Элвис Пресли. Последний поезд в Мемфис

Боб Нил мрачно наблюдал за происходящим. Его собственный контракт с Элвисом закончился 15 марта, и он решил это не оспаривать, согласно договору с Полковником от 21 ноября. 26 марта новый статус Полковника как «единственного и эксклюзивного советника, личного представителя и менеджера в любых и всех областях общественного и личного увеселения» был формально утвержден, так же как и его комиссионные в размере 25%. «Мне казалось, — сказал Нил Джерри Хопкинсу в 1971 году, — что мне не нужно было сдаваться, но в то же время столько всего происходило в Мемфисе — мое шоу на радио, рекламные акции, кроме того, я был владельцем магазина звукозаписей… имел большую семью, дети ходили в школу и так далее… Я решил оставить все, как есть». Нил радовался успехам Элвиса, но все же его раздражали появляющиеся в прессе неделя за неделей громкие заголовки и чувство, что он мог бы, а скорее должен был быть частью всего этого.
«Самым горячим исполнителем на студии RCA Victor на этой неделе был не кто иной, как потрясающий молодой певец, Элвис Пресли. Сотрудничал он со студией всего два месяца.
В списке 25 бестселлеров студии Пресли принадлежали 6 хитов, пять из которых были ранее выпущены на студии «Сан». «Сорокапятка», выпущенная Victor, с хитами «Heartbreak Hotel» и «I Was the One» является второй самой продаваемой пластинкой студии, сразу после хита Перри Комо «Juke Box Baby».
К концу марта был продан почти миллион экземпляров сингла, который возглавлял три чарта: поп, кантри и ритм–энд–блюз (беспрецедентное достижение, повторенное Карлом Перкинсом с его песней «Голубые замшевые ботинки» приблизительно в то же время). Более того, новый альбом, выпущенный 13 марта, был продан в количестве почти 300 000 копий (по 3,98 доллара за штуку) и стал первым альбомом студии RCA, принесшим 1 миллион долларов. Одновременно с диском RCA выпустили сингл с «Blue Suede Shoes», названный просто «Элвис Пресли». Согласно инструкциям Полковника, на обложке сингла не было ни одной ссылки на помогавших музыкантов или продюсеров, и сингл самостоятельно пробился в чарты «Биллборда». Стив Шоулз, как сообщали заголовки «Биллборда» несколькими неделями позже, точно смеялся последним.
В воскресенье, 25 марта, Элвис вылетел на Западное побережье. Он должен был выступить на шоу Милтона Берла через неделю во вторник, а пробы у продюсера Хэла Уоллиса были в спешке назначены на начинающуюся неделю. Уоллис, 56-летний ветеран кинематографа, добившийся успеха в таких широко известных фильмах, как «Касабланка», «Янки дудль дэнди», «Мальтийский сокол» и «Татуированная роза», в тот момент начинал работу над пьесой Ричарда Нэша «Продавец дождя». В начале февраля Уоллис впервые услышал о Пресли от своего нью–йоркского партнера, Джозефа Хазена. Родственница Хазена, Харриет Эймс (одна из семи богатых сестер Анненберг), не отлипала от телевизора и как–то раз смотрела концерт братьев Дорси. Она позвонила Хазену, жившему напротив нее на Парк–авеню, 885, а он позвонил своему партнеру в Калифорнию и посоветовал включить телевизор и посмотреть на юное дарование.
Уоллису понравилась, как он писал позже, «оригинальность» Пресли, но скорее больше его прельстили объемы продаж и шумиха вокруг Элвиса, не говоря уже о возможности проникнуть на молодежный рынок, которому явно не хватало центральной фигуры после смерти Джимми Дина. Со всем этим они согласились в разговоре с Эйбом Ластфогелем из «Уильям Моррис». Пробы были назначены так, чтобы они совпадали с выступлением на шоу Берла, и Полковник отклонял все попытки RCA рекламировать эту поездку в прессе или на радио до тех пор, пока с Уоллисом не были обговорены все детали. «Именно в тот момент мы потеряли контроль, — считает Энн Фульчино. — Я помню, как Полковник подошел ко мне [незадолго до поездки в Голливуд], обнял меня, и я сразу заподозрила неладное. Он сказал: «Знаешь, я хочу извиниться за свое поведение в Джексонвилле [это был случай с Чиком Крампэкером на турне [«Кантри Караван»], организованном RCA]». Я тут же почувствовала фальшь, ведь он никогда не извинялся, даже если был не прав. Я знала: что–то должно было произойти. И тут он мне сказал: «Вы прекрасно поработали с Элвисом. Но… вам пора отдохнуть».
 
Сам Элвис ясно дал понять Полковнику, что его мало интересовало простое «пение в фильмах» — если он собирался сниматься, то в качестве кинозвезды, как настоящие актеры типа Брандо, Дина, Ричарда Уидмарка, Рода Стайгера. И все же пробы состояли из двух частей: в первой части ему дали малюсенькую гитару и попросили под фонограмму продемонстрировать свою песню «Голубые замшевые ботинки». «Идея заключалась в том, чтобы убедиться, что мощная энергия Элвиса, видная по телевизору, была видна и в кино», — объяснял присутствовавший тогда на съемках в качестве звукооператора сценарист Аллан Вайсс.
Как только Пресли вышел к камерам, в этом не осталось ни малейшего сомнения, как писал позже Вайсс:
«Трансформация была потрясающей… на сцене били разряды тока. Это было удивительно — наблюдать безопасное для зрителей землетрясение. Этот скромный деревенский мальчишка, извинявшийся за то, что ему сначала надо было порепетировать, превратился в динамит, оказавшись под огнями софитов. Он верил в свою музыку и заставлял вас верить, несмотря на «изысканность» ваших музыкальных предпочтений…
Клип был снят за два дубля, и начали сниматься широкие планы. Он немного попротестовал, считая, что пару моментов лучше бы переделать. Ему объяснили, что неудачные кадры будут заменены широкими планами. Я не думаю, что он понял, но с безраздельной верой сделал то, что ему сказали. На съемочной площадке не было места для отдыха, и он, не жалуясь, стоял и ждал, пока наладят освещение».
Затем он сыграл две сцены из трагикомедии «Продавец дождя», действие которой разворачивается в 1913 году в Канзасе. Предполагалось, что съемки пройдут в июне. Пресли должен был играть роль наивного младшего брата. Партнерами по съемкам были Берт Ланкастер и Кэтрин Хепбёрн. «Я выучил свою роль, — горделиво сказал Элвис позже в том же году. — Мне сценарий прислали до того, как я приехал в Голливуд… Я попробовал представить себя на месте моего персонажа и старался играть насколько можно натурально». До этого момента он никогда не играл в пьесах и не сказал со сцены ни единой строчки. Как писал Вайсс, «он играл со школьной серьезностью — совсем как главный актер в детском любительском театре». Когда Уоллис попытался обсудить с Пресли его кинематографическое будущее, последний, несмотря на отсутствие актерского опыта, сообщил, что роль у него была неподходящая. Этот человек «скромник и томится от любви. Вернее, не такой уж скромник. Он очень приятный. Счастливый, по–настоящему приятный и уж очень томящийся. Это на меня не похоже… Господин Уоллис спросил меня, кого бы мне хотелось играть, а я сказал — кого–нибудь похожего на меня, так, чтоб мне не пришлось слишком много играть». Элвис сказал не совсем то, что имел в виду. Когда продюсер расхохотался, парень ухмыльнулся и ничего не ответил, потому что не мог выразить то, что хотел. Он не мог сказать, что он знал, что может играть, это было бы все равно что сказать, что он умел летать. Хотя он никогда не участвовал в школьных постановках, он представлял себя на экране, изучал кинофильмы, актеров — как они себя вели, двигались, завоевывали публику. Когда–то он представлял себя поющей звездой, и теперь это свершилось. Почему бы чуду не свершиться и здесь?
Уоллис был поражен вежливостью и хорошими манерами Пресли. После семилетней работы с Джерри Льюисом он не прочь был посотрудничать с таким податливым и сговорчивым молодым человеком. Уоллис и Полковник (которого Уоллис находил не менее интригующим, чем Элвиса) очень хорошо знали, что даже второстепенные певцы, если повезет, превращались в кинозвезд. По крайней мере прибыльная тропа в Голливуд была уже протоптана Руди Вэлли, Бингом Кросби и Фрэнком Синатрой. Этот рок–н–ролл, может, долго и не протянет, но парень был просто феноменом, так что, если бы он научился пользоваться своим магнетизмом, как это до него сделали Кросби и Синатра, Уоллис и Полковник могли бы заработать много денег.