Как пережить сказочную сделку (ЛП)

— Весьма любопытный выбор туалета, моя простецкая Тео. Не совсем то направление, которое выбрала бы я, если бы одевала тебя на этот прием.
— Ой, да замолчи ты наконец! — огрызнулась Урсула.
Пока внимание Сесили было приковано к ней, Тео едва заметно качнула головой. Сесили уловила намек и увидела в толпе знакомое лицо: Каз непринужденно пробирался к первым рядам. Сесили ухмыльнулась, и её ухмылка расцвела в полноценную улыбку, когда следом она заметила Финеаса, занимающего позицию.
  
Тео скользнула взглядом вверх, к часовой башне. Там, выглядывая из-за одной из ветвей каменного дерева, притаился Алби. Она вскинула брови в немом вопросе, и он ответил ей кивком.
— Теперь твой черед, принцесса.
Меньше минуты.
Не сводя глаз с Урсулы, Тео сделала два шага назад, входя внутрь фейского круга.
И в этот миг часы пробили полночь.
Глава 26
В которой между жизнью и смертью — двенадцать ударов
Первый удар.
С первым же лязгом языка то, что раньше было перебором курантов, теперь отозвалось нотами, которые завибрировали в самых костях Тео, словно состязаясь мощью с кафедральным собором.
А вместе с этой какофонией пришел хаос. В основном — испуганные вопли: толпа в один миг лишилась магии от этого звукового взрыва.
Второй удар.
Фэи, повинуясь лишь инстинктам, бросились врассыпную: кто-то назад во дворец, кто-то прочь через сады.
Тейс и Аймон, оказавшиеся ближе всех к башне, зажимали уши, зажмурившись от боли и пытаясь бежать. Тейс споткнулся на ступенях, протягивая руку назад к Аймону. Но тот пытался помочь Урсуле подняться с колен. Она тоже закрывала уши руками и кричала, пока сын пытался её подхватить.
Тео посмотрела туда, где только что были её друзья. Финеас и Каз вели их через сад прямиком к лесу: Финеас впереди, Каз — замыкающим.
Это был её выход.
Поскольку магия фейского круга была нейтрализована колоколом, она легко перешагнула грибную границу и побежала за друзьями.
Третий удар.
На бегу она еще видела группу вдали, пока тропинка не вильнула и они не скрылись из виду.
Четвертый удар.
Но стоило Казу завернуть за угол, как из-за дерева выскочил Перран, перерезая им путь.
Сад захлестнуло безумие: фэи метались во всех направлениях, точно стадо переросших, ошарашенных диких кошек, бегущих без смысла, цели и чувства ориентации.
Она была достаточно далеко от Перрана, чтобы выбрать другой путь и ускользнуть до того, как он её поймает, — выполнить обещание, данное Казу, было бы проще простого.
Но на полпути между фейским кругом и Перраном Тео замерла.
Потому что осознала: он не бежит вместе с остальными, несмотря на продолжающийся звон. Его лицо застыло в маске ненависти и муки, а по какой-то причине, которую её мозг не мог осознать, всё его тело расплывалось.
Тео не шевелилась.
Пятый удар.
Перран не кричал от боли и не зажимал уши. Но с ним явно было что-то не так.
Тео с ужасом наблюдала, как его облик искажается и неестественно растягивается, словно отделяясь от тела, а сам Перран корчится в агонии.
Сквозь него кусками проступало чьё-то чужое лицо.
Как бы он ни пытался удержать морок, колокола оказались сильнее. Его маскировка сползала, распадалась на части. То, насколько плотно она его окутывала, означало, что морок был тяжелым и невероятно сложным; должно быть, он тратил все силы, чтобы не рухнуть под его весом.
Вся тревога, которую она чувствовала при взгляде на него, — его жутковатая натура, его неуклюжая походка, то, как он без колебаний вошел в тисовый лес, — всё это обрушилось на неё в тот миг, когда личина Перрана исчезла окончательно.
Он вовсе не был фэем.
Шестой удар.
Она была права: нужно быть по-настоящему сильным, чтобы удерживать такой морок.
Перед ней стоял тролль. Пропорциями он не слишком отличался от маскировки Перрана. Но там, где кожа Перрана была почти белой, кожа тролля напоминала лоскутное одеяло из серых оттенков — бугристая и неровная, словно высеченная из камня. Его глаза тоже были серыми, но едва-едва, как снег в пасмурный день. Поток черных волос спадал на плечи и достигал почти талии — тусклые, они скорее поглощали свет, чем отражали его.
Она видела этого тролля раньше — на портрете в пещере.
Перран не работал на Ходда. Перран и был Ходдом.
Седьмой удар.
Где-то на задворках сознания она поняла, что ей фактически удалось выполнить условия сделки с Арлисом. Она обязалась найти убийцу до удара полуночи. И та-да! Вот он, наш душегуб.
Жаль только, что Арлиса — да и вообще кого бы то ни было — не оказалось рядом, чтобы это засвидетельствовать. Или защитить её. Сад опустел.
Выходы были повсюду; всё, что ей нужно было сделать, — это припустить со всех ног.
Но Ходд закричал, и она приросла к земле.
Восьмой удар.
Его голос прогремел, отражаясь от часовой башни: — Сесили, Локлан, Финеас, Берик, Ториан, Лоуэн, Алби и Касра! Я знаю, кто они такие. Я знаю, где они живут. И если ты покинешь этот сад, я убью их всех до того, как приду за тобой!
Девятый удар.
Но если она останется, то подпишет себе смертный приговор. Мало того, Ходд убьет её без свидетелей.
Ему это снова сойдет с рук.
Нет. Не в этот раз.
Она знала: если она бросится бежать сейчас, он последует за ней.
Ради своих друзей и ради семьи, которую она так и не узнала, Тео развернулась и побежала.
Десятый удар.
Она не уходила из сада. Вместо этого она рванула обратно к фейскому кругу под яростные крики Ходда.
Если она доберется туда достаточно быстро, она сможет пробежать его насквозь, заманив убийцу в ловушку за собой.
Одиннадцатый удар.
Где-то далеко позади она слышала, как выкрикивают её имя. Но она не оборачивалась.
Она пересекла барьер из грибов. Теперь нужно было лишь добраться до противоположной стороны.
Двенадцатый удар.
Последняя нота эхом разнеслась по саду, пока Тео бежала к границе, вытянув руки вперед.
И когда звон затих, она с размаху врезалась в твердую невидимую стену.
Тео резко развернулась, прижавшись спиной к холодному незримому барьеру, и увидела, как Ходд несется на неё, оскалив зубы. В его руке был нож — тонкий и острый, как сосулька.
В этот миг она поняла: вот так она и умрет.
Она умрет в одиночестве, чтобы защитить друзей, чтобы показать миру, кто убил её семью.
Смерть ради тех, кого любишь, всегда звучит романтично в книгах. Но сейчас она не чувствовала никакой романтики. Не чувствовала себя благородной. Она чувствовала себя щепкой, брошенной в океан ужаса.
И всё же она не жалела. Она сделала бы этот выбор миллион раз ради людей, ставших ей семьей.
Он был уже совсем близко, занеся нож для удара.
Она не плакала, не кричала и не умоляла. Она просто зажмурилась.
Кто-то всё еще выкрикивал её имя.
Сперва — вспышка боли, а затем чьи-то крепкие, сильные руки обхватили её и повалили на землю.
Глава 27
В которой между жизнью и смертью — всего несколько фей
Смерть оказалась вовсе не такой безмятежной, как она себе представляла. Она была шумной. Очень шумной и чертовски болезненной.
Голоса, перемешанные с криками и плачем, роились вокруг неё, точно рассерженные пчелы. И всё же она не могла разобрать ни слова. Ей хотелось открыть глаза и сказать всем, что её тело буквально разваливается на части и, может быть, они соизволят что-нибудь с этим сделать. Но глаза не слушались, как, впрочем, и рот.
  
Неужели она всё-таки не умерла?
— Тео. Тео! — раздался чей-то голос совсем рядом.
Она узнала его. Каз был здесь.
— Сделайте же что-нибудь! — крикнул он, и она очень надеялась, что кричит он не на неё.