Комплекс полноценности

Это обстоятельство вызвало к жизни одну из наиболее правдоподобных гипотез – возле Подкаменной Тунгуски упал не метеорит, а комета, которая сгорела в атмосфере. Небесное тело из снега, грязи и льда могло ведь запросто и не долететь до Земли. Во время падения сквозь атмосферу комета сильно разогрелась и взорвалась на высоте пяти километров над поверхностью планеты, разлетевшись на тысячи мелких льдинок. Поэтому многочисленные исследователи и не нашли никаких остатков небесного тела.
Существовали, конечно, и технократические версии – с землей столкнулся инопланетный космический корабль. Но в этом случае остатков должно было быть еще больше, а их не было вовсе.
В общем, ни одна из версий не нашла полного подтверждения. И вот, как гром среди ясного неба, эта находка. На мгновение у знаменитого археолога промелькнула мысль: быть может, отыскали наконец тот самый метеорит? Но уж больно ровные и круглые у находки были края, а природа не терпит ровных линий. Да и слишком глубоко подо льдом лежал этот неизвестный объект. Временные и культурные слои никак не сходились. Это знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли понимал как никто другой.
Флайер плавно клюнул носом и пошел на снижение. Под крылом колыхалось огромное море тайги. Чуть правее по ходу движения блеснул прозрачными водами красавец-Байкал.
– Я все устроил, – рассказывал Петр Петрович Агабеков-Сю, расположившись рядом с другом на заднем сиденье турбоглиссера, в котором они летели только вдвоем. – Академия Древней истории тоже в курсе. Все поддерживают. Техника уже находится у точки входа. Но с началом бурения решили повременить.
Агабеков-Сю бросил короткий взгляд в сторону верхушек сосен – турбоглиссер на автопилоте пожирал пространство буквально в паре метров над кронами деревьев, едва ли не чиркая блестящим брюхом по веткам – и самодовольно ухмыльнулся.
– Тебя решили подождать, – сообщил он, шумно выдохнув, – я еле упросил. Все ж таки твоя тема.
– Кого назначили главным бурильщиком? – деловито уточнил Шаманин, который не хотел показывать своих истинных чувств. Его понемногу начинали распирать гордость и радость от предвкушения скорого триумфа.
– Наримзянова, – ответил Агабеков-Сю, – он тут лучший во всем крае.
И добавил:
– Я попросил.
Сверху место падения Тунгусского метеорита походило на обычный кратер. Огромное блюдце, поросшее соснами по краям. По данным космических сканеров, целенаправленно прозондировавших с орбиты окрестности кратера, именно там, под ним, укрытый вечной мерзлотой, в глубине притаился огромный, почти десять километров в диаметре, «Круглый город». Магическая прародина утерянной в веках древней сибирской цивилизации.
По краям кратера уже выстроились буровые шагающие роботы, похожие на древних чудовищ с руками-пилами. Возле них, как муравьи, копошились бурильщики в рыжих форменных комбинезонах с электроподогревом. Взлетали и садились грузовые турбоглиссеры. Вовсю шел процесс подготовки к первому этапу.
– Сначала снимем верхний слой, а когда дойдем до мерзлоты, сузим тоннель до ста метров, – поделился планами рослый Наримзянов. – Скоро подвезут трубы и секции, которыми укрепим его стены. А потом и направляющие для грузового лифта подоспеют. Так мы месяца за три-четыре пройдем весь путь до культурного слоя. И там…
– Только будьте осторожнее, – попросил Василий Иванович, – когда дойдете до этого слоя. Главное, не повредить его в точке контакта. Это очень ценная находка.
Гордо расправив плечи, с высоты почти двухметрового роста, Наримзянов взирал на двух тщедушных академиков, застывших передним, как соляные столпы.
– Главное, – терпеливо произнес бывалый Наримзянов с превосходством человека труда над умниками, – это пройти полкилометра вечной мерзлоты. Такого до меня еще никто на этой планете не делал. Ни до, ни после эпидемии. А если справимся с этой задачей, то все остальное – уже ерунда.
Василий Иванович Шаманин-Ли вздрогнул. Особенно его озадачило напоминание об эпидемии страшного вируса, вызывавшего бешенство у зараженных людей. Вирус бушевал на Земле всего каких-то восемьдесят лет назад. Эпидемия выкосила миллионы жителей. Многие страны до сих пор не оправились. А другие исчезли вовсе: излечение человечества от бешенства сопровождалось всплесками насилия и быстротечными войнами по всей планете. Политическая карта Земли претерпела колоссальные изменения. Но Россия осталась и даже приросла новыми территориями. Ее никакие катаклизмы не брали.
 
– Не боись, академик! – на прощанье добродушно хлопнул его по плечу Наримзянов, блеснув черными монгольскими глазами. – Никуда твой городишко не денется. Достану я его тебе его хоть со дна морского, хоть из-под вечной мерзлоты. Это сказал Наримзянов! Так что возвращайся к себе домой и жди сигнала. Не путайся тут под ногами.
Четыре месяца пролетели в ожиданиях и сплошной нервотрепке. Василий Иванович Шаманин-Ли не мог спокойно работать и думать о чем-либо другом, кроме бурения вечной мерзлоты. По возвращении в Питер он тут же отложил свое выступление с докладом о происхождении «Круглой культуры» вплоть до окончания работ в Сибири. Его решение было встречено членами Всероссийского Археологического общества с пониманием. Ведь теперь дня не проходило без новостей из района Подкаменной Тунгуски о прохождении бурильщиками Наримзянова очередной отметки.
Однако работы затягивались. После уровня в триста метров стали часто выходить из строя буры. Замерзать роботы-бурильщики. Шаманин не находил себе места. От нервного возбуждения археолог израсходовал все запасы китайского чая и перешел на индийский, со слоном. Каждый месяц он регулярно летал в Иркутск контролировать ситуацию. Даже пытался давать советы Наримзянову, как лучше бурить. Но свободолюбивый бурильщик регулярно отсылал академика обратно по адресу в Санкт-Петербурге и рекомендовал сидеть там ровно, а не лезть с глупыми советами к мастерам своего дела.
Наконец, когда лето почти закончилось и приближалась золотая осень, трудоемкий процесс завершился. Наримзянов прошел последние метры и забурился, наконец, в культурный слой. Но тут произошло нечто непредвиденное. Настолько, что знаменитому археологу вдруг вновь позвонил сам Петр Петрович Агабеков-Сю, который за эти месяцы почти не давал о себе знать, предпочитая не беспокоить друга по пустякам.
– Тут, понимаешь, Вася, такая штука приключилась… – озадаченно сообщила голограмма из Иркутска. – В общем, лучше тебе самому на это взглянуть. Прилетай.
Когда огромный грузовой лифт мягко опустился на дно бесконечного тоннеля, сердце знаменитого археолога провалилось еще ниже. Почти к самому центру Земли. До последней минуты он не знал, что увидит, – Петр Петрович Агабеков-Сю молчал, как белорусский партизан на допросе. Лишь мягко намекнул, не желая расстраивать друга, что увидит он там не совсем то, что ожидал.
И вот широкие двери лифта в заклепках наконец-то разъехались в стороны. Взору озадаченного археолога предстал целый ряд роботов-бурильщиков, освещенных лучами прожекторов. Роботы замерли у высокой стены, словно гигантские греческие гоплиты, обращенные в камень Медузой Горгоной перед самой атакой.
Огромные на поверхности, роботы-бурильщики казались просто лилипутами в сравнении с монолитной стеной перед ними, где-то там, в вышине, упиравшейся в ледяной потолок.
Наримзянов постарался на славу – перед стеной было выдолблено огромное пространство, где вольготно разместились сотни роботов-бурильщиков, манипуляторов и другой вспомогательной техники. А также целый город из готовых модулей, похожий на муравейник, для технического и научного персонала.
– Ну вот, Вася, – еле выдавил из себя Петр Петрович. – Смотри… на свою мечту.
Друзья вышли, наконец, из лифта и сделали несколько шагов вперед по специальному мостику с поручнями, устланному плитами, которые позволяли сохранять вечную мерзлоту. Василий Иванович Шаманин-Ли запрокинул голову, чтобы увидеть, где кончалась эта колоссальная стена, отливавшая металлическим блеском, и не увидел. Она так и уходила под лед. Зато чуть в стороне от лифта он заметил в стене трещину огромных размеров с обугленными краями.