Позвольте взглянуть на ваше послание.
Все переместились к камину, где устроились на диване и креслах. Инспектор выложил на стол обе записки, и все головы немедленно склонились к ним, читая: «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь» и «Ты будешь следующим».
– Бумагу на этот раз взяли в гостинице, – сказал Найт. – Почерк, похоже, один и тот же. Хотя и явно искаженный.
– Определенно тот же самый, – согласился сэр Уильям. – Тот же наклон влево, примерно тот же размер и форма букв. Обратите внимание на заглавные «Т» в слове «Ты»: волнообразные перекладины весьма характерны.
– А также хвостики в букве «б» и петли в букве «у» в слове «будешь»… Как сказал мальчик, записку могли подбросить только вчера вечером.
– А именно: с момента, когда мистер Барнетт появился в холле гостиницы, и до того, как он поднялся в свою комнату.
  
– Благодарю за уточнение, сэр. Прошу всех вспомнить: кто находился тогда в холле?
Хозяин и постояльцы переглянулись и почти хором ответили:
– Мы все.
– А где в это время находился ваш саквояж, мистер Барнетт?
– Я… Я не помню, – мужчина беспомощно развел руками.