Вторая жизнь профессора-попаданки (СИ)

Княгиня Хованская нахмурилась, а затем ее глаза расширились, и она приложила ладонь к губам. Я ускорила шаг и поймала обрывки беседы.
— Телега с продуктами… застряла у поворота к мосту... колесо… в промоине. Лошадь вырвалась, кучер послал меня пешком.
— Сколько времени назад? — по-деловому сухо спросила княгиня.
— Четверть часа… может, больше… — всхлипнула девушка.
К тому моменту я уже подошла к тесному кружку женщин, которых помнила по воскресному чаю.
  
— Ах, ну что за неприятность! — всплеснула руками баронесса.
— Ничего мужичью доверить нельзя, — графиня Шереметьева скривила носик.
— Что же делать теперь? — со всех сторон посыпались вопросы.
— Там рыба... сладкая сдоба...подарочные корзины для сироток... — продолжала всхлипывать девушка, вытирая лицо уголком платка.
Княгиня Хованская мимолетно нахмурилась и помассировала виски.
— Так, — сказала она твердо. — Довольно лить слезы понапрасну. В соседнем помещении мой муж и другие господа, которые прибыли на обед для меценатов. Они организуются, вышлют лошадей и людей с досками и цепями, чтобы вытянуть повозку. Баронесса, голубушка, придумайте пока, чем займем девочек, когда задержится обед: может быть, хор? Или стихи пусть читают по памяти? Екатерина Васильевна, могу на вас здесь положиться? — и, улыбнувшись, она посмотрела на графиню Шереметьеву.
Та кивнула, поджав губы. Но вслух ничего не сказала.
— А вы, Ольга Павловна, наша светлая голова, идемте со мной.
Вот так за две минуты княгиня Хованская организовала «своих женщин» и меня заодно. Баронесса и графиня отошли в сторону, жестами позвали в тесный круг еще нескольких дам и принялись что-то обсуждать. Варвара Алексеевна взяла меня под локоть и решительно увлекла в соседний зал. За нами, размазывая по лицу слезы, брела девушка.
— Всего-то колесо у телеги сломалось... — услышала я бормотание княгини. — Невелика печаль.
Я была с ней полностью согласна. Удивительно, как такая мелочь могла привести многих дам в замешательство.
Соседний зал оказался почти пуст — несколько кресел, обитых темно-синей парчой, были расставлены у большого овального стола, на котором уже стояли графины с водой, бокалы и лежали визитные карточки. Двое чиновников у окна оживленно обсуждали газету, неподалеку от них сидели несколько господ в сюртуках. Среди них — князь Хованский, который, увидев жену, поднялся и направился к нам.
— У нас неприятности, — торопливо проговорила княгиня, поймав его взгляд. — Застряла телега, в которой должны были подвезти продукты. Кажется, отвалилось колесо, а до подачи — всего час! Нужны лошади, люди, доски и цепи, наверное?..
Она с отчаянием вздохнула и хрустнула пальцами.
— Как все не вовремя! У нас сегодня будут присутствовать важные гости... мы будем собирать пожертвования... все должно быть идеально!
— Ничего непоправимого пока не случилось, — утешительно произнес князь и придержал жену за локоть. — Не беспокойтесь, я поговорю сейчас с управляющим. Он даст и людей, и лошадей. В крайнем случае — заплатим извозчикам, все снимут с телеги и привезут.
— Варвара Алексеевна! — из соседнего помещения раздался чей-то голос. — Прибыл Его сиятельство князь Апраскин.
— Ох, я должна встретить его лично, той весной он выделил сумму, которая покрыла обучение девушек в гимназии на год, — княгиня заломала руки, будучи не в силах разорваться.
— Я могу проследить за продуктами и телегой, — решилась предложить я то, что крутилось в мыслях последние несколько минут.
По правде, я сомневалась, потому что не знала, будет ли такое уместно. Все же хозяйкой обеда являлась княгиня.
Но она очень обрадовалась.
— Правда?! Ольга Павловна, не сильно вас это затруднит? Простите, я пригласила вас, а сама такое взвалила... — сокрушалась Варвара Алексеевна.
Я дернула уголками губ. Порой я забывала, что в этом мире к благородным дамам относились как к хрустальным статуэткам.
— Ничего страшного, я буду только рада помочь, — заверила я ее.
Она порывисто схватила мои ладони и улыбнулась.
— Вы — просто чудо, сам бог мне вас послал!
Пришлось закусить щеки, чтобы не фыркнуть. Было бы грубо, и княгиня меня не поняла совершенно.
Но да. С какой-то точки зрения в этом мир меня действительно послали.
— Доброго дня, Георгий Александрович, Варвара Алексеевна... Ольга Павловна?!
К нам со спины подошел Ростопчин. Меня видеть он был удивлен так же, как и я его.
— Какими судьбами, Александр Николаевич? — князь Хованский повернулся к нему.
— Думаю, такими же, как и вы. На обед для меценатов.
— Да? — тот искренне удивился. — Моя оплошность, не знал, что вы жертвуете на благотворительность.
Я перехватила не менее изумленный взгляд княгини Хованской.
Ростопчин, напротив, небрежно повел плечами.
— Я прошу прощения, господа. Нужно спешить, если не хотим задержаться с обедом еще сильнее, — я мягко вмешалась в этот странный обмен любезностями.
— Что у вас приключилось? — заинтересовался Тайный советник.
Князь Хованский коротко пересказал суть дела. И прибавил так неожиданно, что никто его не успел остановить.
— Александр Николаевич, не в службу, а в дружбу, не поможете нам? На благотворительный обед прибывают гости, мы с Ее светлостью должны их встречать...
И пока Ростопчин хмурил брови и подбирал слова для вежливого отказа, я решительно ступила вперед.
— Ничего страшного, Ваша светлость, я справлюсь сама, это не сложно.
Но этим, кажется, только подстегнула его.
— Конечно, я помогу, — сухо сообщил он князю и перевел взгляд на меня. — Сейчас не время для упрямства, Ольга Павловна.
— Это не упрямство, — возразила я. — Я просто боюсь, что, не дай бог, посею еще больше сумятицы.
Пятничный разговор в стенах университета по-прежнему стоял у меня перед глазами.
Укол достиг цели: князь и княгиня смотрели на меня, ничего не понимая, а вот у Ростопчина дернулись и сжались в узкую полоску губы.
— Кучер с извозчиком из-за меня передерутся, — с невинным видом продолжили говорить я, — или у телеги второе колесо отвалится — стоит мне поближе подойти.
— Поздно бояться, — процедил Ростопчин, почти не разжимая зубов. — Сумятица уже случилась. Теперь с ней нужно совладать.
Князь Хованский кашлянул в кулак и решил благоразумно не вмешиваться. Варвара Алексеевна тоже промолчала, но обменялась с мужем весьма многозначительными взглядами.
Я хотела что-то ответить, но не успела: Ростопчин отвернулся и шагнул к двери.
Ну, уж нет. Оставлять за ним последнее слово я не стану, мы не в Университете, где я находилась в его власти.
Застучав каблучками по паркету, я догнала его и пошла параллельно, но намеренно на расстоянии нескольких шагов.
Заметив, Ростопчин только усмехнулся.
— Вы не обижены, Ольга Павловна? Тем, что именно вас сослали на такое занятие?
— О чем вы? — я вздернула бровь.
— Вы — единственная нетитулованная дворянка среди знакомых княгини Хованской, — жестко пояснил он. — Почему-то не графиня Шереметьева спешит сейчас разбираться с телегой и колесом.
Я так удивилась, что даже подошла ближе, чтобы заглянуть ему в лицо. Не могла поверить, что он всерьез задал этот вопрос.
— Вы ничего не знаете, — я поджала губы. — Как все было.
— Не знаю, — с легкостью согласился Ростопчин. — Но со стороны выглядит именно так, как я сказал. Что вас отправили делать черную работу за благородных дворянок.
— Мне плевать, как выглядит со стороны, — буркнула я и отвернулась.
Стало почему-то неприятно. Словно испачкалась в чем-то липком и грязном.
— Вы-то почему согласились помочь? Раз считаете, что разбираться с телегой и колесом — черная, принижающая работа?
  
Ростопчин одарил меня острым взглядом искоса. На губах у него мелькнула усмешка.
— Не смог устоять перед вашим нежеланием. Терпеть не могу, когда мне отказывают.
Прозвучало так нагло и самонадеянно, что я воздухом подавилась.