Элвис Пресли. Последний поезд в Мемфис

В мае под руководством Хэнка Сноу было организовано очередное турне, которое должно было проходить по всей территории Среднего Юга, и у Элвиса, Скотти и Билла не было возможности оглянуться назад и осмыслить произошедшее. У них просто не было на это времени. Боб Нил был очень возбужден и настроен более чем оптимистически по поводу связей, которые им помогал установить Том Паркер. Он чувствовал, что им наконец–то удалось выбиться на совсем иной уровень.
Турне началось 1 мая в Нью–Орлеане, через день после того, как на студии «Сан» вышел четвертый сингл Элвиса «Baby Let's Play House». Планировалось, что турне по двадцати городам будет длиться три недели, в нем примет участие тридцать один исполнитель, причем некоторые из выступающих присоединятся к нему по дороге, а некоторые покинут турне еще до его окончания. Ведущими звездами там были: Хэнк Сноу, Слим Уитман, сестры Картер с матушкой Мейбелл, а также Марта Карсон и Фэрон Янг, которые собирались присоединиться к остальным во Флориде. Для того чтобы предотвратить повторение того, что происходило во время прошлого турне, Полковник решил разбить турне на две части, первую из которых будут составлять молодые таланты, такие, как Джимми Роджерс Сноу, сестры Дэвис, братья Уилборн, а также Элвис Пресли, «недавно получивший признание публики, однако являющийся одной из наиболее впечатляющих личностей, чей стиль значительно отличается от манеры исполнения других певцов».
Практически везде, где выступал Элвис, публика приходила в неистовство. Джонни Риверс смотрел шоу в Батон–Руж и решил: «Я хочу стать таким, как тот парень». Примерно к тому же времени относятся воспоминания Джимми Роджерса Сноу о том, как Элвис вдохновенно гонял мяч по футбольному полю. У Пресли были новые девушки в каждом городе, и после выступления, катаясь на новом бело–розовом «Кадиллаке», купленном вместо разбитого «Линкольна» (как и на старой машине, на дверях этой черной краской было выведено его имя), он никогда не испытывал недостатка в компании. В этом турне Элвис делил комнату с Джимми Сноу, и тот рассказывал, что «Элвис постоянно заигрывал с девушками, причем нередко сразу с двумя или с тремя в течение одной ночи — я не имею представления насчет того, занимался ли он на самом деле любовью со всеми тремя девушками или нет, так как он был очень скрытен в плане своей личной жизни; и, если я видел, что он собирается привести каких–нибудь девиц к нам в номер, я просто уходил. Но вообще, мне кажется, ему просто нравилось, когда они порхали вокруг; полагаю, он чувствовал себя очень комфортно в подобной ситуации, вряд ли он был обыкновенным кобелем. Он просто любил женщин, и, думаю, они это знали».
Каждый вечер он звонил своим родителям в их новый дом на улице Ламар, просто чтобы рассказать, как у него дела, как прошло выступление, узнать, как они поживают. Дикси часто ночевала в доме Пресли, и его это очень устраивало, во–первых, потому что это позволяло сэкономить на звонке, и, во–вторых, так он был уверен, что она находится под присмотром. «Он ничуть не хотел ослаблять контроль, независимо от того, как долго он отсутствовал и чем сам занимался все это время; он хотел знать, что я все еще собираюсь сидеть там. Если же меня не оказывалось у Пресли, он спрашивал своих родителей: «Дикси была у вас?» Или: «Вы что–нибудь о ней слышали? Она ночевала у вас?» Мне кажется, он ожидал, что его родители будут постоянно держать меня при себе в то время, когда он отсутствует, таким образом, я ничего не смогу делать, кроме как ждать его, — однако с течением времени это становилось все тяжелее и тяжелее». Он хотел знать, как им нравится их новый дом, — они, конечно, пока еще платили за него, но с тех пор, как они переехали в Мемфис, у них впервые был свой собственный дом. Как себя чувствует папа? Лучше ли у него со спиной? Нет, успокаивал он Глэдис, ей не стоит ни о чем волноваться, у него все идет хорошо; он знает, что она беспокоится из–за того, как его порой принимает публика, но люди никогда не причинят ему вреда. Да, он заботится о новом «Кадиллаке», не правда ли, это прелестная машинка? Нет, он очень осторожен. Вряд ли он когда–нибудь еще позволит Биллу сесть за руль своей машины! Нравится ли им симпатичный розово–белый автомобильчик «Краун Виктория», который он купил для них? Это была их первая личная машина. Элвис изо всех сил старался успокоить мать: он здоров, он счастлив, он все еще ее маленький сынишка. Но Глэдис не переставала беспокоиться. Отчасти она боялась того, что может случиться. Отчасти она волновалась из–за происходящего в данный момент. «Я знаю, она обожала Элвиса, а он — ее, — говорила Дикси, — она была привязана к нему до такой степени, что почти ревновала его ко всему, что отнимало у него время, которое он мог бы проводить с ней. Я думаю, у нее возникали проблемы, связанные с ростом его популярности. Ей становилось все тяжелее делить его с другими людьми. Я испытывала те же чувства. Он больше не принадлежал нам».
 
Элвис познакомился с публицисткой Мэй Борен Экстон. Сорокалетняя английская учительница, преподававшая в высшей школе в Джексонвилле, где ее муж работал футбольным тренером, Экстон вошла в мир кантри–музыки через черный ход, когда журнал «Лайф тудэй», для которого она время от времени писала статьи, обратился к ней с просьбой составить репортаж о музыке хиллбилли. Хотя она родилась в Форт–Уорте, штат Техас, и выросла в Оклахоме (ее брат, Дэвид, позже стал видным сенатором в Оклахоме), она не имела ни малейшего представления об этом музыкальном направлении. «Мы слушали оперы, мой учитель преподавал мне классику, и еще мне были знакомы народные песенки, но с термином «хиллбилли» я встретилась впервые». Поиски привели Экстон в Нэшвилл, где она познакомилась с Минни Перл, которая представила ее как сочинительницу песен в стиле кантри могущественному руководителю издательства, выпускающего тексты песен, Фреду Росу. Принимая Экстон за ту, кем ее выдавала Минни Перл, Рос сказал ей, что ему к полудню нужна новая песня для нового альбома Даба Дикерсона. И она ее написала, чтобы только подтвердить сказанное о ней ее новой подругой. Вскоре на ее счету было уже некоторое количество собственных песен (многие из них записал Даб Дикерсон, как и Томми Дерден), и в то же время она продолжала писать статьи для журналов фан–клубов. В 1953 году во время турне Хэнка Сноу она встретилась с Полковником Паркером и стала работать на него в районе Джексонвилл–Орландо — Дейтона. Как женщина привлекательная и гордая, она была единственной, кто мог добиться извинений от Полковника. Обычно на любую критику он реагировал однозначно: «Я здесь главный». «Вы можете быть боссом, — сердито парировала Экстон, когда он попробовал вести себя так же и по отношению к ней, — можете быть большой шишкой, но не просите меня делать для вас ничего лишнего». Тогда Паркеру пришлось извиниться. Несмотря на этот инцидент, а может быть, именно благодаря ему, она всегда замечательно ладила с Полковником и иногда даже работала личным публицистом Хэнка Сноу.
У Элвиса было намечено выступление в Дейтон–Бич 7 мая, и Мэй встретилась с ним в мотеле. «Я встала рано утром, пошла и сделала репортаж о концерте и об Элвисе Пресли, закончила часов в одиннадцать. Знаете, океан находился прямо позади мотеля, вода касалась перил, маленьких железных перил. И когда я вышла из своего номера, который находился совсем рядом с комнатой Элвиса, он стоял там, перегнувшись через перила, и смотрел на океан. Конечно, на пляже было много народу, и я сказала: «Эй, дружок, как дела?» Он взглянул на меня, потом ответил: «Замечательно». И добавил: «Мисс Экстон, взгляните на океан». Я, естественно, видела океан миллион раз, а он вдруг произнес: «Я не могу поверить, что он такой огромный». Океан просто ошеломил его. Элвис сказал: «Я бы отдал все на свете, чтобы найти достаточно денег и привезти сюда мать с отцом, чтобы они могли увидеть это». Эти слова запали мне в душу. «Просто я внимательно вглядывалась в происходящее там и видела много других ребят, участников различных шоу, но все они были заняты исключительно беготней за клевыми молодыми девчонками. Элвис же по–настоящему хотел сделать что–то для своих родителей».