Я приручу тебя, босс (СИ)

Прошло дней десять: я разрабатывала план занятий, когда в приемную зашла женщина. Лет шестидесяти, элегантная и красивая. Это не та красота, которая вызывала мужское восхищение, а та, что удивляла и вызывала уважение у женщин: она в очень хорошей форме!
— Добрый день, — улыбнулась я. — Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — приветливо кивнула. — Никита Андреевич у себя? Могу увидеть его?
  
— У вас назначено… Простите, как я могу к вам обращаться?
— Надежда Михайловна.
— Надежда Михайловна, к сожалению, Никита Андреевич на важном заседании.
— А Инесса Марковна? — чуть нахмурилась она.
— Она ассистирует господину Вяземскому. Я сообщу о вашем приходе, и мы подберем подходящее время для визита. Оставьте ваш номер телефона, — я взяла планшет для записей. Инесса Марковна стала чуть менее категорична и доверила мне принимать и записывать звонки.
— Как вас зовут? — вежливо спросила Надежда Михайловна. — Я знаю Инессу. Кристина тоже была, а вас, — окинула меня нечитаемым взглядом, — не припомню.
— Меня зовут Арина.
— Арина, я могу подождать Никиту Андреевича? Сколько примерно?
— Думаю полчаса. Надежда Михайловна, проходите, — проводила к элегантной зоне ожидания. — Чай, кофе, прохладительные напитки?
— Чай было бы отлично. Благодарю, Арина.
Я отправилась в «хозяйскую» кухню: раньше секретаршей быть не приходилось, но, бывало, помогала Стелле, контраст невероятный! В приемной Никиты просто ресторан с тремя мишленовскими звездами: свежие фрукты и овощи, деликатесы и готовые закуски, пышная выпечка. Но меня больше всего восхищал тонкий фарфор и сверкающие столовые приборы, а салфетки с кольцами просто шик! Я заварила чайник ароматного индийского чая, поставила на поднос пиалы с сахаром и медом, изящную коробку с классическим трюфелем и сладкие бискотти.
— Угощайтесь, — на стол опустила поднос и, разгрузив, поднялась.
— Какие интересные шахматы, — удивилась Надежда Михайловна. Я тоже отметила это. На них надписи на латыни, помогавшие выбрать лучший ход, но это работала только, если игрок знал язык. Я объяснила ей и начала переводить. Так мы решили скоротать время за шахматами.
— Три шага по дороге слева, и ты на вершине, — прочитала на ладье Надежды Михайловны.
— Мне кажется, нужно непросто знать латынь, но и быть философом. Как это толковать?! — эмоционально всплеснула руками она. Я звонко рассмеялась. Именно такими нас застала делегация во главе с Никитой. Он бросил на меня острый внимательный взгляд, затем перевел его на Надежду Михайловну.
— Мам, ты что здесь делаешь?
— Мама? — шепотом повторила я и беспомощно посмотрела на эту приятную женщину. Теперь Никита решит, что я пыталась подобраться к нему через мать. Судя по взгляду Инессы Марковны, так и будет.
— Если сын забыл о матери, — Надежда Михайловна поднялась и поцеловала его в щеку, — то мать о сыне помнит.
Они вместе скрылись в кабинете. Директора и начальники отделов тоже разошлись. Инесса Марковна продолжала смотреть на меня, а я упрямо делала вид, что не вижу.
— Важные звонки были? — спросила ровно.
Я переслала на ее почту записи, затем нервно вздохнула и посмотрела на нее:
— Я не знала, что это его мать.
Не нужно подозревать меня в замыслах, которых у меня и в помине нет!
— Я знаю. Это Надежда на тебя взглянуть хотела, — неожиданно призналась Инесса Марковна. Я была очень удивлена. Я вроде не витрина и не картина. Видимо, мои мысли настолько отпечатались на лице, что Инесса Марковна снизошла до пояснения: — Никита изменился после Питера. Она заметила и пытала меня о причинах.
— Причем здесь я? — пожала плечами, делая вид, что увлеченно изучаю папку с подшивкой старых экономических журналов, причем вверх ногами.
— А ты правда не понимаешь? — прозвучало чуть мягче, чем я привыкла.
— Нет, — ответила уверенно. — Думаю, Надежде Михайловна лучше пообщаться с невестой сына.
— Какой невестой?! — Инесса Марковна посмотрела на меня, приспустив строгие очки. — Если бы у нашего хулигана была бы невеста. Мы с Надеждой знали бы!
Я развела руками. За что купила, за то продаю. Никита сам подтвердил! Инесса Марковна только фыркнула.
— Ладно, поеду, — я подняла голову и увидела Никиту с мамой. Она поцеловала его. Он с величайшей бережностью приобнял мать. Единственная женщина, которую любит этот мужчина. Хоть кого-то… Значит, не совсем пропащий. — Инесса, я позвоню, — и ко мне с улыбкой обратилась: — До свидания, Арина.
— До свидания, Надежда Михайловна.
Она вышла из приемной, а я снова взялась за свои школьные дела.
— Арина, — услышала над головой, — зайди ко мне.
Я инстинктивно вздрогнула. Его внимание теперь вызывала панику: холодный пол, горькие слезы, разбитые мечты — вот мои ассоциации с любовью к Никите. Во многом виновата я сама, но… Я больше не хочу так. Это тот тип мужчин, которые мне не по зубам. Их не приручить. Они съедят. А я хочу жить.
— Пожалуйста, — добавил с едва заметной горечью в голосе.
— Конечно, — постаралась выключить эмоции. Я поднялась и прошла за Никитой. Остановилась возле его стола. Присаживаться не стала.
— Я не знала, что это твоя мама. Я ничего не подстраивала, — сразу расставила точки над всеми буквами великого и могучего.
— Я знаю. Мама рассказала, что выпытала информацию о моих делах у Инессы Марковны. Нужно провести с ними обеими разъяснительную беседу.
— Тогда я могу идти?
Никита казался не свойственно ему нерешительным.
— Извини ее, если что… Мать, сама понимаешь.
— Понимаю… — сделала шаг назад. Этот растерянный Никита сбивал меня с толку.
— Арина, я хотел сказать… Твой отец, Стас Михельсон, я не виноват в его смерти, — неожиданно хрипло произнес. — Мы разошлись полюбовно: он продал мне бизнес и получил отличные отступные.
— Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросила. — Я его не знала совсем…
— Я помню про твою маму. Я не хочу, чтобы ты думала…
— Я не думаю, — прервала, дернув плечом. — Я никого не виню. — Я пой… — в руке завибрировал телефон. Это был Сергей. Я показала Никите. Он знаком велел ответить и напряженно ловил каждое слово. — Да?
— Здравствуй, Арина, — услышала вкрадчивое.
— Чего тебя? — я не была приветлива и деликатна.
— Ты обманула меня, Арина
— Не понимаю, о чем ты? — сказала, а сама на Никиту смотрела.
— Говорила, что Вяземский бросил тебя и уехал, а сама продолжаешь крутить с ним. В Москву перебралась.
— Тебя-то что? Тебе нечем больше меня шантажировать. Ты забрал у нас дом… — голос против воли дрогнул.
— Неужели возьмешь у него деньги? — с хитрицой спросил.
— Я куплю своим новый дом, к которому ты не сможешь подобраться! — эмоционально воскликнула. Он должен купиться!
— А ты умница. Просчитала все.
Да, пусть думает именно так.
— Учителя хорошие были. Ты звонишь озвучить мою прозорливость? Спасибо. Пока, — специально была дерзкой.
— Нет. Ты должна мне, Арина.
— Ничего я тебе не должна!
— А если Вяземский узнает, что ты сговорились со мной за его спиной, м?
Я бросила на Никиту ровный взгляд. Он стиснул крепче челюсть, кажется его идеальная улыбка будет в трещинах.
— Я ничего не делала, и ты это прекрасно знаешь!
— Зато он не знает, а наш договор убедит Вяземского в обратном.
— Я сама расскажу… — имитировала испуг.
— Если бы хотела, уже рассказала! Слушай меня, Арина. Я передам тебе флешку, скинешь туда инфу, и я оставлю вас в покое.
— Как я могу верить тебе? Ты продолжишь шантаж!
— Нет, это становится опасным. Продам конкурентам жирный кусок и уеду из страны. Твой любовник — опасный враг.
  
— Нет… — произнесла, но уже сдаваясь.
— Да, — отрезал он. — Я оставлю для тебя ячейку в банке. Там будут инструкции. Одна услуга и будь счастлива, сестричка.
— Я тебе не сестра.
Сергей рассмеялся и сбросил вызов. Считает, что уже победил.
Я выдохнула и опустила руку с телефоном. Меня трясло. Хотелось осесть на пол и обнять себя крепко-крепко. Эти интриги меня выпивали досуха.