Медные трубы (СИ)
На другом конце пешеходного перехода виднелась скрюченная фигура, возле ног которой терлась пастушья собака.
— Бабка! — в один голос воскликнули трое полицейских.
* * *— Ну-ка, помоги бабушке, дорогая, — проскрипел низкий, хрипловатый голос, от которого у Майи по коже пробежал холодок. Она резко обернулась и встретилась с глазами, отражавшими странную, зловещую пустоту. — Не могу наклониться, чтобы пристегнуть собаку.
Майя замешкалась, но чувство неловкости и вежливость, которую ей так невзначай привили в семье Бордеров за прошедшие каникулы, взяли верх. Приняв из рук старушки поводок с карабином, Майя медленно опустилась перед лохматым другом. Красивые пальчики потянулась к ошейнику, пока мысли лихорадочно метались: «Сначала хоккеист, а теперь… колли? Господи, я понимаю, что поступила плохо! Знаю, что сделала много ошибок, но… пожалуйста, хватит! Хватит измываться надо мной!»
Внутренний монолог актрисы был прерван внезапной острой болью. Что-то холодное и твердое стремительно, почти механически, вонзилось в шею. На миг мир потемнел, дыхание девушки прервалось, а в груди застрял ком ужаса. Казалось, само время застыло, пока тело словно проваливалось в бесконечную пустоту.
Майя хотела обернуться, закричать, но тело предало ее, не позволив сопротивляться. Глаза невольно опустились на собаку, которая теперь казалась последним островком безопасности. Затуманенные мысли были не о боли или страхе, а о теплоте и любви, к которым всю жизнь она тянулась, как ребенок, совсем не умеющий выражать чувства. Тишина накрывала ее, словно тяжелый театральный занавес.
* * *— Вов, посмотри-ка. — Сосредоточенное выражение на лице Гали помогало напарникам держаться в тонусе. — Прости, что без спроса залезла в «выгрузку» материалов по делу пропавшей звезды.
— Нашла что-то важное? — Чипилов оторвал взгляд от монитора и поднял бровь.
— К протоколу прикрепили новый документ: заявление свидетельницы.
Чипилов поднялся, пересек импровизированный кабинет, который команда оборудовала в городской библиотеке, и заглянул в ноутбук:
— Скан засвеченный, ни черта не разобрать.
— Я работала над этим все утро. Цветокоррекция помогла не сильно, но текст удалось восстановить. — Галечка резким движением достала из принтера распечатку. — Свидетель заявляет об электронном устройстве. А теперь скажите мне, что это совпадение.
— Ты не шутишь? — Дейлаков подкатился на стуле с колесиками. — Это точно подпись нашего! Тут совпадения исключены! Погнали в участок!
* * *— Майор Чипилов, а это капитан Усова. — Вова и Галя продемонстрировали коллеге жетоны. Дейлаков остался за рулем. — Мы прибыли из Красноярска. Собираем материалы по делам школьниц, пропавших при схожих обстоятельствах. Вот папка с деталями следствия. Работает серийный преступник.
— У нас ничего похожего не случалось. Ориентировок на школьниц нет. Мы сейчас кинозвезду ищем — все силы переброшены туда, майор. — Сотрудник полиции екатеринбургского округа принялся листать подшитые к делу бумаги, остановился на заявлении Лады, которое сам же и принимал, и быстро закрыл папку.
Могу поговорить с сержантом Обломовым, который оформлял свидетеля? — Чипилову надоело церемониться с подмастерьем.
— Это я.
Вова и Галя недовольно переглянулись. Усова вновь распахнула картотеку и раздраженно ткнула пальцем в раздел с фотографиями улик. На снимках были запечатлены электронные игрушки. Сержант сглотнул, чувствуя, как его загоняют в угол.
— К вам приходила свидетельница и передала устройство. Мы хотим получить доступ к вещдоку и срочно переговорить с девушкой, которая его принесла. Это самый важный поворот в расследовании.
— Нет, ничего такого не поступало. — Обломов тупо уставился на фотографии, не поднимая глаз на коллег из другого региона.
— И как это понимать? Вот же, в заявлении указано. — Чипилов держал себя в руках, но все равно слишком рьяно потряс распечаткой перед носом сотрудника отдела. — Разрешите увидеть оригинал документа.
— Так это… просто безделушка была.
— Что за цирк, Обломов?! Какая безделушка! — Галя нависла над столом, словно собиралась схватить сержанта за шиворот и встряхнуть. Ее каблуки звонко цокнули о кафель, а лицо побледнело от сдерживаемых эмоций. — Это фирменная подпись серийного преступника!
— Я не смогу передать вам улику.
— Превышаете должностные полномочия! — прогремел голос Усовой.
— Дело не в этом… Я не принял вещдок. Девчонка просто в детектива заигралась. Этим актерам лишь бы трагедию ломать…
— Устройство сейчас у нее? Быстро свяжитесь со свидетельницей. — Галя стремительно сократила дистанцию и придвинулась к сержанту так близко, что увидела собственное отражение в его зрачках.
— Игрушка отправилась в утиль.
— Я тебя сейчас в утиль отправлю, Обломов. — Вова притянул служащего за грудки.
Глава 32. Пусть все будет как прежде
Колли добрался до студии, проведя в пути изнурительные сутки. Первое, на что он обратил внимание, оказавшись в гримерке, — потухший взгляд Лады. Она не решалась поздороваться и боялась даже в глаза ему смотреть. Бордер сразу понял, что подруга не послушала его, проигнорировав единственную вещь, о которой он когда-либо просил: врачи так и не узнали, что Лада прекратила принимать препараты.
— Привет. — Коля подошел к Ладе так близко, что она уже не могла не встретиться с ним взглядом.
— Как вы доехали? Тебе удалось поспать? — Она юркнула в объятия, но не почувствовала, чтобы его руки сомкнулись в ответ.
— Удастся сегодня. Как только увижу, что ты забралась в кровать и выпила на ночь лекарства.
— Пойдет, если я выпью что-то покрепче?
Коля покачал головой, теряя остатки самообладания. Стараясь не навредить Ладе слишком резкими движениями, он высвободился из ее рук и покинул планерку. Тяжелая дверь грохнула так, что съемочная группа вздрогнула.
Лада с содроганием вспоминала день, когда поведала Коле свою теорию об исчезновении школьниц. Беседа довела лучшего друга до панической атаки. С тех пор она тщательно подбирала слова, стараясь не спровоцировать повторный приступ. Их встречи свелись к редким моментам на площадке, где разговоры касались исключительно рабочих вопросов. Лада избегала необдуманных реплик, боясь вновь навредить любимому человеку.
Съемки второго сезона начались на фоне хаоса и скорби, заполнивших заголовки новостей шоу-бизнеса. Режиссер попытался поднять дух команды вдохновляющей речью, но утраченную атмосферу было уже не вернуть. Хоть Майя и не числилась в составе, компания активно участвовала в ее поисках. В то же время работа на площадке должна была идти по графику, предписанному контрактами. Внешние обстоятельства не могли влиять на создание ленты, а условия соглашений требовали выполнения вне зависимости от эмоционального состояния актеров.
Кураторы сериала понимали, что четверо их подопечных пережили горькую трагедию, и изо всех сил старались помочь Колли, Ладе, Тиму и Ветриане оправиться от случившегося шока. Но сделать это в условиях изматывающих репетиций было крайне сложно. К напряженным графикам ребят добавились обязательные сессии с психологом, забиравшие уйму съемочного и личного времени и не приносившие видимых результатов взамен. Вдобавок ко всему, сцены второго сезона предполагали повышенную физическую нагрузку: в расписании появились спортивные тренировки — организм Коли плохо справлялся с дополнительной активностью.
— Зафиксируй Ладу в поддержке, — сказал каскадер-постановщик, сияя от возможности воплотить в жизнь новый трюк. Под «простейшей поддержкой» он подразумевал серьезный акробатический прием. — Оператору нужно поймать хороший ракурс. Подними чуть выше. Ну же, Бордер, не ленись!
Сцена затянулась. За время первого сезона коллеги привыкли, что Коля мог держать Ладу на руках часами: ее небольшой вес никогда не был для него нагрузкой. Рассчитывая на прежнюю выносливость, никто не подумал, что сейчас Колли не в лучшей форме. Чтобы не потерять рассудок окончательно, он прибегал к тяжелым веществам, которые коварно замедляли его реакцию и смещали фокус внимания.