Я приручу тебя, босс (СИ)

— Консалтинги с монсалтингами в порядке.
Автомобиль притормозил возле терминала Пулково 3. Не было ожидания, очередей на регистрацию и каменных лиц сотрудников на паспортном контроле. Нас отвезли на новом мерседесе к частному бизнес-джету. Мне казалось, что я попала в какой-то новый мир: богатые деловые мужчины, серьезный бизнес, большие деньги. Помимо нас троих было еще двое матерых юристов, с которыми мне предстояло работать.
  
Я в первый раз оказалась на борту частного самолета: удобные кресла, люксовый интерьер, шампанское и блюда из мишленовского ресторана. Мужчины работали, перекидываясь короткими фразами, а я смотрела в окно и чувствовала, что засыпаю. Таблетка от укачивания с седативным эффектом сделала свое дело — я заснула.
— Ангелочек, просыпайся, — услышала сквозь сон и открыла глаза. Строгие правильные черты лица, лучики морщинок, чувственные губы, мужественность в каждом взгляде, прикосновениях, желаниях. — Не соблазняй меня, малышка, — кивнул на чуть задравшуюся юбку. — Я ведь обещал.
Да, Никита после нашего жаркого разговора в его кабинете больше рук не распускал. Затишье перед бурей, в этом не сомневалась.
Мы заселились в отель в самом центре Вены. Я приняла душ и побежала исследовать город — рабочий день у меня начинался только с завтрашнего дня. Столица Австрии тонула в весне: солнце, небо, запах сладких ранних магнолий. Здесь было очень красиво и в чем-то привычно. Европа в принципе напоминала мне родной Петербург.
В среду утром началась убойная трудовая короткая неделя. Как я поняла Никита хотел закончить в субботу и вернуться в Россию. Времени даже выдохнуть не было: наша команда могла за пятнадцать минут перекусить, сходить в уборную и покурить, а вот европейские партнеры запрягали долго, ехали медленно, отдыхали прилично, поэтому мы предпочитали их не распрягать.
— Будешь? — Ханна, юрист с австрийской стороны, предложила мне упаковку чищенной мини-морковки. Я взяла парочку. Полезный перекус.
Она была урожденной немкой, высокой, крепкой блондинкой, но с русскими корнями. Эхо войны.
— Ты спишь со своим боссом? — неожиданно выдала Ханна. Я даже поперхнулась.
— Нет! — воскликнула поспешно. Она хмыкнула и прикурила. У нас был небольшой перерыв. Мы уже заканчивали. Нашим руководителям осталось только подписать договора.
— А я со своим сплю, — спокойно призналась. — Замуж за него собираюсь.
Я удивленно вскинула брови. Интересно, а мистер Кёстнер в курсе? Если да, то они настолько круто шифровались, что у меня мысли не возникло о личных отношениях между этими двумя. Я иногда на себе ловила взгляды Стефана Кёстнера: грешным делом, даже решила, что это симпатия. Хорошо, что нет.
— Когда свадьба? — поинтересовалась из вежливости.
— Пока не знаю. Я еще работаю над этим, — мы с ней перешли на русский, чтобы избежать сплетен. Конспирация. — Наши мужики — застенчивый народ. Все нужно брать в свои руки, — и меня осмотрела. — Ты тоже своего бери, пока тепленький.
— Вот еще! — фыркнула ненатурально. Этого разве возьмешь?! Никита Вяземский и женитьба — в одном предложении эти слова не встречаются. По крайней мере в отношении меня.
— Когда на тебя так смотрит мужчина — Ханна понизилась голос до шепота, — им можно вертеть как угодно. Брать тепленьким.
Когда на тебя так смотрит мужчина…
Это мысль меня не отпускала долго. Если Никита действительно немного влюблен, возможно, я могла бы рассказать ему о планах Сергея? О заговоре с кем-то из его окружения. О моем участии (пусть невольно, но все же) во всем этом. Поверит ли? Простит ли меня? Не знаю, но попробовать необходимо. Мы теперь слишком близко, чтобы я выбросила Вяземского и интриги Михельсона из головы, уволившись через полгода.
Я спустилась в открытое кафе на двадцать пятом этаже бизнес-центра, в котором располагался офис. Людей было много: я едва смогла приткнуться за стойкой у окна. Взяла большой латте и яблочный штрудель. Хотела посидеть в одиночестве, но не тут-то было.
— Фрау Левицкая, можно составить вам компанию?
Я подняла глаза и от неожиданности чуть не проглотила десертную вилочку: Стефан Кёстнер собственной персоной. Очень высокий, очень крупный, очень загорелый блондин с тяжелым взглядом слишком близко посаженных глаз. Вот честно: не могу представить его робким дядей, которого нужно брать тепленьким. У него такие руки, что меня переломит. Насколько Никита гора, но этот… Две горы!
— Да, конечно, — закинула ногу на ногу, оставляя ему место для прохода. Стефан кое-как устроился на высоком стуле — считай, остался стоять.
— Вы уже бывали в Вене?
— Нет. В первый раз.
— И как?
— Я мало что видела, но что видела — великолепно.
— Если вам понадобиться гид, обращайтесь.
Нет уж! Ханна тоже девушка в теле: размажет одной левой.
— У вас есть знакомые гиды? — сделала вид, что не поняла намека. Стефан чуть улыбнулся. Он тоже понял, что я поняла, но сделала вид, что не поняла. Филолог во мне плакал от тавтологии в голове.
— Фрау Левицкая, вы не думали о работе в Европе?
А вот это было неожиданно.
— Если честно, нет.
— С вашими способностями и знанием языков — у вас есть все для отличного старта в нашей компании. Мы ищем перспективные кадры, помогаем с визой и переездом. Если вас заинтересовало…
— Обычно так заманивают молодых женщин в сексуальное рабство, — это я сказала по-русски. Стефан вежливо смотрел, ожидая пояснения.
— Очень заманчиво. Я подумаю.
— Что за посиделки, мой ангелочек? — услышала и обернулась. Вяземский. — Херр Кёстнер, — кивнул Стефану. Мы все перешли на английский.
— Херр Кёстнер, предлагает мне работу, — иронично ответила.
— Да что ты! Правда? — и на него взглянул с ленивой улыбкой.
— Фрау Левицкая очень перспективная девушка, — подтвердил Стефан.
— Согласен, — согласился Никита. — Извините нас, херр, но мы с фрау перейдем на русский для более глубокого понимания.
Стефан знаком показал, что без проблем.
— Ты куда собралась, Арина? Вообще очумела, что ли? — улыбался так, словно спрашивал о погоде. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.
— А что? Это хороший шанс. Работа в международной компании.
— Знаю я, какая у него на уме работа, — проворчал Вяземский.
— Какая? — медовым голосом поинтересовалась.
— Какая-какая… Арина, он же немецкий херр. У них одно на уме.
— Австрийский херр, — поправила и закусила губу, едва сдерживаю дикий смех.
— Да похер!
— У русский херров тоже на уме одни непристойности.
— Так я свой, детка. Сделанный в СССР, — наш деловой разговор опять сворачивал не туда.
— Доброго дня, господа, — я поднялась. Пусть эти два херра меряются причиндалами без меня!
Никита
Цок. Цок. Цок. Я не мог не следить как плавно покачивались бедра моего ангелочка. Арина свела меня с ума. Настолько мощной тяги к женщине я не испытывала лет пятнадцать точно. Все как-то само в руки плыло и даже она, Арина, поначалу легко досталась. А сейчас маринует своей неуступчивостью. Своим хлипким «нет». Хлипкое-не хлипкое, но об такое корабли разбивались. И моя шлюпка в том числе. Нет, я возьму эту крепость! Это дело чести: либо я ее уложу в свою постель, либо она поставит меня на колени. А я не хочу. Мне тридцать шестой год, суставы уже не те.
— Фрау Левицкая прекрасный сотрудник и нужна мне в России, — завуалированно, но четко дал понять, что к девочке не нужно подкатывать яйца. Она моя. Пусть дебёлых немок окучивает!
Я частично мог понять, почему Аринка привлекла его внимание: для многих бизнес-мужиков, работавших по двенадцать часов в неделю практически без выходных, секс на работе такой же оперативный процесс как аналитика и стратегическое планирование. А тут такой экземпляр! Ангелочек с золотыми кудряшками и невинными глазками. Только это моя девочка. Я ради нее готов нарушить свои правила, а я делал это крайне редко.
  
— Я понял, — серьезно произнес Стефан, и мы пожали руки. Для него сотрудничество со мной важнее женщины. А для меня, если бы он продолжил давить? Нагнул бы раком и послал есть сосиски с капустой. Или что они тут едет?