Блистательные соперники

Но рядом с Грэйсоном Хоторном притворяться было невозможно. И вот сейчас Лира, как никогда, осознала, что ей могут причинить боль – во всех смыслах. Она должна была защитить себя сама, а Грэйсон только усложнял эту задачу. Он был той рукой, что вытаскивала ее из тьмы, и тем, кто говорил ей, что необязательно делать вид, что все нормально.
Но она должна была.
Поэтому Лира не позволила Грэйсону проводить ее к полному загадок особняку в северной части, где можно было немного поспать, пригрозив ему не следовать за ней, и отправилась на очередную пробежку.
  
Несмотря на то, что ее мозгу требовалось отдохнуть перед тем, что ждало их дальше.
Лира бежала, потому что в ее мыслях царил полный хаос. Она бежала, потому что ее тело все еще помнило его тело. Она бежала, потому что могла.
Грэйсон, должно быть, почувствовал, что следовать за ней будет и правда плохой идеей. Через какое-то время, когда у Лиры уже почти не осталось сил, ощущение его прикосновений наконец-то исчезло. Единственное, что она могла чувствовать, кроме жжения в мышцах и легких, был остров.
Он словно стал продолжением самой Лиры – дикий, свободный, покрытый шрамами, покалеченный, унизанный шипами, но такой красивый. Остров Хоторнов был сплошь скалистые берега и крутые обрывы, буйные травы и высокие деревья, утесы, редкие узкие полоски пляжа – и все это окружал бескрайний океан.
Еще вчера Лиру так и тянуло к выгоревшему лесу. Сегодня же она держалась восточного и южного берегов – самой труднопроходимой части острова. Неровная местность. Колючие кустарники. И больше ничего. Все это было совсем не похоже на те места, где она выросла, но почему-то «Майлс-Энд» и самые нетронутые уголки острова Хоторнов чувствовались одинаково неизменными и реальными, как ничто другое на свете.
Лира позволила этому чувству заполнить ее, и чем дальше она бежала, тем крепче становилась ее решимость. Она вступила в «Грандиозную игру» ради «Майлс-Энда». Все остальное – и все остальные – могло подождать.
Когда Лира наконец добралась до места на юго-восточном берегу, где можно было наконец остановиться, перед ее глазами предстало одинокое, величественное сооружение. Массивные каменные арки, которые выглядели так, словно их перенесли из Древнего Рима, поднимались прямо из воды и отбрасывали длинные тени на сине-зеленые волны. Под арками располагался причал.
Тяжело дыша, Лира поднялась на большую платформу, расположенную перпендикулярно двум поменьше и соединенную с ними еще одной. Почти без сил, она дошла до конца причала и посмотрела на воду. Но вдруг у нее возникло странное ощущение: словно мозолистые пальцы скользнули по лопаткам. Лира оглянулась на остров.
Никого. Она была одна.
Выдохнув, Лира снова повернулась к океану. Она всматривалась в даль, пытаясь разглядеть материк, но так ничего и не увидела. Реальный мир был где-то там, недоступный взору. Она не видела ничего, кроме воды, теней и легкого тумана над океаном.
И все же…
Все же. Пока Лира стояла и смотрела на Тихий океан, ее не покидало чувство, что за ней наблюдают.
 
Глава 3
 
Грэйсон
 
Грэйсон взглянул на смарт-часы на своем запястье. Учитывая, что такие же были выданы каждому из оставшихся игроков «Грандиозной игры», не стоило и сомневаться, что они не просто показывали время. Однако вскоре выяснилось, что пока Грэйсон мог только переключиться с циферблата на символ на экране.
Пики.
На первом этапе игроков разделили на команды: Черви, Бубны и Трефы. Грэйсон быстро понял, что означал этот символ. Пики – те, кто находится за кулисами. В каждой детали «Грандиозной игры» чувствовалась рука его братьев и Эйвери, включая тот факт, что они сделали его одним из игроков. Грэйсон твердо намеревался поговорить об этом со всеми четырьмя, но сейчас предстоял разговор поважнее.
Грэйсон коснулся символа на экране. Тут же появилось текстовое поле и клавиатура, чтобы отправить сообщение создателям игры. Грэйсон выбрал слова, самые простые, но такие, чтобы Эйвери и его братья смогли бы узнать вежливую просьбу Хоторна, которая на самом деле была совсем даже не просьбой.
«МЕСТО ВСТРЕЧИ».
Через некоторое время Грэйсон получил ответ:
«СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ».
* * *
Грэйсон по опыту знал, что, когда дело касалось его братьев, «встреча» могла обернуться чем угодно. Иногда не обходилось без взрывов. Иногда – без вертолетов. Имели место поединки на мечах, и борьба в грязи, и караоке, и кулачные бои. Но брат, который присоединился к Грэйсону на северном берегу острова Хоторнов, был не склонен к большинству подобных развлечений.
– Нэш. – Грэйсон, не отрывая взгляда от океана, поприветствовал своего старшего брата за мгновение до того, как тот оказался в поле его зрения.
– Думаешь поплавать? – Старший из четырех братьев Хоторнов кивнул головой на волны.
– Холодновато для этого, – ответил Грэйсон.
– Раньше тебя это не останавливало.
– Предписание моего терапевта, – ровным голосом отозвался Грэйсон. – Похоже, плавание для меня – это такой драконовский метод измотать себя до такой степени, чтобы перестать чувствовать. Считается, что полезнее не избегать своих мыслей и чувств.
Мыслей типа: «Некоторые ошибки стоят того, чтобы их совершать».
Мыслей типа: «Почему не я? С ней, сейчас – почему не я?»
Но Грэйсон попросил о встрече не для того, чтобы обсуждать свои чувства.
– Что-то не так, – сказал он Нэшу. – Возможно, есть угроза. Лира Кейн получила свой билет на «Грандиозную игру» от неизвестной третьей стороны. Кто-то отправил ее сюда.
Нэш обдумал его слова:
– Но зачем какой-то третьей стороне это делать?
Именно.
– Так получилось, что наша семья так или иначе причастна к смерти отца Лиры. – Голос Грэйсона даже по его собственным меркам звучал намного спокойнее, чем он себя чувствовал. – Самоубийство. Ей было четыре. Она была там.
Одна только мысль о том, что воспоминания о той ночи сделали с Лирой, наполняла Грэйсона бессильной яростью и желанием отомстить за ребенка, которым она была, – и это ни в коей мере не касалось его чувств к взрослой девушке, которой она стала.
За всю свою жизнь Грэйсон целовался четыре раза, включая Лиру. И целуя ее, он впервые не пытался подавить свои эмоции.
Лира Кейн целовалась с той же грацией, что и двигалась, с таким же контролем над собственным телом, словно это требовало от нее полной координации.
– Насколько большую угрозу она представляет? – спросил Нэш, но его будничный тон не одурачил Грэйсона. То, что угрожало хотя бы одному из них, автоматически угрожало им всем, а Нэш всегда защищал тех, кого любил.
– Лира не представляет никакой угрозы. – Грэйсон не собирался говорить эти слова как предостережение, но так уж вышло.
Нэш склонил голову набок:
– И как все серьезно, младший братец?
– Прошел всего день, – на автомате ответил Грэйсон.
Нэш качнулся на пятках:
– С Либ я все понял почти сразу.
Либби Грэмбс – теперь уже Либби Хоторн – была женой Нэша. Уголки губ Грэйсона дернулись вверх, когда он подумал о своей невестке и детях, которых она вынашивала.
– Как там Либби?
– Постоянно чего-то хочет. Почти всем недовольна. – Нэш ухмыльнулся. – Бесится по любому поводу.
Он повернулся и многозначительно посмотрел на Грэйсона.
– Я спрошу еще раз, Грэй. Насколько все серьезно у тебя с этой девушкой, которая не представляет угрозу?
Грэйсон снова устремил взгляд к линии горизонта. Не нужно скрывать свои чувства.
  
– Довольно серьезно.
Нэш тихо присвистнул:
– Джейми был прав. Это будет весело.
– Всегда рад развлечь вас, – сухо ответил Грэйсон. – Но я позвал тебя сюда не веселиться. Что мы знаем о вчерашнем отключении электроэнергии?
Во время первого этапа игры отключились оба генератора – основной и резервный.