Я приручу тебя, босс (СИ)
— А что случилось, Артур Борисович? — за ним семенила наша старшая по отделу.
— То случилось! — рявкнул он. — Подставила меня твоя лучшая сотрудница, — ядовито выплюнул. Надо было давно ее гнать! — тяжелым взглядом метался по головам, пока меня не заметил.
Я отвернулась, делая вид, что не слышала его и вообще работаю. Это как, интересно, я его представила? Перед кем? Я ж всего лишь выскочка с синдромом отличницы, как он говорил. Как могла навредить такому большому руководителю?!
— Левицкая, — раздалось над ухом, — а ты стерва. Месть за увольнение, да?
Доведение до увольнения, минуточку (практически как до самоубийства). Я непонимающе вскинула голову. На нас смотрели, но вроде бы не слышали злобный фразы. Я вопреки гнусному предположению никому не мстила, а вот он мне…
— За мной! — приказал в привычной манере заправского командира. Я не шелохнулась. Пока не объяснится — не пойду! Кривцов меня до увольнения довел, заявление подписал с гаденькой улыбочкой и завуалированными пожеланиями не найти больше достойной работы, а я должна по стойке смирно равняться?! Не-а!
— Простите, — демонстративно вынула наушники, — вы что-то сказали? — и пару раз невинно хлопнула ресницами.
Артур Борисович был мужчиной видным: пятый десяток разменял, но выглядел подтянуто и холено. Когда я только пришла устраиваться произвел на меня хорошее впечатление, да и я ему приглянулась. Правда, оказалось, что заинтересовала ни только как специалист, но и как возможное развлечение на работе. Я отшила. Артур Борисович начал козлить и придираться. Стандартная история.
— Пойдем! — рявкнул и совсем не профессионально схватил меня за руку. — Я за твои косяки отдуваться не собираюсь!
Мне почему-то стало не до иронии. Слишком Кривцов нервный и… испуганный. Неужели то самое?
— Что случилось? — спросила, едва успевая за широким шагом начальника.
— Ноу-хау твое выстрелило! Каталог с переводами рукописей с романских языков, помнишь?
Да, я помнила: занималась этим и тем не менее не понимала.
— Анализ деятельности показал убыточность этого направления в триста процентов. Плюс какой-то университет выставил нам претензии по неверной комплектации справочника. Семена Павловича из продажников уже уволили. Теперь меня хотят! Переводы — это мой косяк, но нет, — резко обернулся, — это твоя ошибка, Левицкая. И ты об этом скажешь лично!
— Мой косяк?! — удивилась я. — Этого не может быть!
— Поговори мне еще! — шикнул и нажал на кнопку лифта. Мы поднимались на директорий этаж. — Скажешь все как есть, — строго велел, поправляя галстук. — От этого зависит наше с тобой будущее.
— Ваше, — поправила ровно. — Я ж увольняюсь, — напомнила на всякий случай.
— Левицкая, — в упор посмотрел, — если специально подставишь, устрою сладкую жизнь. Такие рекомендации дам, что вообще никуда…
— Нет, Артур Борисович, я расскажу все как есть, — холодно бросила и отвернулась, следя за мигающей панелью. Какой-то лютый бред! Я ведь только перевела тексты и скомпоновала. Мне даже макет каталогов и методических материалов не показывали. Я и не знала, что они вышли. За это другие отделы ответственны!
Выйдя из лифта, мы еще пару минут попетляли по светлым коридорам, затем остановились возле закрытой двери из темного дерева. Я на этом этаже бывала нечасто…
— Арина, — неожиданно назвал по имени, — за этой дверью новое начальство издательства. Тебе все равно житья здесь не будет. Просто берешь вину на себя и так и быть выплачу тебя два оклада сверху.
Мне в последнее время везло на фееричные предложения! Одно безумней другого! Даже не знаю, из чего выбрать! Я ничего не ответила, только нервно поправила блузку и заправила густую прядь за ухо. Я не знала, кто там в кабинете, но в голове сразу же возник разговор с Сергеем. Вероятно, он…
В переговорной помимо нас было еще двое мужчин: в строгих деловых костюмах с не менее строгими лицами. Кажется, будет жарко. И кто из них Вяземский? Тот, что постарше или симпатичный мужчина в сером костюме. Надеюсь, первый. Разница в возрасте меня никогда не привлекала.
Кривцов не стал утруждаться и представлять меня, кивком велел сесть и устроился рядом. Все молчали. От гнетущей враждебности я поежилась. Дверь едва слышно скрипнула, и приятный баритон разорвал гнетущую тишину:
— Кривцов, я смотрю, вы с новым козлом отпущения?
Я повернулась и замерла в оцепенении. Щеки физически обожгло красным (видимо, стыдом), а пальцы до боли вонзились в ладони. Светло-русые идеально ухоженные волосы, костюм с иголочки, располагающая улыбка и холод льдисто-голубых глаз. Мой идеальный незнакомец. Неожиданный любовник. Мужчина, купивший меня за деньги. Три года, а я все еще помню. Красивый, взрослый, сильный. Но… Кто он?!
Мужчина неспешно подошел и возглавил стол. Смотрел только на меня. Взгляд острый, но в нем не было и тени моего ошеломления. Не помнит. Это логично: сколько проституток было в его жизни? Подозреваю, что много. А сколько НЕ проституток? Надеюсь, что я единственная в свое роде «не такая».
— Извините, за козла, — задумчиво произнес. Вежливый, однако. — Не думал, что глава заговора против господина Кривцова юная девушка. Как вас зовут?
Я с облегчением сглотнула. Точно не помнит. Это хорошо. Видимо, я была не самой дорогой и приятной покупкой в его жизни. Моему женскому самолюбию немного обидно, но в нашем ансамбле главным был всегда рассудок, почти всегда. Самолюбию не привыкать.
— Забыли? — с холодной насмешкой приподнял бровь.
Изольда
— Арина Левицкая, — представилась и посмотрела прямо в ледяные глаза.
— Очень приятно, Арина… — странная секундная пауза, — Левицкая. Меня зовут Никита Андреевич Вяземский.
Если бы я не сидела, то точно кубарем полетела бы под стол. Его имя с размаху ударило под дых. Это его мне нужно соблазнить?! Информацию выудить? Женить по возможности?! Вот этого бизнес-мужика?! Кажется, у моего брата поехала крыша…
Жестокий амбициозный бизнесмен, акула, не знавшая жалости, агрессивный захватчик, давших слабину компаний. А еще мужчина, который в принципе мог разливать свой гипнотический мужской магнетизм в бутылку и продавать за бешеные деньги. Спрос был бы точно. Нет, такого невозможно покорить и приручить. Такие птицы летают не просто высоко, они в космосе.
— Вам знакомы эти каталоги? — Вяземский смотрел с нечитаемым прищуром. — Смелее, — и подтолкнул ко мне.
Я отбросила прочие мысли и принялась изучать подшивку из глянцевых снимков ветхих манускриптов и переводы к ним. Странно, что такой важный человек занимался этим вопросом лично. Вероятно, Кривцова уволить хочет.
— Любопытно… — проговорила и подняла глаза на Вяземского. Он был задумчив, а на губах играла снисходительная улыбка.
Никита Андреевич похоже не верил, что в моей голове есть хоть капля мозгов. Интересно, почему? Предвзятое отношение к женщинам вообще, а к красивым блондинкам в частности или вспомнил меня? Первое — задевало профессиональную гордость. Второе — так себе известность. Если на последнее повлиять не могла, то продемонстрировать навыки в моих силах! Тем более я сразу увидела ошибки, которые возмутили знающего конечного потребителя.
— Смотрите, — взяла ручку и начала черкать и помечать страницы, — это банальная халатность: исходники и перевод не бьются.
Я наглядно показала, что и как должно было располагаться. Я не знала, сколько копий было отпечатано, но, естественно, их необходимо отозвать. Да, я хотела на прощание произвести впечатление. Артур Борисович меня не оставит, да и новому начальству я ни к чему. Но хоть уйду не тупой блондинкой-овечкой. А Кривцов пусть сам себя отстаивает. У него есть в запасе один прием, который удавался на славу: подлизывать высшему руководству. Думаю, Вяземский скоро почувствует это на себе. Если, конечно, любит жополизов.
— Вы действительно понимаете, что здесь написано? — Никита Вяземский с интересом рассматривал красивые, но чуждые нашему глазу иллирийские записи.