Реставратор (СИ)

— Это было… иначе, — проворчала она, но снова наклонилась к книге. — Карандаш можно было толкнуть как угодно. А здесь… нужно приподнять под правильным углом. Да еще и только один листик, верхний… А их тут…
Она вздохнула.
— Зато лист очень легкий, — возразил я. — И всего один.
Она упрямо прищурилась. Воздух над книгой чуть дрогнул, край страницы едва заметно шевельнулся, но не перевернулся. Графиня раздражённо всплеснула руками.
  
— Я сказала — невозможно. А вы!..
— Но у вас почти получилось, — заметил я. — Ещё чуть-чуть.
Она бросила на меня взгляд, в котором смешались раздражение, азарт и задетое самолюбие.
— Хорошо, — выдохнула. — Но если у меня не получится, вы прочитаете первый рассказ до конца. Вслух.
— Договорились, — кивнул я.
На этот раз она не суетилась. Сосредоточилась, чуть склонила голову, вытянула руку над краем листа. Воздух уплотнился, по краю бумаги пробежала едва заметная рябь. Лист медленно дрогнул, потом медленно приподнялся и с тихим шелестом перевернулся на другую сторону.
Пара секунд в кабинете стояла тишина. Графиня смотрела на перевёрнутую страницу так, будто только что сдвинула гору. Потом медленно перевела взгляд на меня.
— Видели? — спросила она, и в голосе прозвучала почти детская радость, тщательно прикрытая напускной важностью. — Это было… не так уж и сложно.
В голосе звучали легкая растерянность и уверенная гордость собой.
— Вы прекрасно справились, — подтвердил я. — И, заметьте, без жертв среди канцелярии и электроприборов.
Она проигнорировала мой подкол.
— Пожалуйста, — сказала графиня уже более уверенно, — положите книгу по центру стола. Так, чтобы я могла… — она чуть замялась, подбирая слово, — сесть и читать. Я хочу попробовать… в более привычных условиях.
— Как пожелаете, Татьяна Петровна.
Я передвинул том ближе к центру, развернул к её условному «месту». Графиня обошла стол, опустилась в офисное кресло с той самой знакомой грацией, только локоть провалился сквозь поверхность стола. Но она даже не поморщилась, проигнорировала. Устроилась поудобнее, наклонилась над страницей.
— Ступайте к своим делам, юноша, — произнесла она уже мягче. — Раз уж вы так заняты. А я… постараюсь не скучать. Если, конечно, книга окажется интересной.
— Звучит многообещающе, — радостно произнес я.
Она ничего не ответила, только на секунду улыбнулась, совсем чуть-чуть, и опустила взгляд на текст. Я счел это за знак, что графиню можно оставить и заняться решением других вопросов. Возвращаться к реставрации почему-то желания не возникло. Но у меня имелись и другие дела. Например, позвонить моему первому и самому крупному заказчику, чтобы обсудить смету, а заодно и разузнать что-то полезное.
Я спустился в гостиную, увидел, что Настя уже отчалила, оставив на столике записку: «На сегодня все. Завтра буду после обеда, утром поеду к потенциальным клиентам, смотреть вещи на реставрацию. Возможно, приеду с цветком!».
Непроизвольно улыбнулся, представив эту картину. Пусть развлекается, если ей нравится. Не понимал любви женщин к цветам, но ничего не имел против. Видимо, Настю покусала владелица иконы. Лишь бы мне не приходилось поддерживать в этом новом приобретении жизнь, потому что тогда у растительности нет никаких шансов на выживание.
Я решил спуститься в мастерскую, и позвонить Мясоедову оттуда, чтобы не мешать графине, и не отвлекаться, если она опять позовет меня. В мастерской я был для нее вне зоны доступа. И надеюсь, она действительно будет уважать время, когда я работаю.
Я вошел в помещение и довольно улыбнулся. Все-таки Михаил прекрасно обустроил все рабочее пространство. Здесь было удобно и работать, и устроить перерыв. Так что я лег на старую софу, которую перенесли сюда со второго этажа из комнаты со складом, подложил под голову декоративную подушку с бахромой. Закинул ноги на спинку, набрал номер Мясоедова.
Трубку не брали долго. Только на четвёртом сигнале в динамике послышался серьезный низкий мужской голос:
— Мясоедов слушает.
— Добрый день, Сергей, — поздоровался я. — Это Алексей, реставратор. Декан передал мне вашу шкатулку для восстановления…
В динамике повисла пауза. А затем собеседник сухо произнес:
— Да, точно. Алексей. Что с ней?
— Я осмотрел ее и хотел бы задать пару вопросов, — начал я. — Откуда она у вас? Это часть какой-то коллекции? Или отдельная вещица?
Он едва слышно хмыкнул.
— Откуда… Да не помню я. Где-то увидел, она мне понравилась, ну я ее и купил. — Голос собеседника оставался спокойным, но стал чуть более деловым. — Я люблю серебро. Да и работа хорошая.
— То есть вы не знаете, к какой коллекции она могла принадлежать? — уточнил я. — Одинцов ничего про нее не упоминал? Ни про серию предметов, ни про историю владельцев?
— Ничего такого не припомню, — отозвался он слишком быстро. — Мы с покойным, сами понимаете, обсуждали больше цифры, чем легенды. Я же не музейщик, моя стезя — ресторанный бизнес. Вещь должна быть красивой или функциональной. А еще лучше и то и другое. Прошлое меня не волнует. Новый хозяин, новая веха.
— Понимаю, — не стал спорить я. — Но есть нюанс. На шкатулке не хватает нескольких камней. Они драгоценные, красивой огранки. Восстанавливать придётся аккуратно. Мне под силу эта работа.
— Отлично, — уже живее откликнулся Мясоедов. — Александр очень хвалил вас, сказал, что вы отличный мастер, поэтому я вам полностью доверяю.
Собеседник чуть понизил голос:
— Давайте так. Я дам номер секретаря. Вы озвучите ей смету, она договорится с бухгалтерией, переведёт предоплату. Остаток — после завершения реставрации. Устраивает?
— Вполне, — согласился я.
Мясоедов принялся диктовать номер, который я быстро записал в лежавший рядом открытый блокнот. И поспешно, пока собеседник не завершил вызов, добавил:
— Сергей, ещё один момент. Вы не общались с Одинцовым после покупки шкатулки?
На том конце провода замолчали, и я даже через много километров почувствовал, как мужчина только что стиснул зубы. И я понял, что попал в точку. Собеседник явно что-то скрывал…
  
Глава 23
 
Дела домашние
 
— Сергей, вы еще на связи? — уточнил я, пытаясь смягчить вопрос и перевести тон беседы в безопасное русло. — Может быть, вы приобретали у покойного Одинцова что-то еще? Обсуждали другие заказы?
— Нет, — послышалось в динамике. — Шкатулка была единственной нашей сделкой. Я человек деловой, мне очень не нравится звонить людям для приватных бесед о погоде. Думаю, Одинцову тоже.
Я вспомнил распечатки звонков, которые показывал Николай. Графа с номером Мясоедова смотрелась очень убедительно. Лгать он умел. Даже лучше, чем делать вид, что ничего не помнит.
— Понимаю, — повторил я. — Поймите, мой интерес возник не просто так. Иногда история предмета помогает точнее его восстановить. Если бы я мог найти другие экспонаты коллекции, хотя бы фото всего набора предметов в интернете, это помогло мне восстановить узор точнее.
— Давайте начистоту, Алексей, — мягко перебил Мясоедов, но в его тоне мне показалось напряжение. — Разговоры об Одинцове сейчас никому радости не приносят. Это обсуждает вся столица. Торговцы, коллекционеры, и другие… структуры. Мне просто хочется отреставрировать и поставить на место красивую вещь. Не привлекая лишнего внимания к себе.
Голос выдавал жесткость характера, но вежливость собеседник пока сохранял.
— И потом, разве история шкатулки так уж важна для её реставрации? — продолжил он. — Это не икона и не наследие императорского двора. Обычная вещица, пусть даже хорошего качества.
  
— Если бы для меня это было не так важно, я бы не стал расспрашивать, — спокойно ответил я. — Если шкатулка — это часть коллекции, у которой есть общий узор, рисунок камней, их последовательность, скорее всего, неслучайна. Я ориентируюсь по другой стороне шкатулки, но она может не повторять узор. И мне было бы проще, если бы я где-то увидел предмет из того же набора. Иначе возникал риск сделать не так, как было задумано мастером.