Приезжайте: у нас смертельно опасно

– Какая досада, – поджал губы инспектор. – Тот случай, когда трезвость совсем не на пользу…
– У них в нашем городе проходил съезд – целую неделю маршировали тут по улицам со своими плакатиками, к прохожим приставали. Разве в Англии мало городов? Почему для этого съезда нужно было выбрать именно наш?!
Найт посетовал, ни к кому не обращаясь:
– К сожалению, нам почти ничего не известно о миссис Барнетт, и это не дает возможности двигаться дальше… Если бы мы знали о ней хоть что-нибудь, если бы мы только могли расспросить ее знакомых! Не одна же она была в целом мире! Однако ее никто не ищет, не беспокоится, что она пропала…
  
– Может быть, не беспокоятся потому, что знают, где она, – предположила Патрисия.
– Возможно. Однако за те две недели, что миссис Барнетт находилась здесь, она не получала никакой корреспонденции – ни письма, ни телеграммы, только ту злосчастную записку. Это довольно необычно, согласитесь.
– А сама она кому-нибудь писала? – поинтересовался сэр Уильям. – Что говорит мистер Уолтон? Насколько мне известно, здешние постояльцы избавлены от труда самостоятельно относить на почту свои послания – за них это делает рассыльный.
– Если и писала, то относила их на почту сама. И при обыске мы не нашли ничего, что помогло бы понять, кто она. Разве все это не странно? Поневоле вспомнишь слова леди Кларк.
– О том, что миссис Барнетт скрывается от правосудия?
– Этого не может быть! – с вызовом заявила Патрисия. – Миссис Барнетт не преступница!
– Человек может скрываться по разным причинам, мисс Кроуфорд. Совсем не обязательно, что он совершил нечто противозаконное…
Инспектор снова задумался. Сержант продолжал досадливо ворчать, все еще во власти мыслей об Обществе трезвости:
– Даже в пабах пытались проповедовать! Ну, там-то, правда, им быстро объяснили, что к чему…
Заслышав шаги на лестнице, ведущей на террасу, Патрисия повернула голову: к гостинице направлялся человек в форменном сюртуке и фуражке, с большой сумкой через плечо.
Найт обратился к сержанту Бейли:
– Что касается того гвоздя, что мы нашли в павильоне: ваш врач его исследовал?
– Да. Он уверен: на гвозде кровь, свежая, ей не больше двух суток. То есть, может быть, это действительно убийца поранился. А налипшие нитки – это я уже сам проверил – не от одежды жертвы. Ее юбка местами порвана, но нитки с гвоздя толще и цвет не совпадает: юбка светлее.
– А заключение о причине смерти готово?
– Оно у меня с собой, – сержант похлопал себя по карману.
– Так что же вы молчите?!
– Я докладываю в том порядке, в каком вы задаете вопросы, – слегка обиделся Бейли. – Вы сами сначала спросили о вокзале.
Он вытащил сложенный вчетверо листок бумаги и протянул инспектору. Тот развернул, прочел. На него уставились три пары любопытных глаз.
– Что там? – не вытерпела девушка.
– Ммм, – замялся Найт, – не уверен, мисс, что это годится для нежной женской организации…
Патрисия заверила, что неделя морского отдыха значительно укрепила ее нежную женскую организацию.
– Как скажете, мисс Кроуфорд. На руках и лице миссис Барнетт имеются кровоподтеки и ссадины, очевидно, полученные в результате борьбы. Смерть наступила от удушения руками. На шее имеются четкие синяки – они соответствуют отпечаткам ладоней. Врач сравнил их размеры с ладонями Джозефа Гилберта: у того ладони почти в полтора раза меньше.
– Да, верно, – вынужден был с сожалением признать сержант, – с такими ручками ему бы только на детской скрипочке играть!
– Итак, мистер Гилберт теперь полностью вне подозрений. Вы, кстати, отправили телеграмму его родителям?
– Да, конечно, сэр.
– Гилберта нужно отпустить. Хотя нет… за ним необходимо присматривать, иначе он опять сбежит… У вас в участке есть приличное помещение, куда можно было бы его поместить до приезда родителей?
– У нас весь участок приличный, сэр, – оскорбился Бейли.
– Я имел в виду – не камера.
– Можно посадить его в комнату для караульных, – подумав, предложил сержант. – Но только если ненадолго.
– Не сомневаюсь, что его родители уже на пути в Борнмут.
Сэр Уильям передернул плечами, сказал, что становится прохладно, и предложил переместиться в холл и выпить чаю.
Уолтон, старательно скрывая любопытство, лично помог горничной расставить все необходимое. Однако все четверо молчали, и он, разочарованный, вернулся за свою конторку и продолжил прерванное занятие – просмотр корреспонденции, которую только что принес почтальон.
– Этот ваш убийца из прошлого, сэр… Как его найдешь? – уныло произнес Бейли, отхлебнув из своей чашки. – Если его никто не видел, а сам он уехал неизвестно куда…
– Придется подождать, – откликнулся инспектор Найт, выбирая печенье. – Рано или поздно кто-нибудь начнет разыскивать миссис Барнетт, подаст заявление в полицию, и тогда у нас появится ниточка.
– А мне думается, напрасно вы отпустили Таннера, сэр. Если бы вы на него посильнее надавили, он бы признался. А теперь он опять придумает какую-нибудь…
Сержант не договорил – хозяин вдруг издал странный громкий звук, словно подавился. Все повернулись к нему: Уолтон двумя пальцами, словно нечто опасное, держал конверт.
– Что такое? – спросил Найт.
– Письмо для миссис Барнетт, сэр!
– Давайте его скорее сюда!
Уолтон подбежал и вручил инспектору письмо. Тот сначала рассмотрел конверт:
– Обратного адреса нет. – Он присмотрелся к почтовому штемпелю: – Отправлено вчера. Лондон, район Степни.
Найт быстро распечатал конверт, вытащил из него исписанный листок – Патрисия успела заметить, что послание было коротким.
– «Дорогая Грейс! – начал негромко читать инспектор. – Вот уже три дня от тебя нет никаких известий. Надеюсь, я напрасно волнуюсь, а ты не пишешь просто потому, что тебе некогда – на курорте, наверно, так много развлечений! У нас дела идут своим чередом. Начали читать «Оливера Твиста». Некоторые мальчики плакали – ведь им, увы, все это так близко и понятно! Я стараюсь им внушить веру в добро и сострадание. Джонни Пайка опять поймали на воровстве, приходили из полиции. Так этот хитрец умудрился выкинуть украденное в канал, прямо при констебле. Его все равно хотели забрать, доктору Б. едва удалось его отстоять. Только, пожалуйста, не беспокойся, мы справляемся. Хотя, конечно, тебе приятно будет узнать, что мальчики по тебе скучают. Все мы желаем тебе отличной погоды и ждем, что ты вернешься хорошо отдохнувшей». Подписи нет – только инициалы: Д. Д.
– Ничего не понятно! – воскликнул сержант.
– Еще постскриптум: «Я пришила красную шелковую ленту к моей старой шляпке, и теперь она очень хорошо подходит к перчаткам, что ты мне подарила».
– А, теперь ясно: письмо от подруги! – с важным видом заключил Бейли. – Но больше оно нам ничего не дает!
– Отчего же? – возразил сэр Уильям. – Письмо не просто от подруги – они еще и коллеги. Судя по всему, обе работают учительницами в какой-нибудь школе для бедных детей.
– И сколько в Лондоне школ для бедных детей?
– Здесь еще упоминается канал и доктор Б, – сказал Найт. – Думаю, речь идет о школе докторе Барнардо. – Он встал. – Мне нужно срочно ехать в Лондон.
– А что делать мне, сэр? – спросил сержант, тоже вставая.
– Позаботьтесь о Джозефе Гилберте.
Инспектор на секунду задержался, чтобы прихватить из вазочки пару печений, и оба полицейских быстро покинули гостиницу.
 19 апреля 1887 года, вторник. Новый постоялец 
Здания школы на Копперфилд-роуд не радовали глаз архитектурными изысками и были похожи на торговые склады. Собственно, раньше они таковыми и являлись – до того, как десять лет назад доктор Барнардо14 основал там бесплатную школу для бедных детей из Восточного Лондона. Догадки сэра Уильяма и инспектора Найта оказались верными: именно здесь совсем недавно работала миссис Барнетт. Найти там автора письма, подругу убитой женщины, не составило труда.