Записки о сломанном мире (СИ)
Показалось мне или нет, что где-то в глубине мыслей глумливый чужой голос хихикнул над моим отчаянием? Показалось или нет, что ближайший ко мне кристалл начал переливаться совершенно издевательски? Ярость накатила, захлестнув с головой, я сдёрнул защитные очки и уставился прямо в глубину этого сияния.
Мир вспыхнул красным, и всё поглотила тьма.
* * *Мы стояли у какого-то замка, выстроенного на берегу моря. И всё, что не было морем, было огромной, бескрайней, совершенно непредставимо бесконечной равниной. И если в нашем войске было около тысячи бойцов, то надвигалась на нас лавина, превосходящая нас числом раз в двадцать.
Мы ждали. Теперь я мог бы назвать всех, кто стоит рядом со мной. Серьёзный как гранитный монумент Пит. Насмешник Дэниел. Подчёркнуто аристократичный Джордж. Рыжий бесшабашный Эйден. Наша пятёрка входила в полуторасотенное специальное императорское подразделение, всегда находящееся на острие. Именно поэтому нас звали иглами императора.
Кто-то ошибся в прогнозах и ещё более ошибся в подсчётах. Признаки прорыва проявились в четырёх местах одновременно вместо одного. Свидетельствовало ли это о растущей слаженности нечисти или о переходе её на более высокий уровень осознанности? Возможно. Сейчас нас волновало, что в бой мы пойдём вчетверо меньшими силами против многократно большего, чем когда-либо случалось, полчища. Подмога подойдёт, но позже, когда будут сформированы большие транспортные порталы — средства передвижения быстрые, но требующие основательной подготовки.
Вероятнее всего, к этому моменту мы все умрём.
Неприятно. Но все мы собирались продать свои жизни максимально дорого.
Дальше я видел бой. Бешеную мясорубку. Я рубил, колол и даже стрелял — в плечевой сегмент доспеха были встроены мощные огневые системы, управлявшиеся с перчатки. Жаль, что боезапас был ограничен.
Мы обеспечили главное — необходимое до подхода подкрепления время.
Мы остались там. Все.
04. СДВИНУЛОСЬ С МЕРТВОЙ ТОЧКИ
НЕ ОСОБО ОБОДРЯЮЩЕ
Не помню, лягала ли меня когда-нибудь лошадь, но почему-то сравнение представлялось именно такое.
— Вынужден серьёзнейшим образом вас отчитать! — сердито сказал доктор Флетчер, сидящий ко мне спиной. — Вы потеряли память, мистер Андервуд, но не чувство же самосохранения!
Что-либо отвечать ему было для меня затруднительно. Чудовищно болела голова, и ещё более — грудная клетка, словно меня и впрямь лягнула лошадь. И вокруг до сих пор летали эти мелкие звёздочки…
— Однако… — док живо обернулся, — мы не хотели вас расстраивать в период слабости, мистер Андервуд, но предыдущие тесты неутешительно сообщали нам, что ваш магический потенциал весьма близок к нулю. Теперь же, после вашего столь рискованного… м-м-м… эксперимента, результаты обследований говорят о росте внутреннего магического фона, — он уселся на стул напротив, жизнерадостно упирая руки в колени. — Я бы даже рискнул присвоить вам первый уровень!
— Да вы что! — деланно удивился я, чувствуя, что язык всё ещё с трудом ворочается у меня во рту. — А всего их сколько?
— Чего? Уровней? — немного растерялся доктор.
— Док, вы знаете, что у меня стёрта память, и до сих пор удивляетесь тупым вопросам! Конечно, уровней!
— М-м-н… Строго говоря, предела не существует. Теоретически. Максимально зафиксированный — с документальным и экспериментальным подтверждением, замечу! — триста шестьдесят второй.
Я присвистнул.
— Но, мистер Уилл! Это был своего рода феномен. Большинство людей, с момента проявления магического потенциала в период пубертата и до прохождения комиссии по определению профессиональной склонности, показывают результаты в границах от одного до семи уровней.
— А комиссия эта во сколько?
— В пятнадцать лет. Но вы не дослушали, дорогой мой. При должных усилиях и положительном стечении обстоятельств потенциал человека продолжает расти. Именно на это я возлагаю большие надежды!
— Прилично ли будет спросить, какой уровень у вас?
— Двадцать четвёртый, — несколько чопорно ответил он. — Смею вас заверить, я не последний человек в своей отрасли.
— А у Джеральда?
Док пожевал губами:
— Лично я его не обследовал, но полагаю, не меньше тридцати. Это минимально возможный порог для поступления на службу в Департамент по противодействию нечисти. Даже на административные должности.
— Мне никто не соблаговолил напомнить, что он служит в этом Департаменте… — проворчал я. — Погодите. Если я тоже служил… Какой потенциал был у меня?
Док скорбно вздохнул.
— Накануне последнего Прорыва — шестьдесят пять. Мы полагаем, возможно, именно это дало вам шанс пережить проклятье полураспада.
Вот в этот момент я и почувствовал себя инвалидом.
В моей голове кружилось множество ругательств на разных языках. Сколько я их, оказывается, знаю!
— Спасибо, доктор. Не смею вас более задерживать.
Доктор Флетчер коротко усмехнулся:
— Понимаю ваше желание немедленно сбежать, но мне нужно сделать ещё одну пробу… — Он сунул мне реторту, заткнутую пробкой. Внутри клубился желтоватый пар. — Извольте распечатать и вдыхать пары́, до тех пор, пока я не скажу вам прекратить. Это понятно?
— Вполне, доктор.
— По команде! — Он отвернулся к своему прибору, напоминающему большую линзу цвета морской воды: — Начали!
Я открыл пробку, поднёс реторту поближе к лицу и только тут заметил, что к моим рукам зажимами прикреплены небольшие, размером с пуговицу, круглые датчики.
— Дышим активнее, мистер Андервуд!
Я принялся усиленно вдыхать и выдыхать.
— Чем пахнет? — поинтересовался док.
— По-моему… — вдох-выдох, — по-моему, сыром?
— М-хм. Но не фиалками?
— Определённо, нет… — Я подумал и уточнил: — Я не очень хорошо разбираюсь в ботанике, но это гораздо больше похоже на сыр, чем на цветы.
— Хорошо… хорошо…
— А в чём дело, док?
— Я пытаюсь выяснить, не пристала ли к вам какая-нибудь пакость из незащищённого энергетического канала… — он внимательно изучал пробегающие по линзе муаровые всполохи и говорил несколько отстранённо, — … а прицепиться там могло что угодно, вплоть до… демона…
Я поперхнулся на вдохе, док бодро встал и слегка похлопал меня по спине:
— Но на сей раз вам повезло, голубчик! Чист, как младенец! Однако, — он сделал суровое лицо, — никаких больше экспериментов, во всяком случае, пока не посоветуетесь со мной! Обещаете?
— Хорошо, доктор Флетчер, — просипел я и был, наконец, отпущен.
Вот это я красавчик, нечего сказать…
Дойдя до своей комнаты, я понял, что сидеть, не смогу, вышел в сад и прошагал несколько кругов без остановки. Демонов ещё мне не хватало! Нет, надо же так по-идиотски выступить! Я костерил себя так и эдак и дал самому себе честное слово, что первым делом проштудирую книгу о нечисти, чтобы не вляпаться в неприятности по собственной неосведомлённости, а вторым — и это тоже задача первостепенной важности! — найду какой-нибудь учебник по развитию этого самого магического потенциала. Чувствовать себя энергетическим калекой мне категорически не хотелось.
* * *Вечером, после своей смены, ко мне забежал Джеральд, которому, конечно же, немедленно нажаловались на меня медсёстры.
— Ну, ты и учудил, братец! — Он смотрел на меня с такой тревогой, что мне стало неловко.
— Извини. Я уже обещал доктору Флетчеру, что впредь таких выходок не повторится. И себе. И тебе тоже обещаю. Что ко мне начал возвращаться потенциал, тебе сказали?
— Конечно.
— Мне бы какой учебник по саморазвитию…
— Я уже спрашивал. Док считает, рановато. Можешь надорваться, и всё опять скатится к нулю.
— Печально.
— Не то слово…
* * *Но, к счастью, ничего к нулю не скатилось. Согласно моим личным ощущениям, выходкой с очками я словно пробил трещину в некоем искусственно возведённом вокруг меня барьере, и через полученную трещину ко мне начала просачиваться недоступная мне ранее магия. Это меня воодушевляло, и я надеялся, что со временем мне удастся расширить зазор и придать ускорение поступающей энергии, пусть пока процесс и идёт муравьиными шагами.