Кровь песков (ЛП)

— Мы приготовимся к выступлению и дадим вам место на отдых, — согласилась Дхара. — Выйдем утром.
Как только стало ясно, что сегодня не выступаем, мы слезли с коней. Кланыш двинулся было к нашим тюкам и поводам — помочь, — но я мотнула головой. Дайти чужих не терпит, и я не позволю кому-то заработать копытом по ребрам из-за доброты.
Эрикс тоже отстранил желающих:
— За своей лошадью я ухаживаю сам.
  
Нас провели к загону — оставить Дайти и Алзу рядом с остальными. Это почти казалось неправильным: блестящие шкуры и гордый ход наших рядом с облезлыми и измождёнными — резало глаз, как ножом. Так ясно было видно, как тяжело им живётся.
— Мы поставим для вас свободный шатёр на ночь, — пояснил провожатый.
Мы остались ни с чем на весь остаток дня — непривычное чувство после скачки напролом. Сидеть без дела я не умела: работы хватало — собирать рваные концы клана к исходу.
Я повернулась к Эриксу — уже открыв рот предложить помощь, — и обнаружила, что он исчез. Огляделась — он уже тянется к дальнему краю загона. Там мужчина и женщина метались вокруг кобылы — та явно мучилась.
Я пошла следом, любопытство тянуло.
Эрикс остановился в нескольких шагах — весь в вытянутой пружине, будто хотел подойти, но не знал как. Я встала рядом, краем глаза отмечая, как сжимаются и разжимаются его кулаки.
Кобыла мерила шагами загон, раздражённо била хвостом. Поднимала верхнюю губу, пятясь, и лягалась, пока пара пыталась её унять.
— Что случилось? — спросила я, подступив ближе. Эрикс завис у меня за плечом.
Женщина подняла глаза, моргнула — два, три раза — и вдруг вгляделась:
— Кира, верно?
Тут растерялась уже я — пока не сообразила, где её видела. Потом вспомнила, как она хлопнула меня по плечу — поздравляя — после нашего поединка на Испытаниях. Имени, правда, не помнила.
— Да…
— Бадха, — подсказала она без тени укора. — Уверена, в тот день ты уложила слишком многих, чтобы помнить всех по именам.
— Но стоит запоминать тех, кто так держит клинок, как ты, — ответила я.
Она протянула мне руку. Мы сцепили предплечья.
— Что с кобылой? — повторила я.
Улыбка Бадхи сползла.
— Это лошадь моего брата, Коо. Срок вот-вот. Он клянётся, что что-то не так, а наш конюший… лавовый вирм унес у клана слишком много жизней.
Я присмотрелась: округлившийся живот, натянутые соски — жеребёнок на подходе. Кобыла ходила по кругу, мотая головой, и снова разворачивалась к нам.
— Я помогу, — вставил Эрикс.
Я оглянулась; он шагнул вперёд, протянул ладонь к кобыле. Та сперва шумно выдохнула ему в пальцы, а потом дотронулась мордой и позволила погладить себя по носу. Я вспомнила: Эрикс — сын не только Гиневры, но и Каюса.
— Вы уверены? — спросил мужчина, теребя руки; я решила, что это и есть брат Бадхи, Коо. — Это же не боевой конь, тут…
Эрикс кивнул, всё так же гладя кобылу и бормоча ей что-то успокаивающее, прежде чем ответить:
— Я… работал рядом с лучшим конюшим, какой есть. Помогал при многих трудных жереблениях.
Коо взглянул на сестру, та — на меня, словно ожидая моего разрешения. Странно было ловить её взгляд как меру, но я ободряюще кивнула:
— Эрикс хорош с лошадьми.
Если он усвоил хотя бы половину того, что знает Каюс, я за него спокойна. За короткие месяцы в Келвадане я видела, как к конюшням шли все — с любой конской бедой, — и он разбирался терпеливо, без суеты. А по тому, как бережно Эрикс обращается с Алзой, чувствовалось: учение отца не пропало даром.
— Тогда буду благодарен за любую помощь, — сказал Коо. — Просто… что-то не так. Я это чувствую.
— Твоя магия тебе служит, — отозвался Эрикс.
Я моргнула. Тонкой ниткой пустила силу вперёд — мимо маяка, которым светит в пустыне Эрикс, заглушая всех — и нащупала деликатную связку между Коо и его лошадью.
Коо фыркнул:
— Толку немного, только и делает, что портит меня — и я избаловал её до безобразия.
— Видно, — вставила я. — Она прекрасная.
И правда: хоть кони клана Оту́ш, как и люди, видали лучшие времена, у неё под пыльной шерстью плотные мышцы — годы заботы не прошли даром.
— Нужны бинты, чтобы убрать хвост, и свежая вода.
— Я сбегаю, — вызвалась Бадха.
Я пошла с ней — помочь нести воду и тряпьё. У колодца в центре стойбища я взялась за ворот, поднимая вёдро. Чувствовала на себе её взгляд и зудела от непривычного внимания — хотелось сжаться, стать меньше.
Наконец она нарушила молчание:
— Не ожидала увидеть тебя в такой компании.
Я покосилась — лицо открытое, без той оценки, которой я боялась.
— Если честно, я тоже. Но Эрикс…
— Ты зовёшь Вайпера по имени? Я думала, его никто не знает. И что у него вообще его нет.
Я прикусила губу — не желая выдать лишнего из чужих тайн. Это казалось нарушением доверия, хоть я ему ничего и не обещала.
Бадха покачала головой на мой молчаливый ответ:
— Никому не скажу, если ты не хочешь. Да и важно ли имя. Просто удивилась, что ты к нему примкнула после того, как закончились Испытания.
Я поморщилась при воспоминании о своей потере контроля:
— Хотелось бы, чтобы ты этого не видела.
— Признаюсь, в том бою я болела за тебя. Понимала, что клан Оту́ш придётся идти под Катал, а, как и нашей госпоже, мне не по нутру кланяться. Я прямо тогда и выехала к лорду с вестью. Но я видела твою силу, и ты была страшна в бою… Наверное, я понимаю, почему вы с ним можете найти общее.
— Эрикс… сложный, — сказала я.
Бадха пожала плечами; я вытянула вёдро — тяжёлое, следила, чтобы не расплескать.
— Если он поможет лошади Коо и спасёт нас от лавового вирма, я не против и пойти за ним.
Я кивнула. Это было похоже и на моё чувство. Здесь, в пустыне, где закон — выживание, стены между кланами и Келваданом казались и менее значимыми, и в то же время выше прежнего. В конце концов, кланы винят Келвадан в своих бедах.
— Понесём к Эриксу и Коо, — сказала я.
Я потащила тяжёлое ведро к загону, Бадха — за тряпьём к шатрам. Вернувшись, Эрикс взял бинты и аккуратно перехватил хвост кобылы, убрав его от крупа. Затем стянул перчатки, засучил рукава и вымыл руки до локтя.
— Держите её ровно, — велел он уже голосом холодной, притихшей серьёзности бывалого воина. — Надо понять, как стоит жеребёнок.
Мы вздрогнули — и послушались без вопросов. Теперь я понимала, почему лорд Аласдар отдаёт ему командование объединёнными всадниками.
Коо встал к голове, шептал, успокаивая; мы с Бадхой — по бокам, удерживая, пока Эрикс встал сзади. Кобыла потела — я хмурилась, глядя на блеск влаги по бокам.
— Хорошая новость: жеребёнок идёт передними ногами, значит, не задохнётся, прежде чем выйдет морда. Плохая: он перевёрнут — ноги смотрят к её спине, — сказал Эрикс, отступая.
Морщины тревоги на лбу Коо углубились; он гладил морду, пока та, тяжело дыша, терпела.
— Что делать?
— Если мы уложим её и поднимем несколько раз, он должен сам провернуться. Если нет… будем принимать как есть — и поможем, чем сможем.
Лицо Коо стало упрямым:
— Говори, что делать.
Полчаса Коо с Эриксом мягко водили кобылу по загону, то уговаривали лечь, то поднимали. Мы с Бадхой бегали по просьбам Эрикса — подать, принести, поддержать.
Когда кобыла легла на бок и больше не захотела вставать — бока ходили от схваток, — у загона уже собралась толпа. Люди спешили — сбор на рассвет, — но, проходя мимо, останавливались. Как и я, они не могли оторвать взгляд от маскированного «страшного Вайпера» с закатанными рукавами, который спокойно и бережно вытягивает новую жизнь в этом побитом стойбище.
Мы с Бадхой присоединились к Эриксу и Коо, когда кобыла начала тужиться. Осторожно, Эрикс вошёл рукой, проверяя жеребёнка. Мы задержали дыхание; даже суета за оградой стихла — ждали вердикта.
  
— Повернулся. Дальше должна справиться сама.
Коо шумно выдохнул; я — вместе с ним.
Минуты — и показались тонкие копытца, следом — розовая мордочка. Эрикс прочистил ноздри — чтобы дышал, — а кобыла тужилась дальше, Коо всё шептал ей, гладил.