Кровь песков (ЛП)

— Значит, ты едешь со мной?
— Да.
Я кивнул, вскочил в седло Алзы; Кира тоже оседлала своего. Не говоря больше ни слова, мы скользнули по залитым луной пескам — навстречу неизвестности.
Кира оказалась спутницей лучше, чем я ждал. Я собирался раздражаться от самого факта компании — привык путешествовать лишь с Алзой. Но Кира не забивала тишину болтовнёй; ей, как и мне, было комфортно молчать. Вместо слов мы оба пасли горизонт, ловили едва заметную, но неоспоримую жизнь пейзажа.
  
Если не вникать, вокруг — пустота, цвета выжжены солнцем. Но магия выдавала лисицу-фенека в норе и мышей, шуршащих в сухом кустарнике. Зефир, кружась в вышине, высматривал добычу.
Я заставил себя вновь смотреть между чёрных ушей Алзы — взгляд всё чаще уходил к моей молчаливой спутнице. Кира, задрав голову, следила за кругами сокола; солнце лило по её смуглой коже золото. Мышцы Алзы подо мной дрогнули — она чувствовала моё напряжение.
Я просто отвык от чужого присутствия.
Впереди поднялась гряда камней, и я показал туда:
— Переждём жару у скалы, в тени.
Кира кивнула:
— Как думаешь, сколько до клана Оту́ш?
— В последний раз пустыня показала мне их стоянку за четыре ночи. Но если она так зла, что лавовые вирмы снова вышли на охоту, — не удивлюсь, если придётся идти дольше.
— Надеюсь, успеем раньше, — призналась Кира. — Не хочу оставлять лагерь один на один с вирмом надолго.
— Для изгнанницы ты уж больно рвёшься защищать кланы, — заметил я.
— Я теперь гражданка Келвадана, — возразила она.
— И всё же едешь в дикие земли с тем, кто хочет, чтобы Великий город пал.
Её тёмные брови сдвинулись, нижняя губа плотно выдвинулась — она зыркнула на меня. Захотелось упрямить её дальше — этот взгляд напоминал ту дикую дерзость, с которой она стояла передо мной в самую первую нашу встречу.
— За что тебя изгнали? — спросил я прежде, чем подумал, зачем мне это знать.
— По той же причине, по которой ушёл из Келвадана ты, полагаю.
Я напрягся в седле. Я знал, что она в курсе моей личности — она назвала меня по имени ночью во время Испытаний. Не удивительно, если королева Гиневра или Адерин рассказали; но мы это не проговаривали. Сейчас её слова зацепили торчащую нитку — потяни, и расползётся вся ткань нашего шаткого мира.
— Магия пустыни — нелёгкая ноша, — выдал я в ответ. — И всё же она должна была помочь выжить в изгнании.
Кира нахмурилась ещё сильнее, но уже с недоумением. Покачала головой:
— Не помогала. Все те годы она… спала. Я думала, пустыня отвернулась — за то, что я натворила, за то, что сорвалась. Она не просыпалась, пока… пока не ты.
Она посмотрела на меня, будто взглядом хотела пройти сквозь металл маски. Я отвернулся.
Мы как раз добрались до невысокой скальной гряды — осколка, будто кувшин гиганта упал и разлетелся посреди равнины.
Мы спешились в тени: прохлада под скалой была как глоток воды. Пот собирался между пальцами в перчатках и у основания шеи, но снимать их я не решился. Рядом с Кирой я ощущал себя обнажённым — сколько слоёв ни надень. Будто титул Вайпера не ложился на меня ровно, когда она смотрела. Она видела под маской.
— Моя лошадь погибла.
Я моргнул: её слова прозвучали без предисловия. Она не отрывала взгляда от золотистой гривы Дайти, пропуская её сквозь пальцы.
— Когда она сломала ногу, наш конюший перерезал ей горло. Я почувствовала, как она уходит, — а в следующий миг все, кто стоял в двадцати шагах, были мертвы. Земля разверзлась и проглотила их. — Её плечи поднялись к ушам, будто для защиты. Меня на миг потянуло положить ладонь между её лопаток — притупить ту боль в груди, которую я чувствовал в своей собственной.
Я сжал руки в кулаки и произнёс единственное, что подходило. Формулу, что вытягивала меня сквозь многие ночи.
— «Пустыня даёт и забирает».
— Что она забрала у тебя? — спросила Кира, глянув через плечо.
— Всё.
Мы поставили бивак прямо на открытом месте. Свежей воды нам так и не подвернулось. Завтра придётся надеяться на лучшее.
Пока я ставил палатку, Кира раскатала спальный тюк на мягком пятне земли.
— Ты не взяла палатку?
Она покачала головой:
— Предпочитаю спать там, где видно звёзды.
Я кивнул и снова посмотрел на свою палатку, на миг подумывая присоединиться к ней, даже если придётся спать в маске. Снова глянув на неё — закат бликовал на коже, тёмные волосы вились вокруг сердцевидного лица, — я встряхнулся. Рядом с ней я и так выбит из равновесия; мне не хватало ещё отдать себя сну без всякой преграды между нами.
Придётся вымотать себя в ноль, чтобы вообще уснуть.
— Лошадям нужен отдых, но ещё рано. Хочешь потренироваться? — предложил я.
Кира сузила глаза, и я пожал плечами:
— Этим бы мы сейчас и занимались, останься мы в Келвадане. Да и толку больше, чем рядом с тем разнузданным пиром за грядой.
Покусывая щёку, она огляделась:
— Камней поблизости не вижу — практиковаться не на чем.
— Ты поднимаешь бури, когда выходишь из себя, и думаешь, что твоя магия годится только… чтобы кидать камни? — я изогнул бровь, хоть она и не могла этого увидеть.
— Мы как раз этим и занимались, — буркнула она, и на щеках выступил румянец. Я поймал себя на том, что любуюсь: это ведь я выманил из неё такое выражение.
Я отвернулся, осматривая местность:
— Удобно, но едва ли самый выгодный способ применить силу. Зачем швырять камни во врага, если можно срубить ему голову?
— Может, я лучше стану валить противников, чем убивать, — возразила Кира, скрестив руки.
Я фыркнул:
— Ты дерёшься не так.
Она свела брови и оскалилась, одаривая меня ещё одной своей маской.
— А как?
— Как я.
Правду сказать, на Испытаниях я её проверял. Собирался расправиться со всеми чисто и быстро, взять титул с минимумом сопротивления. Но стоило увидеть Киру с саблей, бьющуюся, как змея у гнезда, — стало любопытно. Когда она пошла на меня начальным шквалом — безрассудным, но каким-то смертельно точным, — мне захотелось большего. Впервые напротив оказался противник, который совпадает со мной в ярости, пусть умение и не догнало силу.
Даже Идзуми не давала мне такого боя. Идзуми — одна выверенная техника, Кира — сама стихия, пока что необтёсанная, но мощная.
— Если б я дралась как ты, ты бы не успел со мной поиграть, — холодно заметила Кира.
— «Как я» не значит «лучше меня».
Она сморщила нос:
— Ладно. Если не камни — что тогда?
— Огонь?
Её глаза распахнулись.
— Умение разжечь костёр голыми руками — полезно для выживания, — заметил я.
Кира прикусила губу:
— Ты видел, что со мной бывает, когда я теряю контроль. Не уверенна, что огонь — лучшая идея.
И воительница, пришедшая со мной со snarл’ем на губах, вдруг надела знакомое мне лицо уязвимости.
— Потому ты и не одна. Я так же силён, как ты, и смогу стянуть узду, если всё пойдёт наперекосяк, — возможно, я преувеличил. Из всех, кого я встречал, только в Киру сила била через край наравне с моей. Могу я её «перечеркнуть» — не знаю; но однажды я провёл её назад к себе. Чем дольше я привыкаю к её магии — её приливам и отливам, — тем сильнее уверен: смогу снова отвести к центру.
— Начнём с управления огнём. Без розжига.
Мы прочесали округу в поисках сухого кустарника, сложили невысокую кучку — чтобы горело не слишком жарко, но хватило ей на упражнение.
— Я зажгу. Попытайся почувствовать, как я тяну магию, — потом повторишь, — сказал я.
Я поднёс ладонь над топливом и потянулся к узлу нитей у основания черепа, готовясь вытянуть одну и выпустить язычок силы для первичного пламени. И тут по моему разуму пролился тонкий, как ручей, ток — Кира нерешительно дотронулась. От прохладного касания — по той части меня, которую большинство и не видит, — меня пробрало.
  
Лорд Аласдар, умеющий чуять магию и касаться чужих сознаний, бывал в моём узле часто, но это… Его прикосновение — деловое, жёсткими пальцами по узлам. У Киры — любопытство, проба, в тихой струе — глубины.