Я приручу тебя, босс (СИ)
Глава 16
Никита
Я нарочито спокойно опустился в кресло и посмотрел на свои руки — дрожат. Что же она со мной сделала? Почему хочу бежать за ней? Когда это произошло? Я проворонил момент. Пустил плюху. Пропустил удар. Как не назови, но я проиграл. Ангелочек с золотистыми кудрями и невинными глазками таки поставила меня на колени.
Изящная, нежная, воздушная. Тонкая и звонкая юная красавица. Арина сбивала с толку. Я не мог ее разгадать. Действовал по привычной схеме: со всеми работало. С ней нет. Она другая. Я сам не знал, какая точно, но абсолютно уверен, что не встречал подобных женщин.
Арина была права. Каждое слово точно в цель: я покупал людей, информацию, удовольствие и комфорт. Но разве моя вина, что они, в частности женщины, продаются? Я ведь не заставлял и не принуждал, все добровольно! Так удобнее всем. Так не больно. Мне нужно знать, чего ожидать от человека. Я должен быть готов ко всему. Обычно к худшему. Это не я такой. Жизнь научила.
Последний раз, когда я верил в доброе и светлое, хлебнул человеческой подлости по самое не хочу. Не от чужих. От родного отца и любимой девушки. Гнусное предательство, которое терзало до сих пор. Я за него еще не отплатил в полной мере, так на пол шишечки. Скоро, уже скоро закрою этот гештальт.
На глаза попались документы. Я скривился и взял их в руки. Приказ на увольнение Минаева просто выбросил — Алексей здесь вообще не при чем. Второй жег руки хуже кислоты. По-хорошему я должен уволить Левицкую. Нездоровые у нас отношения. Но я не мог. Просто не мог. Как я без нее? Привык так, что видеть хочу каждый день. Арина стала наркотической дозой. Кто же знал, что меня так заведет недотрога. Ведь был с ней. Наслаждался восхитительным телом, страстной отзывчивостью, ангельской красотой, а словно и не было этого. Сон. Арина вся как прекрасный сон. Но я проснулся, и ее нет рядом. Растаяла, исчезла, истончилась.
Порвал приказ и выбросил в ведро. Пусть работает. Пусть просто будет. А мне пора напиться и забыться. Наверное, еще женщину нужно. Сколько у меня никого не было? Давно. Как за Левицкую взялся. Точнее, она за меня взялась. Поставила на колени.
— В отель, — устало бросил водителю. На блуд настроя не было. У меня Левицкая везде! Даже, когда собрался как следует потрахаться: так, чтобы себя забыть, и тут она! Взбесила своим свиданием и упорхнула в ночь. Сомневаюсь, что легла спать одна, судя по милым улыбочкам с Лехой и билетам. Куда он ее собрался вести? А куда повел бы я? К себе. Чего медлить?! Да, я хреновый ухажер и романтик.
Хотел напиться, но и тут засада: бокал уже нагрелся, лед растаял, а я даже губ не промочил. Вроде бы все так привычно, а странная тоска точила душу. Матери захотелось позвонить, спросить, как дела. Я ж занятой, поэтому она сама первая на контакт выходила и приезжала, когда в Москве был. Моя квартира была похожа на один большой гостиничный номер: стильно, современно, стерильно. Мама за голову хваталась, говорила, что здесь женщина нужна, уют, а мне нормально. Я либо в офисе, либо в разъездах по работе.
Ты ничего не создаешь… Ты разрушитель…
Да, верно сказала Арина. Денег у меня вагон, каждую минуту капают тысячи долларов, но я ничего не строю, не произвожу, лекарство от рака не нашел. Я покупаю и продаю. Инвестирую и в долг даю. Вроде густо, а внутри совсем пусто. Я много лет старался заработать как можно больше и сильно увлекся. В бизнесе превратился в машину, а в отношениях — чисто банкомат.
— Привет, мам, — позвонил самой дорогой женщине в своей жизни.
— Здравствуй, сынуль. Как ты? Когда в Москву наведаешься? На день рождения же приедешь?
— Мам, он у меня в августе, — с улыбкой попенял. Шебутная она у меня.
— Как тебе белые ночи?
Я посмотрел в окно: вечер поздний, а небо подернуто серой дымкой, звезд не видно, а месяц светил слишком скупо.
— Да никак.
Не понимал я всей этой северной магии. Ни поспать, ни поебаться, честное слово! Я любил ночь в ее первозданности и естественности: приглушает светлое и делает ярче темное.
Интересно, а Арина понимала эту романтику белых ночей, питерских крыш и разводных мостов? Мне кажется, да. Она умела чувствовать тонко. А я плотной чешуей покрылся, законсервировался: туда ничего нового не проникало. Может, спросить у нее?
Я поставил тяжелый бокал с виски и схватил телефон. Пиджак накинул на футболку и нашел ключи от машины. Мишаню отпустил уже. Мой вечный спутник: когда в Питер приезжал, всегда он возил меня. С водителем мне удобнее, часто бухать с партнерами, коллегами и посредниками приходилось.
Адрес Арины помнил. Давно уже в ежедневник записал. Пятнадцать минут в дороге: музыка погромче, мысли потише. Машину бросил на обочине под знаком, больше места не было. Ну и хрен с тачкой.
— Кто? — услышал тихое.
— Я, — ответил просто. — Пустишь?
Арина открыла без вопросов, обид и демонстрации характера. Чувствовала, что нам обоим это нужно. Поднялся на девятый этаж. Она уже стояла у открытой двери. В одной майке с голыми ногами, без макияжа и с красными глазами. Арина плакала. Такая маленькая и беззащитная. Выглядела лет на восемнадцать, не больше. Неужели из-за меня?
Я шагнул к ней и обнял, к губам прижался, соленым от слез. Такая вкусная, такая родная. Когда успела стать близкой? Под броню мою как пробраться сумела?
— Зачем ты пришел? — шепотом спросила, со страданием прекращая поцелуй, убирая мои руки, исчезая в темных коридорах квартиры. Я разулся и пошел следом. Чиркнул свет — зажмурился на мгновение. Когда глаза привыкли, увидел, что на кухне оказался. Я осмотрелся: уютно, тепло, по-домашнему. Это дом. Я в таком давно не был. Только, когда к матери забегал. Ненадолго. Я ведь занятой, мне спешить нужно, у меня всегда сроки горят.
— Так зачем? — повторила вопрос.
— Хотел сказать, — прокашлялся, — прости. Прости, что давил. Что загонял и домогался. Прости, что лез в твою личную жизнь. Ты не уволена. Минаев тоже. Я не буду больше вмешиваться, — взлохматил волосы. Все, сказал. Должно полегчать. Почему-то, нет. Хуевенько.
— Спасибо, — тихо обронила.
— За что?
— Что ты все-таки человек.
Я посмотрел в узкие длинные окна, с непривычными для такой постройки эркерами. На каждом мягкая плоская подушка. Арина, видимо, любила тот, что в середине: возле него стояла кружка с чаем.
— Ты влюблена? — мне нужно знать: почему он, а не я?
— Абсолютно, — с грустной улыбкой ответила.
Хреново.
— Сильно? — нужно уточнить вдруг у меня есть шанс.
— По пятибалльной шкале?
— Давай так.
— На десять.
— Не слабо.
— Сама в шоке.
Ну все, кажется мне пора. Всегда от женщин уходил спокойно, а сейчас ноги ватные: хочу остаться, но меня никто не держит. Как этой юной, совсем неопытной девушке удалось это? Что меня так притягивает в ней? Любовь? Не может быть. Я на нее давно не способен.
— Совет да любовь. На свадьбу не приглашай.
— Почему?
— Невесту украду, — усмехнулся криво.
— Свадьбы не будет.
— Почему? — моя очередь удивляться.
— Он не женится. В ближайшее время, а может, вообще…
Я улыбнулся. Не зря Арина филолог: словами как и их смыслами жонглирует на отлично.
— В кого ты влюблена, ангелочек? — сейчас было уже не так тоскливо, как еще мгновение назад.
— В тебя, Никита Вяземский, — призналась без кокетства и флирта. С тоской.
— Арина, тогда, что нам мешает быть вместе? — подошел ближе: не выдержал, коснулся волос, прекрасное лицо осторожно взял в свои ладони. Невинное чистое создание. Именно такой ее чувствовал, несмотря на всю двойственность наших отношений с момента знакомства.
— Потому что ты не любишь меня.
— Для меня это сложно, ангелочек, — подхватил ее на руки и присел на маленький диванчик, старый, но обтянутый ярким малиновым чехлом. — Ты даже не представляешь насколько.
— Понимаю, — ответила шепотом, царапаясь кончиками пальцев о мою щетину. — Мне тоже тяжело отказывать тебя, но я не хочу страдать, когда ты уйдешь. Я боюсь боли, Никита. Душевной боли, — одинокая слезинка скатилась по щеке. Я поймал ее губами.