Элвис Пресли. Последний поезд в Мемфис

В конце февраля, буквально за день до того, как большей части актеров и съемочной группы предстояло на неделю выехать на натуру в Новый Орлеан, Долорес Харт устроила у себя дома день рождения для Джен Шеперд. Элвис тоже был в числе приглашенных, хотя никто не думал, что он приедет. Джен и так была удивлена, увидев большинство своих коллег да еще в компании с работавшим с «Парамаунт» по контракту актером Таем Хардином и помощником Эдит Хед Пэтом Ричардсом. «Но когда вошел Элвис с большим чучелом тигра на плечах, я была сражена наповал. Мы называли его Дэнни–бой, потому что он все время пел эту песню на съемках. По соседству со мной жило много маленьких ребятишек, которые хотели иметь его фото, и я все время его подкалывала: «Элвис, когда принесешь свои снимки для ребят?» Вторым подарком оказалась легкая ручная камера и три ролика пленки, и, вручив мне это, он сказал: «Вперед, делай свои снимки». И я стала снимать, хотя прежде никогда этого не делала.
Вечеринка удалась на славу. Все помогали готовить на кухне, а Тай Хардин, который учился на инженера, испек пирог, похожий по форме на кинотеатр — с вывеской и всем прочим. После ужина мы расположились в гостиной, Элвис сел за пианино, Тай притащил гитару, и они начали играть. Потом гитару взял Элвис, а Долорес принесла свой кларнет. Мать Долорес переоделась в карнавальный костюм и исполнила танец. Мог выступить любой желающий, мы очень повеселились, и Элвис пробыл до самого конца, что было удивительно. Это было просто здорово».
На следующей неделе на побывку из морской пехоты в Мемфис приехал Ред Уэст. Он нанес визит вежливости миссис Пресли, и та позвонила сыну. Элвис пригласил Реда прилететь к нему в Голливуд. «Когда я зашел попрощаться, — пишет Уэст в своей книге «Элвис: Что случилось?», — она пригласила меня заходить еще и сто раз повторила: «Боб, присмотри там за моим мальчиком». Приехав в Голливуд, Ред, «этот сукин сын в форме морского пехотинца с короткой стрижкой», появился на съемочной площадке «Парамаунта». Они с Элвисом не виделись больше года, и тот сразу спросил, не желал бы он через пару дней съездить в Новый Орлеан?
Несмотря на то, что большая часть группы полетела самолетом, Элвис и его друзья остались верны поезду. Его сопровождали Ред, Клифф, Джин и Алан, а также Кэролин, ее муж Аарон Спеллинг и Ник Адамс, с которым Ред только познакомился и который скрашивал всем скуку долгой дороги своими пародиями на известных актеров. В Новом Орлеане выяснилось, что Полковник, резко возражавший против съемок на натуре по причинам безопасности, оказался прав. «Хэл Уоллис любил натурные съемки, — рассказывал Алан Фортас, чье отношение к Полковнику стало намного лучше, чем вначале. — Он сказал: «У меня есть кадры с Дином Мартином и Джерри Льюисом в самом расцвете. У меня такая–то звезда и такая–то…» На что Полковник ему ответил: «Мне плевать, кто у вас был, Уоллис, у вас никогда не было Элвиса Пресли».
Клифф получил в картине крошечную роль матроса («Увидимся на следующей неделе», — говорит он проститутке), и парни постоянно разыгрывали Алана, что и его вот–вот ждет актерский дебют. И заставляли целый день ходить в гриме с салфеткой, заткнутой за ворот рубашки, уверяя, что съемки эпизода с его участием вот–вот начнутся. Тем временем Клифф познакомился с парнем, отец которого владел магазином одежды, и обманом выманил у него блейзеры для всей честной компании. Джордж, который присоединился к ним в Новом Орлеане, рассказывал: «Клифф сказал ему, что все мы работаем на Элвиса и было бы здорово, если бы вся его команда носила одинаковые блейзеры, вроде форменных. «Ух ты!» — удивился тот. «Скажи–ка, почем они у вас?» — «Долларов по пятьдесят». — «Так вот, — продолжал Клифф, — нас пятеро, плюс Элвис, плюс Полковник Паркер. Нам нужно семь блейзеров, но платить мы за них не будем. Ты подаришь их нам просто так, зато мы будем всем рассказывать, что Элвис Пресли и его команда носит шмотки из магазина твоего отца». «Клифф, — сказали мы, — Полковник тебе башку оторвет, он же запрещает Элвису что–либо рекламировать». — «Не волнуйтесь», — ответил тот, и на следующий день все мы получили по новенькому блейзеру, даже для Полковника Паркера. А тому парню он сказал: «Вон стоит Полковник Паркер, подойди к нему и представься: «Полковник, я такой–то, я бы хотел преподнести вам этот блейзер».
 
Ну, тот подошел и сделал так, как тот ему посоветовал, но Полковник сразу почуял что–то неладное. «Ты что затеял, черт побери? — говорит он Клиффу. — Ты же знаешь, что Элвис ничего не рекламирует, и мы не собираемся начинать это делать». — «Минутку, Полковник, — объясняет Клифф. — Элвис хотел, чтобы мы носили синие блейзеры, да и сам бы от такого не отказался, и если бы он купил себе такой, то купил бы и всем нам тоже. А так мы получили их задаром». — «Что ж, — говорит Полковник, — раз так, то другое дело». Покачал головой и ушел. Зато все мы получили по синему блейзеру».
В Голливуд они вернулись тоже на поезде, и Хэл Уоллис устроил вечеринку в буфете киностудии. Армия его не пугает, заявил Элвис присутствовавшему журналисту Вернону Скотту. Что может быть хуже всей этой беготни, которая продолжается последние два года? А уж он–то знает, что такое тяжелая работа — с четырнадцати лет. «Пришлось идти работать. Работал даже билетером в мемфисском кинотеатре «Доев», но меня уволили за драку в вестибюле… Потом пошел на фабрику, водил грузовик, подстригал газоны, вкалывал на оборонном заводе. Я готов выполнить любой приказ и не собираюсь просить для себя каких–то особых условий». И добавил, что его родителям будет даже тяжелее, чем ему.
Для того чтобы создать соответствующее настроение, Полковник заказал партию воздушных шариков с надписью «Король–креол», раздал их Труди Форшер, агентам Уильяма Морриса и всем, кого он только смог схватить за рукав, и заставил их вместе с ним обойти вокруг автостоянки, прежде чем выпустить их к потолку в буфете. Элвис вежливо согласился сфотографироваться: сначала с подаренной ему двустволкой времен Гажданской войны, а затем с кусочком пирога, который венчала с фигурка рядового, чистящего картошку.
До призыва оставалось чуть меньше двух недель, когда он выехал домой в Мемфис. Он так торопился попасть домой, что, не вытерпев, сошел с поезда в Далласе и взял напрокат для себя и «свиты» целый караван «Кадиллаков». В пятницу 14 марта в 6.30 вечера у ворот «Грейсленда» его поджидал репортер Commercial Appeal. Вопросы были о новой картине и об армии. Что думают о его грядущей службе родители? «Моя мать очень переживает, — честно ответил Элвис, но тут же добавил: — Как и любая другая из миллионов матерей, которые не желают разлучаться с сыновьями». Что же касается фильма, он сказал: «Для меня это было своего рода испытанием, поскольку сценарий был написан для более опытного актера». И без ложной скромности добавил, что на сегодняшний день — это его лучшая работа в кино, несмотря на то, что ему пришлось работать в компании настоящих профессионалов. «А как же ваша популярность? — спросил репортер. — Не боитесь ли вы, что она пойдет на убыль, пока вы будете в армии?» — «Вопрос интересный, — с горечью ответил Элвис. — Если б я только знал…»
 Глава 20 «ДРАГОЦЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ» 
(март — сентябрь 1958) 
Десять дней перед сбором прошли в суматошных хлопотах. В понедельник Элвис встретился с Дьюи, и, как сообщает Боб Джонсон, многие недоразумения, похоже, разъяснились. Элвис купил «Return То Ме» Дина Мартина, «Looking Back» Ната Кинга Коула, «Too Soon То Know» Пэта Буна, «Sweet Little Darling» Джо Стаффорда, «I Can't Stop Loving You» Дона Гибсона и «Maybe» группы Chantels. Он подстригся в парикмахерской Джима (во второй раз за неполный месяц) и заявил, что новая прическа очень хороша и перед самым призывом он намерен подстричься еще короче.
В среду Элвис любовался машинами вместе с Анитой, о которой американские газеты теперь писали не только как о «восходящей звезде Голливуда», но и как о «непременной спутнице». Впрочем, те же газеты сообщали, что Элвис развлекался с целым сонмищем женщин. Один репортер насчитал рядом с ним «не менее двенадцати красоток». «Я трахал всех, на кого падал взор», — много лет спустя признался Элвис одному из своих друзей в приливе не свойственной ему и, вероятно, завиральной сердцеедекой бравады. Что до репортеров, то им он скромно заявлял: «Жениться сейчас? Нет, я еще не спятил. Лучше уж погуляю вволю».